— Ваши руки сильнее, держите вы!

Я сменил ее.

— Нет, чуть выше! Давите сильнее, чтобы остановить кровь.

Если воины и заметили, что она, забывшись, командовала мной, то не подали виду. Каждый из нас сейчас думал только о Торварде.

Только бы он выжил.

— Да, вот так.

Она молниеносно бросилась в главный дом и, не прошло и минуты, вернулась со снадобьем. Одним из тех, которые готовила впрок.

Я покорно зажимал рану Торварда. Кровь текла сквозь мои пальцы. По лицу Евгении я понял — дело плохо.

Но она все равно осторожно влила зелье в рот Торварду. Он послушно его проглотил.

— Чувствуете что-нибудь новое? — выждав пару минут, мягко спросила Евгения.

Торвард едва заметно качнул головой. Она обреченно вздохнула. Перевела взгляд на меня.

— Этого я и боялась. Он потерял слишком много крови, чтобы отвар помог. Более сильных зелий я не знаю. Да и нужных ингредиентов все равно нет.

Значит, это все?

Я смотрел на бледное лицо Торварда. Течение крови замедлилось, но она все еще сочилась из раны. И я буквально чувствовал, как силы покидают его тело.

Он умирал.

Тот, кто был со мной рядом с самого начала. Кто знал мою тайну и не предал. Кто всегда прикрывал мне спину в бою. Кто продолжал верить в меня, когда другие уже не верили.

Он умирал.

И так глупо! Напоровшись на засаду, а не унося чужие жизни в славной битве.

Он умирал на моих руках.

— Нет, — глухо сказал я.

— Господин... — начала Евгения.

— Нет!

Я сильнее прижал ладонь к ране. Чувствовал, как жизнь уходит из него, и ничего не мог сделать.

Ничего.

Внутри что-то оборвалось. Это не было мыслью или чувством. Что-то внутри меня просто сломалось. Рухнула стена, которую я выстраивал годами и на которую мог опереться в любой момент.

Я закричал. Не Торварду, не богам, не Евгении. Просто, запрокинув голову в небо, завыл как раненый зверь.

Ярость и боль внутри меня требовали выхода. Иначе сердце просто бы разорвалось.

И вдруг я ощутил жар.

Он поднялся откуда-то изнутри, из самой глубины, где я годами держал взаперти то, что считал проклятием.

Жар хлынул в руки, в ладони, в пальцы.

Нет, не жар…

Свет.

Яркий, теплый, живой, он окутал мои ладони. И вдруг хлынул прямо в рану Торварда.

Кровь остановилась. Я осторожно отнял все еще светящиеся пальцы.

Прямо на моих глазах края раны сошлись. Но я отчего-то знал — исходящий от меня свет проник гораздо глубже. Он зарастил, исцелил, скрепил то, что было разрезано и разорвано.

А потом свет погас, и я без сил откинулся назад.

Повисла такая тишина, что даже дыхание Торварда показалось слишком громким.

Все находящиеся во дворе воины застыли, ошеломленно глядя на меня. Лишь Евгения смотрела на меня с каким-то благоговением.

На лицах остальных было неверие, недоумение или… ужас.

— Что это было? — прохрипел Торвард.

Приподнялся, посмотрел на свою грудь. Там, где только что зияла рана, теперь была розовая полоса свежей кожи в окружении багряно-алого.

— Что это было? — повторил он.

Я смотрел на свои руки. Они все еще мягко светились. Как это остановить?!

— Я знаю. — Голос Евгении прозвучал едва слышно, но в тишине его услышали все. — Это исцеляющая сила Галатии.

— Молчи, — процедил я.

Она поспешно опустила глаза.

Я перевел взгляд на Торварда. Он смотрел на меня так, как не смотрел никогда.

С ужасом.

С ненавистью.

С отчетливым желанием убить.

— Ты знал?

— Торв...

— Ты знал, что в тебе это есть? Эта зараза?

Я помрачнел.

— Я не знал, что это такое! Я просто...

Глаза Торварда округлились.

— “Что это такое”?! Значит, ты знал!

Он вскочил с небывалой резвостью для человека, который еще несколько минут назад умирал. Отшатнулся от меня, как от прокаженного.

