Ничего. Придется примириться с тем, что не все подчиняется воле вождя-элькхе. Что в мире существуют вещи, против которых он бессилен.

И вот я снова в столице, из которой Рейвен увозил меня дважды.

Всюду нас, спешившихся, провожали чужие взгляды — удивленные, настороженные, любопытные или откровенно враждебные. И по реакции Вейлра тоже очевидно: в герцогстве элькхе не особенно симпатизировали.

Кроме личностей вроде самого герцога, который явно использовал союз с варварами в своих интересах.

Я невольно улыбнулась, наблюдая, как Хаальд пробирается сквозь толпу. Некоторых зазевавшихся он с легкостью отодвигал в сторону, будто те были лишь манекенами, а не людьми.

Элькхе среди прочих — как слон в посудной лавке.

— Что? — буркнул он, заметив мой взгляд.

— Ничего. Просто вы… выделяетесь.

Он фыркнул.

Мы обошли несколько лавок и закупили все, что нужно — книги, травы, редкие ингредиенты. Хаальд платил, не торгуясь, так что свою антипатию торговцы предпочитали оставлять при себе.

Косыми взглядами лишний десяток монет не заработаешь.

К вечеру мы вернулись к Вейлру. По пути я попыталась уговорить Хаальда оставить Герду у целителя, но он и слышать ничего не желал.

Что ж, нет так нет. И мне будет проще поддерживать ее состояние и учиться воздействовать на источник недуга.

С Вейлром мы обнялись на прощание.

— Береги себя, — тепло сказал он. — Если что, ты знаешь, где меня искать.

— Ты тоже. И… удачи.

Горло словно сдавило невидимой рукой. Доведется ли нам с Вейлром увидеться снова?

Обратный путь в повозке прошел куда быстрей. Герде явно стало получше (хоть и, как я подозреваю, лишь временно). Так что я, не стесняясь, расспрашивала ее об Истоках.

Оказалось, что они редки и появляются лишь раз в поколение. Зачастую — именно в Империи Инвиктус, где родился первый Исток, императрица древности Лана.

Имя отчего-то царапнуло слух. Знала я пару Лан, одной из которых была моя коллега. Но думать, что древняя императрица, как и я, прибыла с Земли, было несколько самонадеянно.

Или… нет?

За раздумьями о сказанном Гердой прошел остаток пути.

У ворот нас встретил Олав с мрачным лицом. Хаальд помог Герде спуститься с повозки. К моему удивлению, мне тоже. Всучил в руки книги, а мешки велел отнести на кухню подоспевшим воинам.

И только после этого повернулся к Олаву.

— Говори, что стряслось. По глазам вижу.

— Хаальд, тут такое дело… Торвард ушел, — пробормотал он, глядя в землю.

— Что? Куда?

— Никто не знает. Но он… Он покинул Дом Торн.

Хаальд молчал. Потом резко развернулся и зашагал к дому.

Я проводила его долгим взглядом. А вот и первые последствия проявившегося в нем дара.

Но, чует мое сердце, не последние.

49. Сила Галатии

Хаальд

Все становилось только хуже.

Я постоянно ловил на себе взгляды воинов. Многие, стоило только повернуться, тут же отводили глаза. Другие перешептывались за спиной и замолкали, когда я подходил ближе.

Что именно они говорили обо мне?

По правде говоря, не уверен, что хочу знать.

Вчера ушли еще трое. Просто собрали вещи и ушли в темноту. Я видел их из окна, но не остановил.

Пусть.

Остались только самые верные. Или самые отчаянные. Те, кому некуда идти.

Проклятая дюжина воинов против целого мира.

И Герда. И эта лекарка, которая смотрела на меня задумчиво, будто видела то, чего не замечали остальные.

Я старался не встречаться с ней взглядом. Старался не думать о ней.

Сейчас мне вообще не хотелось никого видеть.

Я сидел в своих покоях и пустым взглядом смотрел в пространство перед собой. В голове было тесно от мыслей, которые я упорно пытался прогнать. И не мог.

Все полетело прахом. Все, что я строил годами, десятилетиями. Все, во что верил.

Я был предан Ульгру всю свою жизнь. С самого детства. Я шел по пути, начертанном им для каждого достойного элькхе.

