Подол шуршит при каждом шаге, и чем ближе она подходит, тем сильнее перехватывает дыхание.

— Я просто показывала Лейтон, какое платье она упускает.

— По-моему, это ты его упускаешь. Купи на будущее, — Лейтон отхлебывает кофе, не сводя с нас глаз. — Мало ли когда приспичит рвануть в Вегас и выскочить за кого-нибудь замуж.

Она пожимает плечами, лукаво поглядывая на меня.

— Того и гляди, сбежит по-тихому, а вернется с кольцом на пальце и пузом до носа, — миссис Карлайл обхватывает дочь за талию и притягивает к себе. — Она у нас импульсивная, за то и любим, — мать звонко чмокает Келли в щеку.

Келли снова впивается в меня взглядом. Сердце колотится так, будто попал в отбойное течение: отчаянно барахтаюсь, хватая ртом воздух и пытаясь во что бы то ни стало выбраться на берег.

— Мне пора, — я пячусь к выходу.

— Хейс на улице? — спрашивает миссис Карлайл.

Я киваю в качестве ответа.

— Ага. Уперся рогом, не хочет видеть Лейтон.

Она смеется.

— Передай, что мы скоро увидимся в «Пипер». И сам заходи.

— Ну... у меня дела, — не собираюсь находиться в одной комнате с Келли и всеми остальными, пока Хейс не в курсе происходящего.

— Были, да сплыли. Нет ничего важнее, чем провести время со мной, твоей второй матерью.

К сожалению, она действительно стала самым близким человеком, заменившим мать, с тех пор как мне исполнилось одиннадцать.

— Мам, оставь его в покое. Он человек занятой, — в голосе Келли нет злобы, и она больше не мечет молнии, но какая-то часть меня все равно хочет, чтобы ей было так же не по себе.

— Загляну ненадолго, — сдаюсь я.

— Вот и славно, — миссис Карлайл радостно всплескивает руками.

— Спасибо, Фостер! — Кайли салютует стаканом. — И Хейсу передай благодарность.

— Да... эм, приятно было познакомиться.

Мы замираем в неловком молчании. Я бросаю на Келли последний жадный взгляд, прежде чем прочистить горло, развернуться и убраться из салона ко всем чертям.

— Живой! — Хейс прячет телефон в карман и отталкивается от кирпичной стены. — Я уж думал, тебя сожрут.

Почти.

— Черта с два.

Теперь нужно во что бы то ни стало выкинуть из головы образ Келли в подвенечном платье. Она – мать моего будущего ребенка, так что неудивительно, что какая-то извращенная часть сознания нашептывает: «А вдруг между нами возможно нечто большее?». Но отношения только усложнят совместное воспитание, поэтому пора засунуть ее в ту ячейку памяти, где нет места сексу.

Проще сказать, чем сделать.

Келли

Я раз десять пыталась отмазаться от похода в «Пипер», но мама была непреклонна – даже когда Лейтон попыталась прийти на выручку, заявив, что я зашиваюсь с подкастом.

Так что теперь нехотя плетусь туда, содрогаясь от мысли, что придется торчать в одной компании с Фостером, пока никто вокруг не подозревает, что внутри меня растет его частичка.

Я никак не могу выкинуть из головы побледневшее лицо, когда он увидел меня в свадебном платье. Наверное, это был худший кошмар наяву. Сначала Фостер побледнел, потом позеленел, словно судорожно высматривал ближайшую урну, чтобы в нее блевануть. Хотелось сказать, что ему не о чем переживать – я не жду предложения руки и сердца только потому, что вынашиваю его ребенка. Казалось, это само собой разумеется, но, видимо, придется проговорить вслух, что на дворе давно не пятидесятые.

— Я знаю, что это Фостер, — шепчет Лейтон, пока мы плетемся позади мамы, которая как раз задушила Руби в непрошеных объятиях. — Конспиратор из тебя так себе.

— Ты даже не представляешь насколько.

Я так и не призналась Лейтон, хотя и обещала. В основном потому, что не хочу еще больше усложнять ее отношения с братом. Иногда даже жалею, что вообще не придержала эту новость при себе – теперь она постоянно донимает меня расспросами об отце.

К тому же Лейтон акушерка и чертовски наблюдательна, так что, разумеется, не могла не заметить, как Фостер чуть не грохнулся в обморок от паники, когда увидел меня на подиуме в подвенечном платье.

