Что-то подсказывало мне: злость злостью, но он не причинит мне вреда.

Хаальд моргнул. Пелена ярости в глазах рассеялась. Он разжал пальцы и отступил на шаг.

А затем просто ушел. Ну конечно, какие могут быть извинения перед рабыней?

Задумчиво глядя ему вслед, я вдруг поняла, что не только забыла о “господине”, но и перешла на “ты”.

И то, и другое почему-то сошло мне с рук.

Той же ночью я готовила зелья для Герды. Снова смешивала травы, добавляла новые вещества, который закупал у торговцев Хаальд, наблюдала за реакцией.

Беда в том, что я почти ничего не знала о магических ингредиентах, силу которых мог бы высвободить мой дар. В книге Вейла о них ничего не упоминалось, потому что в рецептах “базовых” зелий они не фигурировали.

И, конечно, я знала недостаточно, чтобы создавать свои собственные зелья, не имея возможности проверить их.

Были, правда, пленники Хаальда… Но я скорее умру, чем буду испытывать снадобья с непредсказуемым эффектом на живых людях.

Будь они хоть трижды элькхе.

Я поднялась в комнату Герды, чтобы привычно проведать ее. И замерла в дверях.

Хаальд сидел у ее постели. Держал старую рабыню за руку и что-то шептал — тихо, почти беззвучно.

А его ладонь, сжимающую ее пальцы, охватывал слабый свет.

Я затаила дыхание.

Свет пытался пробиться… и тут же гас. Снова вспыхивал — и снова угасал. Как будто внутри Хаальда стояла невидимая преграда, которую он не мог преодолеть.

Хаальд пытался исцелить Герду даром, который он ненавидел. Да, не вышло… но одна эта попытка, одно стремление дорогого стоило.

Я тихонько спустилась на кухню. Поставила котелок, зажгла огонь. Чувствовала, что Хаальд задержится здесь надолго. Что будет пытаться вновь и вновь.

Так и оказалось.

Полчаса спустя я поднялась к Герде снова. Принесла на подносе две миски с горячей похлебкой и кружку травяного отвара. Одна миска не пригодилась — старуха спала.

Хаальд сидел в той же позе.

Я поставила еду на маленький столик рядом.

— Поешьте.

Он поднял голову. Темные глаза смотрели устало, без толики прежней ярости.

— Спасибо.

Надо же. Хаальд умеет даже благодарить. При этом… женщину.

Я подошла к Герде, окинула взглядом ее лицо — похудевшее, с желтоватой кожей. Руки, лежащие поверх одеяла, тоже были очень худы.

— Что ты знаешь о Галатии? — вдруг раздалось негромкое за спиной.

Я удивленно повернулась к Хаальду.

— Разве Эль Кхара — не часть империи? Вы не знаете ее богов?

Он поморщился.

— Мы не признаем никого, кроме Ульгра. Зачем нам знать тех, кто не важен для нас?

Надеюсь, мне удалось прогнать из взгляда недоумение и укоризну. Во всяком случае, я пыталась.

— Галатия — богиня света и магии. Ее свет дарует жизнь и исцеление. Она не требует крови. Не требует жертв.

Я помолчала. Увы, я знала немногое, и большую часть — из бесед с Вейлром, носителем ее силы.

— Мне кажется, она дает силу тем, кто способен любить и защищать.

— Я не способен любить, — глухо сказал он.

— Разве? Вы спасли Торварда. Вы боретесь за своих воинов, как за братьев. Вы заботитесь о Герде. Хотите вы того или нет, вы не бездушный варвар. Вы — лидер и защитник. Но разве можно защищать кого-то, не любя?

Хаальд дернулся, будто я ударила его. В глазах мелькнуло что-то — и тут же погасло.

Он едва не зарычал:

— Любовь — это слабость. Для меня, как для вождя — тем более. Есть честь. Есть долг. Есть правила. Вот почему я защищаю других.

— Ваши вожди не любят своих жен? — вырвалось у меня.

Хаальд поморщился.

— У меня никогда не было жены.

Стоит ли говорить ему, что это не ответ? Думаю, не стоит.

Я снова взглянула на Герду. Что бы Хаальд ни говорил, она важна для него. Как няня, как образ второй матери, как последнее, что осталось от его прошлого…

Не важно, по какой именно причине он ею дорожил. Но в том, что это так, я сегодня убедилась лишний раз.

