— Можешь расстегнуть лифчик, но чур не снимать его еще пару минут, — сейчас все это кажется уроком терпения скорее для меня.

Руки Фостера скользят вверх по обеим сторонам торса, и он справляется с застежкой куда ловчее, чем хотелось бы. Ума хватает, чтобы понять: этот трюк он наверняка освоил еще в ранней юности.

— Сейчас я перевернусь, а ты и не вздумай стягивать белье, ясно?

— Могла бы и не говорить так сурово, — отзывается он.

Я смеюсь и переворачиваюсь, но стоит увидеть жар в глазах, как смех мгновенно затихает. Очевидно, что возбуждена не я одна.

— Ты знала, что синий – мой любимый цвет? — взгляд прикован к соскам, проступающим сквозь прозрачную синюю ткань.

— Мой тоже, — пристально смотрю в его голубые глаза.

Фостер усаживается мне на ноги, не наваливаясь всем весом, и мозолистые ладони скользят вверх-вниз по ребрам. Руки у него такие огромные, что пальцы дотягиваются до самых боков. Большие пальцы дразнят низ груди, и я резко втягиваю воздух.

Взгляд Фостера мечется от лица к груди и обратно к ладоням, распластанным на коже.

— Ты даже не представляешь, до чего красива.

— Можешь повторять это сколько угодно, я не против.

Он ухмыляется и приподнимает край кружева, пробуя на ощупь нежную кожу под грудью.

— Разве я разрешала туда лезть?

— Прости. Само собой вышло. Мне что, не стоит доверяться инстинктам?

Я стягиваю бретельку с одного плеча, затем со второго, но все же прикрываюсь лифчиком.

— Инстинкты у тебя что надо. Как ни странно.

Я хихикаю, и Фостер слегка сжимает сосок сквозь ткань.

Смешок тут же переходит в стон.

— Целуй живот и поднимайся выше.

Я откидываю голову, а он, прикусив нижнюю губу, опускается и устраивается на животе, запечатлев первый поцелуй чуть выше пупка. Между бедрами гудит, отчаянно требуя ласки.

— А теперь поднимайся как можно медленнее. Лифчик не снимай. Можешь пускать в ход губы, язык, кончики пальцев, но на этом все.

Язык скользит наружу, и Фостер медленно ведет им по пупку, поднимаясь выше, к самой груди. Подцепив зубами бретельку лифчика, он стягивает ее с плеча, оставляя меня полностью обнаженной. Губы продолжают путь вверх по ложбинке, касаются горла и подбородка, пока не замирают в миллиметре от моих.

— Не припомню, чтобы я разрешала снимать бюстгальтер.

— Опять же... инстинкты, — отзывается он. — И мне чертовски хотелось зарыться лицом в грудь. Виноват, но мне ни капли не стыдно.

Прежде чем успеваю что-то возразить, он прижимается к губам. Поцелуй сперва кажется нежной лаской, пока Фостер не проскальзывает языком сквозь приоткрытые губы. Даже тогда он не борется за лидерство и не пытается подчинить процесс себе, позволяя поцелую развиваться в собственном ритме: то нарастая, то затихая.

Ладони ныряют в его волосы. В поцелуях с ним я больше всего обожаю запускать пальцы в густую шевелюру.

Фостер отрывается от губ и спускается поцелуями к ключице.

— Куда дальше, профессор?

— Будешь трогать меня через штаны. Под пояс пока не лезь и ни на секунду не прекращай целовать. Помни: чем медленнее, тем лучше; чем нежнее – тем слаще. Сначала нужно прогреть мотор, и только потом переходить на высокую скорость.

— Понял.

Мы продолжаем целоваться, губы сливаются воедино, а его правая рука скользит вниз, пока не находит бедро. Фостер ведет ладонью вдоль всей ноги, перебирается на внутреннюю сторону и поднимается обратно с мучительно медленной, восхитительной неторопливостью.

Слава богу, на мне штаны для йоги.

Он проводит большим пальцем по клитору, и я зажмуриваюсь: после долгой прелюдии это ощущение едва не доводит до пика.

Я отстраняюсь от его губ.

— Ладно, теперь можешь лезть под одежду.

— Ты же говорила, что еще не время.

— Я соврала.

— Значит, либо я способный ученик, либо ты блестящий учитель.

