Она тоже смотрела на меня. Щеки чуть порозовели, губы приоткрылись.

Я подался к ней — сам не знаю, зачем. И застыл на полпути.

В голове звучало холодное: “Остановись”.

Я не привык подпускать к себе других. Нет, не так. Я запрещал себе кого-то подпускать.

Даже столько лет спустя я чтил обещание, которое дал себе, будучи юнцом. Тем мальчишкой, что с холма смотрел на пепелище, недавно бывшее его домом.

Мальчишкой, который потерял и родителей, и братьев.

Я поклялся тогда: у меня не будет другой семьи. Потому что жизнь в Эль Кхаре сурова. Я не могу допустить даже мысли о том, что мой сын потеряет отца и будет страдать так же, как страдал я.

И любая женщина рядом со мной будет в опасности. Как бы я ни пытался ее защитить.

“Так отпусти ее, — стучало в висках. — Отпусти Евгению, пока не случилось непоправимое”.

Я сжал кулаки.

Не могу.

Не хочу.

Евгения все еще смотрела на меня. Будто ждала чего-то. Я отвел взгляд.

Тишина повисла в комнате — тяжелая, почти осязаемая.

— Что-то гложет вас, — тихо сказала Евгения.

От беспокойства в ее голосе у меня защемило сердце.

Я не мог поделиться с Евгенией своими мыслями. Как бы ни хотел, не мог быть с ней честен. Просто не мог переступить барьеры, который сам же и выстроил.

Сказал лишь полуправду — то, что тревожило меня не меньше запутанных чувств к ней.

— Ты называла меня воином света… Точнее, говорила, что я мог бы им стать. И хотя во мне есть сила света, сила Галатии, я по-прежнему действую как истинный элькхе. Как те, кого вы, имперцы, называете варварами. Да, я не убиваю — я беру в плен, но какой в этом толк? Пленные все равно отказываются идти за мной, потому что у меня нет ульгрима. Ничего не изменилось.

Из чувственного рта Евгении вдруг вырвался смешок.

Я удивленно уставился на нее. Спросил с холодком:

— Что?

— Вы правда хотели добиться лояльности от людей, на чей Дом напали? И удивлены, что этого не произошло?

Я нахмурился.

— Таковы порядки.

— Да, порядки, принятые среди кровожадных варваров-элькхе, на которых вы, как я поняла, не хотите быть похожи. Но — простите за прямоту — что вы сделали, чтобы изменить ситуацию? Вы говорите, что устали от войны, но продолжаете ее вести. Я слышала, как вы говорили с господином Олавом о том, что конунг своими действиями разрушает Эль Кхару. Но разве вы сами не продолжаете ее разрушать?

Я стиснул зубы.

— Мне нужны воины. Иначе сильные Дома ко мне не присоединятся.

— Так может, сильные вам пока и не нужны?

— Объясни.

Евгения прислонилась к столу, на котором лежали заготовки для ее снадобий.

— Ваша сила не в ульгриме, а в той самой непохожести на других элькхе. Которую, как мне кажется, вы до сих пор не смогли полностью принять. Или приняли, но в некоторых аспектах продолжаете действовать по инерции… Эм-м, по привычке.

В ее голосе появилась та холодная уверенность, которую я замечал в ней раньше.

— К вам пришли люди, которым некуда идти. Полукровки, изгои, те, кого презирают за их происхождение. Те, кто потерял все. Но не только.

Я вопросительно поднял бровь.

— К вам пришли те, кто жаждет перемен. И видит в вас воплощение этих перемен.

— Я не думал об этом так, — хмуро признался я.

Элькхе приучены действовать, а не размышлять. Бросаться в бой, а не сидеть и взвешивать.

Поэтому любой мой тактический ход воины встречали с удивлением. Вроде бомб, ловушек и ядовитых стрел, которые мы до сих пор использовали при набегах, чтобы компенсировать небольшую численность солдат Дома Торн.

— Может, стоит продолжить гнуть эту линию? — мягко предложила Евгения. — Оставить в покое сильные Дома. На время забыть о вражде.

— Забыть о вражде? — повторил я.

Столь дикими казались эти слова.

— Да. Вместо этого сосредоточиться на союзах. Привлечь на свою сторону малые Дома. Те, что страдают от набегов более сильных соседей. Те, у кого давние конфликты с самыми яростными участниками междоусобиц. Те, где есть полукровки-имперцы. Может, даже вожди.