Пути не просто воина, но вождя. Сильнейшего. Способного повести за собой других.

Я доказывал свое право быть вождем в каждой битве, в каждом выигранном сражении. Я не боялся испытаний. Никогда не отступал. Боролся за своих, как зверь, грызущий врагам горло.

А потом мои люди узнали, что я — самозванец, а ульгрим во мне — фальшивка, порождение странной магии.

Но, что еще хуже, во мне обнаружилась сила Галатии.

Если я принял дар от женщины-богини — значит, я предатель. Вероотступник. Я изгой вдвойне.

А кто захочет следовать за изгоем?

Вот и Торвард ушел.

Перед глазами стояло его лицо. Я не мог забыть, как он смотрел на меня, когда я спас ему жизнь силой света.

С ужасом. С отвращением. Так, будто я был проклятым, прокаженным.

А после пришла и ненависть. То, чего я никогда прежде не видел в его глазах.

Торвард покинул Дом Торн, пока мы с Евгенией пытались помочь Герде.

Он взял с собой нескольких воинов. Тех, что были со мной с самого начала, со времен “лесного клана”. И поддержали меня даже тогда, когда вскрылся обман с ульгримом.

А еще Торвард забрал пленного вождя, Воргата.

Зачем?

Хотел закончить начатое и убить его? Сомневаюсь. Или самому попробовать то, что не вышло у меня?

Неважно.

Уход старого друга и некогда верного соратника задел меня больше, чем я хотел признать.

Я презирал себя за эту слабость. Хотел искоренить ее, изжить, выкорчевать.

— Предатель! — рычал я в пустоту.

Сжимал кулаки, пытаясь разжечь в себе злость, знакомую каждому элькхе. Злость легче, чем боль. Злость понятнее. Она куда лучше, чем эта дурацкая тоска.

Но чувствовал лишь горечь от осознания: в глазах Торварда предатель именно я.

Они пришли в безлунную ночь.

Я не спал — я вообще почти не спал в последние дни. Вместе с братьями Скель, несущими караул, изучал карту Непримиримых Земель.

Поход на Империю приближался, а Дом Торн был слаб как никогда.

Вероятно, эти мысли посещали не меня одного.

Первым я услышал крик дозорного. Следом — свист стрел и лязг стали.

Подхватив топор, всегда лежащий неподалеку от меня, вместе с братьями выскочил во двор.

Одни воины лезли через выстроенные заново стены, другие прорубали или поджигали их. Врывались в мои владения с факелами, с топорами, со злобными оскалами.

Дом Болго.

Некогда они были моими союзниками. С этими людьми мы сообща воевали против других Домов, делили добычу и пили на тингах.

Фрор Болго отвернулся от меня, когда по Эль Кхаре распространились слухи о том, что у я не обладаю ульгримом.

А теперь, благодаря воинам, покинувшим мой Дом, наверняка пошли слухи и о том, что я — носитель силы Галатии.

А значит, вероотступник.

Высыпавшие из длинного дома воины отбивались от нападавших, как могли, но их было слишком мало. И даже моя помощь мало им помогала.

Я вдруг отчетливо ощутил, как во мне плещется сила света, раскаляясь до предела. Дар, который я некогда запечатал, распирал грудь, настойчиво требовал выхода.

Я не знал, на что он способен. Ведь использовал его лишь единожды, исцелив Торварда.

Но я боялся. Не смерти — этой силы. Света Галатии, который делал меня чудовищем в глазах своих.

Впервые в своей жизни я стыдился чего-то.

— Хаальд! — закричал Олав.

Я обернулся.

Двое воинов Болго, ворвавшихся в главный дом, вытаскивали оттуда Герду и Евгению. Лекарка проклинала их, билась, кажется, даже пыталась кусаться, но силы были неравны.

Стоило представил, что с ними будет в новом Доме, у новых хозяев, и внутри вскипела злость.

Герда все еще больна и слаба. А Евгения, с ее дерзкими речами, задумчивым взглядом и светлой улыбкой…

— Нет, — хрипло сказал я.

То ли воинам Болго, то ли самому себе.

И выпустил свет.

Он вырвался не через руки — через все тело. Через грудь, через глаза, через поры. Яркий, ослепительный, ударил во врагов волной. Сбивал с ног, заставляя зажмуриваться и закрывать лица.