— Вот именно! Потому что ты ничего не рассказываешь.

Я собираю волю в кулак и натягиваю невозмутимую улыбку, пока мы приближаемся к двери вип-зала. Нужно морально подготовиться к паре часов жуткого дискомфорта, изображая, будто я не беременна от лучшего друга брата, и заодно стараясь вести себя максимально естественно с лучшей подругой, которая в курсе, что к чему. Но, прежде чем мы успеваем зайти, входная дверь «Пипер» распахивается, и внутрь вваливается Хейс в компании Фостера и троих детей. Фостер о чем-то болтает с Линкольном, Монро сидит у Хейса на руках, а Лейк выглядит так, словно предпочла бы лежать на ложе из гвоздей, нежели торчать в баре.

— О, они только пришли, — Лейтон мигом забывает о вип-зале и спешит навстречу Хейсу прямо посреди бара.

Монро обнимает Лейтон за шею, не отпуская Хейса, и какое-то время троица стоит в уютном семейном объятии. Понятия не имею, что Хейс шепчет Лейтон на ухо, но она заливается румянцем.

Мама подзывает Лейк к себе. Прощай, буфер безопасности.

Фостер с Линкольном направляются к нам. Мальчишка поднимает ладонь, чтобы я отбила ему «пять». Фостер же проходит мимо, не проронив ни слова, и скрывается в вип-зале. Наверное, так и нужно себя вести, чтобы никто ничего не заподозрил. И все же солгу, если скажу, что меня это не задело.

В конце концов я тоже захожу в зал, куда вскоре подтягивается и вся остальная компания. Каким-то немыслимым образом я снова оказываюсь рядом с Фостером. Он сидит, откинувшись на спинку стула, скрестив руки на груди и уставившись в телевизор. Не думала, что его так увлечет шоу, где участники пытаются выиграть соревнования, карабкаясь по скользким ступеням, но да ладно. Нам действительно проще игнорировать друг друга.

Входит Руби с шоколадным молоком для Линкольна и коктейлями «Ширли Темпл» для Монро и Лейк – их стандартный заказ. Она и правда свыклась с тем, что теперь тут зависают дети.

Она хлопает Фостера по плечу.

— Ты чего такой хмурый?

Хейс отрывает взгляд от экрана и переводит его на Руби.

— Я тоже заметил.

Замечательно. Они уже чуют неладное.

— Нормально все. Просто не выспался, — отзывается Фостер.

— Пожалуйста, избавь детские уши от подробностей своих постельных подвигов, — бросает Хейс.

Хочется засунуть два пальца в рот. До одури несправедливо, что он даже не догадывается: Фостер не спал всю ночь, пытаясь осознать, что станет отцом, и как это перевернет всю его жизнь.

Фостер бросает хмурый взгляд на моего брата.

— Вытащи мысли из помойки. Мне просто не спалось.

— Тебе чего принести? — Руби подходит ко мне.

Как назло, на экране начинается реклама, и все взгляды устремляются на меня.

— Эм-м... — обычно я беру бокал вина или хотя бы хард-зельцер, но сейчас об этом не может быть и речи. — Я буду... «Спрайт»?

Руби подозрительно щурится.

— Ты не будешь пить?

Спасибо, очень вовремя.

Я пожимаю плечами, пытаясь перевести все в шутку.

— Утром переборщила с кофе, до сих пор в животе урчит.

Фостер поворачивается, и взгляд мгновенно падает на мой живот. Я пинаю его под столом. Он тут же поднимает глаза и поспешно отворачивается к телевизору.

— Ой, надеюсь, ты случайно не выпила мой, — вклинивается Лейтон. — Ты же знаешь, сколько сахара я туда бухаю.

Лейтон, к победе.

— Сахар? Ты не пьешь кофе с сахаром.

Заткнись, Хейс.

Лейтон закатывает глаза.

— Пью, если берем его навынос.

Господи, какой стыд. Теперь Лейтон приходится убеждать любящего жениха, что в кофейнях у нее другие вкусовые предпочтения, нежели дома.

— С каких это пор? — Хейс, разумеется, не унимается, ведь никто не знает Лейтон так хорошо, как он.

— С тех пор, как случайно глотнула чужой на работе, и мне понравилось.