— Второе. Пожалуйста, Фостер... уясни одну вещь: если ты не доведешь меня до оргазма ближайшие десять секунд, то рискуешь упустить шанс, — еще никогда я не чувствовала такого жара и отчаяния. — Просто опусти руку и начни ласкать меня большим пальцем, но поначалу совсем легко, едва касаясь.

Пальцы осторожно крадутся вверх, добираются до края ткани, и вот он уже проскальзывает ладонью внутрь, но пока не под трусики.

— Мне нужны твои пальцы... на мне, — в голосе теперь отчетливо слышны умоляющие нотки.

— Все будет, — шепчет он, наклоняется и впивается губами в сосок.

Я выгибаюсь на диване всем телом.

— Фостер...

Он стонет и прикусывает сосок. Рука ласкает меня сквозь тонкую ткань трусиков, и хочется закричать, потребовать, чтобы он наконец дал то, чего я жажду. Мы давно миновали стадию прелюдий. Но, черт возьми, это до безумия приятно.

Вторую руку Фостер переносит к лицу, медленно проводит большим пальцем по нижней губе, и я слегка прикусываю подушечку.

— Ты такая горячая, — шепчет он. — Весь вчерашний день только и думал о том, как буду тебя трахать.

— Продолжай. Именно это мне и нужно.

Он проталкивает кончик пальца мне в рот и параллельно сильнее надавливает на клитор.

— Нравится?

Вместо ответа из горла вырывается стон, и я принимаюсь сосать палец.

— Инстинкты так и шепчут, что пора заняться грудью. Что скажешь?

Я киваю, продолжая издавать нечленораздельные звуки. Фостер наклоняется и припадает к соску, глубоко вбирая грудь в рот. Господи, как же хорошо.

— Кажется, пора пустить в ход пальцы. Скользнуть ими в эту мокрую, жаждущую киску. Согласна? — он сдвигает край трусиков в сторону.

— О да... Только сначала один, не все три сразу.

Фостер тянется к губам, и я вцепляюсь в затылок, притягивая лицо к своему. Никакой нежности – он проталкивает внутрь один палец, не прекращая массировать клитор.

Он стонет – звук глубокий, надрывный.

— Ты совсем мокрая.

Я снова тяну его к себе для поцелуя, потому что уже на грани. Совсем близко.

— Еще один.

Фостер вводит второй палец, умело подбирая угол – он отлично запомнил, что мне нравится, когда ласкал языком.

Я намертво сжимаю запястье, не давая ни единого шанса остановиться. Оргазм накрывает мгновенно и мощно: все тело натягивается и бросает в дрожь, а мышцы внутри судорожно сжимаются. Перед глазами лишь тьма и искры, пока волна наслаждения не захлестывает целиком, а после медленно отступает.

Я открываю глаза и вижу, что Фостер пристально на меня смотрит.

Он вынимает руку из трусиков; я уже собираюсь попросить слизать соки с пальцев, но Фостер делает это сам. Никогда раньше я так быстро не была готова ко второму раунду.

Фостер

— Так ты тоже идешь? — Келли удивленно склоняет голову набок, когда мы подходим к отелю.

У меня выходной, вот и решил: а почему бы не составить Келли компанию на записи подкаста? Это уже третий гость, которого я для нее организовал, и было бы интересно посмотреть, как вообще все проходит.

Я попросил скинуть Лекс адрес, чтобы та встретила нас, но имя гостя – или, точнее, гостей – пока держал в секрете.

— Ага, — отвечаю я.

— То есть не просто провожаешь меня до дверей?

Я уже усвоил одну вещь о Келли: когда она не понимает, что происходит, начинает засыпать вопросами.

— Не просто. А теперь не заставляй портить сюрприз.

Швейцар распахивает перед нами двери отеля, и я жестом пропускаю ее вперед.

Мы направляемся к зоне проведения мероприятий. Я следую по указателям туда, куда было велено. На входе в зал стоит охрана, но я называю свое имя, и они сверяются со списками.

К Келли подбегает Лекс.

— Привет, странное какое-то место. Что мы тут делаем?

— Привет, Лекс, — киваю я. — Она с нами.

Охранник кивает и велит следовать за женщиной, которую только что подозвал. Она проводит нас в зал, оборудованный под съемки шоу.