— Если хотите, чтобы Герда выжила... Ее можно отвезти к одному целителю…

— Нет, — отрезал Хаальд.

Я во все глаза уставилась на него.

— Это хороший целитель.

— Это магия.

Я не стала говорить, что видела, как он пытался помочь Герде. Думаю, это ему не понравится.

— Ваши люди уже видели проявление магии, — вместо этого осторожно сказала я.

— Это было импульсивно, — процедил Хаальд, — стихийно. Я не контролировал себя. Если же я привезу рабыню целителю…

— Вы боитесь, что вас точно сочтут почитателем Галатии, а не Ульгра. А значит, предателем веры. Вероотступником.

Он помрачнел. Сдается мне, я попала в точку.

Я шагнула к Хаальду. Только сейчас поняла, что смотрю сверху вниз… Что, на самом деле, ничуть не помогает чувствовать себя “главной” в этом разговоре.

Все дело в неизменно царственном, властном и исполненном величия взгляде Хаальда.

— Вы исцелили вашего друга, Торварда, магией, и он возненавидел вас, — пылко сказала я. — Зная это, скажите: оно того стоило? Вы бы сделали это снова?

Он молчал, сжав челюсти и буравя меня взглядом. Но его напряженные плечи вдруг опали.

Хаальд прикрыл глаза и выдохнул:

— Да.

— Хорошо. Так вот, я знаю прекрасного целителя. Знаю, где он живет. Но путь туда непростой. Да и элькхе он вряд ли доверится… В отличие от меня.

Он усмехнулся, будто разгадав мою уловку.

— Говори прямо, Евгения. Как делала все это время.

— Вы… возьмете меня с собой?

Дыхание перехватило от волнения. Вот что значит “пойти ва-банк”.

Это был шанс и помочь Герде, и узнать, что случилось с Вейлром после того, как меня увезли.

А еще… глотнуть свободы. Хотя бы на время пути.

Усмешка Хаальда стала отчетливее. Мне даже почудились лукавые огоньки в его темных глазах. Но они тут же погасли.

Хаальд снова стал собой — суровым, мрачным, закованным в невидимую броню.

— Я подумаю, — бросил он, поднимаясь.

И просто… ушел.

47. Глоток свободы

Мы выехали на рассвете.

Повозка была небольшой и тесной. Герда лежала на соломе, укрытая одеялами, я сидела рядом. Хаальд правил лошадью — сам, без возницы.

Дорога тянулась через леса и поля.

Я смотрела по сторонам, впитывая пейзажи чужого мира, и думала о том, что ждет меня впереди. Герда большую часть пути дремала. Иногда просыпалась, пила воду из фляги и снова проваливалась в тяжелый сон.

Хаальд ожидаемо молчал.

Он и раньше не был особенно словоохотлив, а теперь его наверняка занимали тревожные мысли — и о Герде, и о даре, и о будущем Дома Торн.

Да и о чем ему, элькхе, беседовать с рабыней?

Следуя моим ориентирам и познаниям Хаальда в местной географии, мы добрались до деревни Вейлра, и уже оттуда, по тракту — до его хижины в лесу.

Когда показался хорошо знакомый дом, сердце екнуло.

Вероятно, Вейлр услышал нас загодя. Дверь открылась еще до того, как я спрыгнула на землю.

Целитель стоял на пороге — здоровый и полный сил.

— Евгения? Ты жива! — радостно воскликнул он.

Рванул к повозке, чтобы стиснуть меня в объятиях. На миг я зажмурилась — так хорошо было вновь встретиться с другом. С тем, кто искренне переживает за тебя.

— Я тоже рада тебя видеть, — улыбнулась я.

Ответная улыбка Вейлра застыла при виде спрыгнувшего на землю Хаальда. Полагаю, увидеть рядом со мной здоровенного элькхе он ожидал в последнюю очередь.

— Вейлр, это Хаальд, — спокойно сказала я.

Не хотела говорить о своей участи рабыни. Я здесь не для того, чтобы жаловаться.

Времени на разговоры в целом было немного, но я не могла не спросить:

— Как ты?

— Хорошо, — с трудом отведя взгляд от Хальда, заверил Вейлр. — Герцог и впрямь меня наградил. Обеспечил всем необходимым — травами, приспособлениями. Даже помощницу выделил. Не такую умелую, как ты, но…

Я невольно рассмеялась.

Видимо, проклятый Рейвен не посмел нарушить обещание, данное при всем честном народе. А может, и впрямь ценил помощь Вейлра.