А еще — улыбок и смеха. Непривычно.

Сколько бы я ни искал, мне не удалось найти того, кто починил бы Клык. Артефакторы смотрели на него как на диковинку. Им подобная магия была незнакома.

Я едва не наорал на них. Это не магия, тупицы, это ульгрим!

Но что взять с тех, кто ничего не знает о культуре элькхе и называет нас варварами?

Выйдя от очередного артефактора, я замер посреди улицы. Не обращая внимания на толпу, вынужденную меня огибать, вскинул голову к небу.

Прости, Ульгр. Но мне нужен Клык.

Во что бы то ни стало.

Я не хотел идти к ясновидцам. Не хотел просить помощи у той, что обращалась к презренной магии.

Ульгрим — божественная, священная сила. Все остальное — колдовство, удел слабых и женщин. Из чужих стран, разумеется.

Женщины-элькхе никогда не использовали магию и презирали ее так же сильно, как и мужчины.

Как и я сам. Но сейчас выбора у меня не было.

Ясновидица оказалась очень старой. Морщины прорезали лицо, как трещины — мой Клык. А вот глаза оставались удивительно ясными, ярко-голубыми.

— Садись, воин, — предложила она.

Ничем не выказала удивление, что к ней обратился элькхе. У меня даже закралось сомнение… А был ли я первым?

Садиться я не стал. Положил обруч на стол между нами.

— Мне нужно знать, как был сделан этот кристалл.

Понимание природы Клыка — единственный способ его воссоздать.

Ясновидица закрыла глаза. Долго молчала. Я уже начал думать, что зря пришел, когда она заговорила:

— Ты носишь на своем предплечье чужую смерть.

Я застыл.

— Ты о чем?

— Тот, кто сделал этот камень... он вложил в него душу. Но не свою, чужую… Нет, даже несколько душ. Он брал вождей, сильных воинов, и забирал их силу. Заключал прямо сюда, в кристалл.

— Что? — тупо спросил я.

Никак не мог поверить в то, что услышал. Все эти ритуалы… Это ведь колдовство.

Элькхе не колдуют.

— Души этих несчастных не уходят к богам. Они остаются в камне. Питают его.

Я смотрел на Клык, на тусклый свет в его сердцевине. Неужели ульгрим в нем — от погибших вождей?

— Ты хочешь сказать, этот камень хранит души элькхе?

— Хранил, — поправила старуха. — Теперь почти нет. Ты использовал их силу, воин. Ты кормился чужими душами.

Меня замутило.

— Я не знал.

Поморщился. С чего вдруг я оправдываюсь перед ней?

И все же я задержался у старухи еще на полчаса. И за полученные сведения вознаградил кошелем, туго набитым серебром.

Торвард терпеливо дожидался меня в главном доме.

Я рассказал ему и о том, что посещал ясновидящую, и о том, как создавался Клык.

Торвард выслушал молча. Спокойно спросил:

— Ты знаешь, как это сделать? Знаешь, в чем заключался тот ритуал?

Я едва не отвел взгляд. Но подобное не в моих привычках.

— Да. Я спросил.

— Тогда мы можем его повторить. И сделать для тебя новый Клык.

Я молчал.

Разумеется, я об этом думал. И там, у ясновидящей. И весь обратный путь. Мне нужна сила. Мне нужен ульгрим.

Но для этого нужно обратиться к магии, которую презирал сам Ульгр. И ладно бы только это…

Торвард, знающий меня, как никто другой, верно истолковал мое отчаяние. Видел сомнение в моих глазах.

— Ты хочешь возвысить Дом Торн над остальными. Так что тебя останавливает? Если для этого нужно забрать чьи-то души — ну что ж. Они все равно наши враги. А значит, все равно умрут. Какая разница, как?

Вот только разница есть.

Те, кто достойно сражаются и погибают в битве, попадают на Поля Ульгра. Становятся его воинами в чертогах. Проводят вечность в славе, в бою, в пиру.

Если я заберу их душу, то лишу этого шанса. Они останутся в камне до тех пор, пока их сила, их ульгрим не истает до конца.

Одно дело — победить противника в честной борьбе и оставить ему право попасть на Поля Ульгра. И совсем другое — просто стереть врага с лица земли.

