Потому и не знал, кто находился в подземелье вместе со мной. На то и был расчет.

— Откуда у тебя ульгрим? — спросил я.

Торвард молчал.

Я кивнул Знающему. Тот закрыл глаза, потянулся мыслями к пленнику.

— Он нашел мага с редким даром. Того, кто крадет чужой дар и передает другим. Тем, кто хорошо заплатит.

Торвард дернулся, стиснул зубы. А я даже не знал, что подобная магия существует.

— Он убил нескольких вождей, — продолжал Знающий. — Перед смертью колдун забирал их силу, чтобы наделить его ульгримом, а после усилить его.

Я во все глаза смотрел на Торварда. На человека, который был мне ближе всех. Которого я считал своим братом.

— Что с тобой стало? — глухо спросил я.

— Я — элькхе, — процедил он. — Мы не можем иначе. Мы берем силу. Мы убиваем слабых. Мы идем по головам. Это наш путь. Он был и твоим тоже, пока ты не свернул. А я… Я сделал то, что должен был сделать ты. Вытравил из себя силу Галатии ульгримом. Теперь Ульгр не отвернется от меня!

Я лишь покачал головой.

В одном Торвард прав — это больше не мой путь.

Я развернулся и направился к выходу. Я не собирался убивать бывшего друга, несмотря на то, что тот был готов убить меня.

Может, это и слабость. Плевать.

Выбравшись из подземелья, я направился к толпящимся во дворе воинам.

— Что теперь? — бойко спросил Олав.

Битва закончилась слишком быстро, а горячка боя еще не схлынула. Он жаждал еще.

— Когда Знающий прочтет мысли Торварда, мы пойдем на его Дом и завладеем им.

Набеги на чужие земли никогда не совершаются полным составом воинов и наемников, ведь в то же время кто-то может напасть на их Дом.

А мне, как всегда, нужны были воины. Мы заберем всех, кого привлек Торвард. Согласятся ли они воевать под моим началом — уже другой вопрос.

Сколько Домов я должен взять, чтобы элькхе поняли, что можно быть сильным и без ульгрима? Что можно одерживать победу без убийств, без пролитой понапрасну крови?

Не знаю. Но мне надоело отсиживаться здесь. Надоело лишь отражать чужие атаки.

Пора нападать.

56. Пленник

Я принесла Герде очередное зелье. Очередную Благодать.

Она выпила, не морщась — Благодать не горчила, а оставляла тонкий привкус меда.

— Спасибо, девочка, — зажмурившись, словно большая кошка, проговорила Герда. — Руки у тебя золотые, прям как это зелье. С каждым разом все легче дышится.

— Но оно только поддерживает организм, — вздохнула я. — Полностью вылечить вас я не могу.

— А я и не жду чуда, дитя. У меня никогда не было столько сил. Даже до болезни. Так что твои зелья — уже подарок судьбы.

Я кивнула, но продолжала понуро смотреть на опустевший флакон. Мне все еще казалось, что я делаю недостаточно.

Вот только одними травами и зельями большего не добиться.

Даже в моем мире Герде потребовалась бы операция. Резекция печени, чтобы удалить часть органа с опухолью. Или радиочастотная абляция — разрушить опухолевую ткань током.

Были и другие способы, но что толку? В нынешних реалиях они недостижимы.

Сейчас я проводила нечто вроде иммунотерапии, использую магические эффекты зелий. Но для полноценного исцеления нужен более серьезный подход.

— Хаальд обязательно научится управлять своим даром, — с жаром сказала я Герде. — Научится использовать силу прицельно, точечно. Тогда он сможет вам помочь.

Ведь мало устранить саму опухоль — есть еще и метастазы. Исцелить их Вейлр не смог. Хаальд должен с этим справиться.

Он — эфирный дракон. Силы Галатии в нем куда больше.

Герда посмотрела на меня с теплотой.

— Ты веришь в него.

— Я верю в его дар, — смутившись, сказала я.

— Только ли?

Я не нашлась, что ответить. Хотела было отшутиться, но в этот миг увидела вспышку яркого света за домами.

Хаальд снова сражался с кем-то неподалеку.

Сердце пропустило удар.

Разумеется, я боялась. Можно сколько угодно жить среди элькхе, сколько угодно раз становиться свидетелем очередной битвы, но… война есть война. Привыкнуть к ней тяжело.