Я усмехнулся.

— Вожди-полукровки? В Эль Кхаре?

— А почему нет? Вы уже доказали многим, что можно быть сильным лидером без ульгрима. Так почему не может быть вождя с имперской кровью?

— Ну хорошо, допустим. Но с чего бы им присоединяться ко мне? Да, я заключал союзы прежде. Но уже тогда, когда Дом Торн нарастил мощь. А сейчас…

— Вы все еще можете предложить им защиту. Долю от завоеваний будущих Домов. Обучение для слабых воинов — вами лично или вашими людьми. Вы умелый воин, так почему бы этим не воспользоваться? А еще вы можете предложить им снадобья, которые приготовлю я и мои ученицы. Я даже могу обучить лекарскому искусству их женщин.

— Ну хорошо. В этом действительно есть смысл.

— Думаете? — весело фыркнула она.

Тут же смутилась, но на моих губах уже появилась невольная улыбка. Я не хотел, чтобы Евгения извинялась за неподобающий тон. Потому заговорил раньше нее.

— Заключенные союзы — это прекрасно. Но они означают, что у нас долгое время не будет сражений. А моим воинам они нужны как воздух. Элькхе привыкли выплескивать свою ярость. Не будет битв с другими Домами — будет междоусобица.

— Пусть выплескивают, — пожала она плечами. — Только не на соседей.

— Ты про тренировочные бои друг с другом? Боюсь, этого недостаточно.

— А что, если усилить их важность? Проводить настоящие состязания. Турниры. Пусть бьются между собой… — Евгения забавно наморщила носик. — Не до смерти, конечно. Победителю вы лично вручите награду. Золото, оружие… Да они захотят сражаться даже за само право называться лучшим! И за шанс повысить авторитет в ваших глазах.

— Думаешь, это сработает?

— Попробовать всегда можно, не так ли? Кроме того, если будет меньше набегов, вы сможете уделять больше внимания торговле с соседними Домами. Разовьете ее — укрепите влияние Дома Торн.

Я сощурился. Складывалось ощущение, что Евгения думала об этом не первый день.

— Вы сможете показать всей Эль Кхаре, что лидер может быть другим, — вдохновленно проговорила она. — Восстанавливать и развивать, а не разрушать. Применять силу лишь тогда, когда это необходимо. Наказывать не грубой силой, а силой закона.

— Закона? — хмыкнул я. — Мы не в Империи.

— Да, в Эль Кхаре все несколько иначе, но… Вы же вождь. Вы создаете правила для своего Дома. Судите своих воинов, когда те их нарушают. Защищаете рабынь от насилия и грубого обращения. А значит, вы уже можете предложить многое тем, кто к вам присоединится. Справедливое, милосердное разрешение споров внутри клана. Законы, которые защищают слабого от сильного.

Я смотрел на Евгению, очарованный ее пылом. С каждой фразой ее голос набирал силу и звонкость. Щеки раскраснелись еще сильней. В глазах горел огонь.

— Помяните мое слово, справедливость и стабильность привлечет многих элькхе. Как минимум тех, кто устал от войны и хаоса Непримиримых Земель так же, как и вы.

Слова Евгении эхом отзывались в моей голове. Цеплялись за мои собственные мысли, не желая отпускать.

— Ты думаешь, это возможно? Изменить порядки в Эль Кхаре? Изменить самих элькхе?

— А разве это уже не происходит? — серьезно спросила Евгения. — Вы меняетесь. Воины, которые после всего происходящего по-прежнему преданы вам, изменились тоже. Возможно, даже не осознавая. А других нужно просто к этому подтолкнуть.

Я задумчиво смотрел на нее.

— Я подумаю над тем, что ты сказала.

Она улыбнулась той самой светлой улыбкой, от которой что-то внутри меня разгорелось с новой силой.

— Мне надо возвращаться к работе. Приготовить одному мерзавцу восстанавливающий отвар.

Я едва не улыбнулся в ответ. Кивнул и вышел, спиной чувствуя ее взгляд.

Хотел обернуться, сказать что-то еще… Но усилием воли сдержал этот порыв.

Вместо этого я покинул главный дом и направился к своим воинам. Меня ждало много дел. Множество решений.И одно из них я уже принял.