— Я пока не готов, — хмуро бросил я.

Торвард пожал плечами.

— Ты вождь. Тебе решать.

Попрощавшись с ним, я направился к Герде.

Забота о старой рабыне — еще одна непростительная слабость для вождя элькхе. Если бы другие узнали, подняли бы меня на смех.

Сегодня Герда была в сознании. Я опустился на стул напротив очага.

Как и Торварду, рассказал ей все. Про Рокру. Про ясновидицу. Про души в камне. Про слова старого друга о ритуале и новом Клыке.

— Я не могу, — признался я. — Это... неправильно.

Герда со своей лежанки пристально смотрела мне в глаза.

— Ты злишься на себя.

— Да. Потому что эти мысли, эти сомнения — слабость.

— А я думаю иначе. В тебе есть свет, мальчик. Ты гасишь его всю свою жизнь, потому что боишься. Боишься быть не таким, как все.

Я резко поднялся и направился к двери. Зря я вообще начал этот разговор.

Должен был догадаться, что Герда вспомнит о том, о чем нельзя вспоминать.

За спиной раздался ее горький вздох.

Дорогие читатели! Сегодня действует скидка на книгу нашего литмоба от Нины Новак

Целительница для обреченного дракона

24. Видящий

— Кто он такой, этот Видящий? — выдохнула я.

— Говорят, они обладают зрением иного рода, превосходящим человеческое, — отозвалась Роуз. — Знают то, что зрячему недоступно.

— Но какой же он жуткий, — содрогнувшись, сказала я. — Выглядит так, будто его били плетями прямо по лицу. Что он мог такого сделать, чтобы это заслужить?

Не сводя глаз с Видящего, Роуз покачала головой.

— Его шрамы — не человеческих рук дело. Они — проявление божественной кары.

— Прости? — не поняла я.

— Ты ведь знаешь про магию Эллас? Земли, откуда видящий родом?

— М-м-м, прости, нет.

Вот тут весьма кстати оказалось то, что Роуз приняла меня за иностранку. И то, что она немало знала о мире, который ее окружал.

— Магия Эллас — жертвенная. Многие боги ее народа, эллинес, требуют плату за свое благословение. За то, что делятся частицами своей силы с людьми и наделяют их способностью творить чары.

— Какого рода плату? — насторожилась я.

— Многие в момент обретения силы получают физическое уродство. Или лишаются чего-то. Или испытывают муки, используя ее. Но цена Видящих за дар выше других.

— Почему?

— Их сила противоестественна, — объяснила Роуз. — Артемия, богиня прорицания, сочла, что заглядывать в будущее и ясновидеть дозволено лишь ей и женщинам, которых она одаривала своим благословением. Тем, кого в Эллас называют сивиллами.

Я помрачнела, наблюдая за тем, как Видящий поднимается на помост.

— Дай угадаю. Мужчины-эллинес с этим не смирились.

Роуз тихонько хмыкнула.

— Верно. Они были готовы пойти на все, лишь бы уподобиться сивиллам. И в конце концов нашли способ обойти запрет, не позволяющий им ясносвидеть. Сложный способ, включающий в себя особые ритуалы и заклинания.

— И говоря про божественную кару, ты имела в виду, что Видящих наказала сама Артемия? — изумилась я.

— Да. Они поплатились за своеволие, тщеславие и гордыню. Всякий раз, когда Видящие используют магию ясновидения, они испытывают на себе гнев богини Артемии. Ее ярость не убивает их, но наносит им раны.

Теперь я смотрела на Видящего не просто с настороженностью. А с каким-то суеверным ужасом.

Признаться, мне сложно понять, зачем платить столь чудовищную дань.

Не хотела бы я вообще молиться таким богам.

Обезображенный шрамами старик тем временем застыл перед вереницей привязанных к шестам девушек. Они со страхом ждали его вердикта.

Первой была белокурая девушка с безупречными чертами лица.

Видящий протянул узловатые пальцы к нежной девичьей щеке. Но они, так и не коснувшись ее, застыли на небольшом расстоянии от кожи. Девушка зажмурилась.

— Что ее ждет? — прошептала я. — Ей будет больно?

Роуз с мрачным видом покачала головой.