— Я ничего для этого не делал, — устало сказал я. — Эта сила просто появилась во мне, когда я был еще ребенком. Я думал, что заглушил эту силу, уничтожил. И сейчас я не призывал ее намеренно!

Просто хотел, чтобы мой единственный друг и названый брат остался жив.

— Будь ты проклят, Хаальд! — взревел Торвард. — Так, как только что проклял меня!

Я опешил.

— И не делай такие глаза! Неужели ты не понимаешь? Во мне — сила чужой богини, Хаальд! Во мне — сила Галатии! Путь к Полям Ульгра мне закрыт. В глазах бога я — предатель.

— Как ты не понимаешь? Я не мог дать тебе умереть! — вскричал я.

— Лучше бы дал! — В голосе Торварда звучала такая боль… — Лучше бы я умер! Тогда бы я сейчас был с Ульгром. А теперь... теперь я навеки проклят.

Он бросил на меня последний яростный взгляд и ушел в длинный дом. Часть воинов последовала за ним. Часть осталась и во все глаза смотрела на меня.

Возвращаться к своим делам никто не спешил.

Евгения подняла взгляд.

— Простите, господин, — прошептала она. — Я не думала, что...

— Уходи, — резко велел я. — И впредь молчи, пока тебя не спросят.

Она кивнула и поспешила уйти.

Я смотрел на свои руки, которые все еще помнили то противоестественное тепло. Они не светились больше. Но я знал, свет никуда не делся. Он там, внутри.

Там, где я запер его много лет назад.

В тот день, когда отчий дом сгорел дотла, а мы с Гердой бежали в леса. Когда я сидел на поляне, сжимая топор отца, который взял, чтобы дать отпор врагам.

И мечтал только об одном: отомстить.

Свет появился именно тогда, смывая, залечивая мои ожоги. В какую же ярость я пришел!

Я не знал, кому принадлежала эта сила и что значила. Знал лишь, что одарил меня не Ульгр. Но только ульгрим был способен помочь мне в моем возмездии.

Так что я запер свет внутри. Силой воли, страхом, ненавистью к самому себе. Я надеялся, что ульгрим выжжет эту дрянь из моей души. Что бог примет меня, очистит от скверны.

Не выжег. Не очистил. И не принял.

И теперь Торвард проклят из-за меня.

Я невольно встретился взглядом с Гердой, все это время наблюдающей за происходящим издалека. Отвел свой. Не хочу даже знать, что она думала об увиденном.

Много раз она порывалась рассказать мне об этом свете, который я похоронил внутри. Или думал, что похоронил. Я, конечно, ничего не желал слышать.

Ведь свет — это не ульгрим.

Я поднял голову к небу.

— За что? — спросил я вслух, не смущаясь чужих взглядов. — За что ты так со мной?

Небо молчало.

Впрочем, как и всегда.

45. Крылья за спиной

Почему-то после случившегося я пошла не в барак, а на кухню главного дома.

В последнее время я ловила себя на том, что варка зелий меня успокаивает. На Торварда я потратила лишь одно целительное снадобье и успела заготовить еще несколько про запас.

Но все равно разожгла огонь и начала размалывать травы.

Руки работали, а перед глазами мелькали сцены недавнего прошлого.

Смертельно раненый Торвард. Хаальд, склонившийся над ним. Отчаяние в его темных глазах, а затем…

Вырвавшийся из него сноп света.

Не прошло и пары минут, как рана Торварда затянулась.

И нет, это не просто исцеление. Не то чудо, которое творил своим прикосновением Вейлр.

Нечто куда более могущественное.

И пока я пыталась состыковать образ варвара-элькхе с образом носителя силы Галатии, Торвард смотрел на Хаальда с такой ненавистью, что у меня кровь стыла в жилах.

Нет, он вовсе не был благодарен собрату за свое спасение. Он предпочел бы смерть, нежели силу чужой богини.

Да еще и женщины, мысленно хмыкнула я.

Вот только в случившемся, по правде говоря, мало смешного.

“Лучше бы я умер!” — звенело в моей голове.

Как можно так говорить?! Как можно с такой легкостью отторгать самый прекрасный дар во всех существующих мирах — саму жизнь?

Только из-за страха, что твой бог сочтет тебя предателем за силу, призванную даже не тобой.