А может, невозможно вовсе.

Но неизменный страх внутри меня смешивался с надеждой. Хаальд снова призывал силу Галатии. Значит, шаг за шагом, он все больше принимал свой дар.

— Снова воюют? — спросила Герда устало.

— Похоже на то.

— Знаешь, я часто думаю: как бы все сложилось, если бы Хаальд родился и вырос не здесь? А в Даневии или в любом другом краю Империи. Главное — не в Эль Кхаре, где эта бессмысленная война не утихает ни на день.

На лицо старой рабыни легла тень. Я все больше убеждалась в мысли, что, несмотря на разницу в положении, Хаальд был для нее как сын.

— Он мог бы стать другим, — тихо сказала Герда. — Таким же сильным, упрямым и смелым, но не вынужденным вечно сражаться и убивать.

Наверное, так, но…

Я поймала себя на странной мысли, от которой мне вдруг стало неуютно.

Если бы Хаальд вырос за пределами Эль Кхары, мы бы никогда не встретились. Возможно, я сбежала бы из Дома Воргата, добралась до герцогства, до хижины Вейлра. Возможно, сейчас я жила бы в его деревне, варила зелья и лечила крестьян. Была бы свободна.

Еще пару недель назад я бы сказала, что это — лучший исход. Что я отдала бы все за свободу. За право идти, куда захочу, и делать, что захочу.

Но теперь…

Теперь я учила других женщин лекарскому делу. Помогала Герде. Я была нужна здесь. И, признаться, в последнее время почти не ощущала себя невольницей.

А еще я получила возможность узнать Хаальда Торна. Видеть его, говорить с ним, быть его Истоком.

Я нахмурилась.

Мне не нравились эти мысли. Я ведь не из тех, кто променяет свободу на мужчину. Тем более до сих пор чужого мне, все еще загадочного и, несомненно, опасного.

Но и представить, что я никогда бы его не узнала, тоже не могла.

Я невольно вздрогнула, когда в дверях возник Хаальд. Как будто из моей головы каким-то неведомым образом перекочевал сюда.

Он казался уставшим — наверняка выплеск силы вымотал его.

— Мы взяли пленных, — сказал Хаальд, глядя на меня. — Среди них даневиец. Думаю, ты захочешь ему помочь.

Ну конечно, ведь герцогство Легранд, откуда родом Айрис, было частью Даневии.

Меня приятно удивило то, что Хаальд дал мне возможность помочь соплеменнику. Впрочем, это могло говорить и о том, что тот находится в тяжелом состоянии.

Для простой перевязки можно было вызвать любую из рабынь, которых я обучила. Мои же навыки Хаальд явно успел оценить по достоинству.

Как реаниматолог, приученный оказывать помощь пациентам в критическом состоянии, я умела действовать быстро и без колебаний. Что не раз пригождалось, когда речь шла о жизни и смерти.

Потому к самым тяжелым воинам Хаальд направлял именно меня.

Я кивнула и направилась следом за ним, оставив Герду отдыхать.

Подземелье я увидела впервые.

Когда мы спустились по каменным ступеням, меня пробрал озноб. Не столько от сырости и самой температуры, сколько от осознания, что под домом, где я работала и где жил Хаальд, оборудована настоящая темница.

Наверное, если ты элькхе, иначе никак.

Впрочем, из разговоров воинов я знала: многие элькхе вообще не держат пленных.

Часть захваченных присоединяются к новому Дому сразу — от безысходности, ради заработка, просто чтобы выжить. Других пытают, чтобы сломать или убедить “сотрудничать”. Тех, кто не сдается даже под давлением, убивают.

Кто захочет кормить лишний рот?

Однако Хаальд, судя по всему, не оставлял надежды переубедить пленных примкнуть к нему.

В большой камере я увидела несколько воинов. Некоторые были ранены. Но Хаальд повел меня дальше, к одиночной клетке в самом конце коридора. Отпер решетку и пропустил меня.

Внутри на цепях висел человек.

Лицо в кровоподтеках, губа разбита, один глаз заплыл. Гематомы застарелые, желтоватые по краям. Одежда дорогая, но разорвана и вся в крови. Тоже не свежей — она успела запечься на ткани.