Да уж, мой «дружок» сейчас точно не оживится. В ближайшем будущем он в глубоком запасе. Я отстраняюсь.

— Может, в другой раз. Я наберу тебе.

— Правда наберешь?

— Знаешь что, Стеффи, сейчас, пожалуй, не лучший момент. Сезон в самом разгаре, мне нужно сосредоточиться на бейсболе и паре личных дел. Извини.

Секунду она сверлит меня взглядом.

— Это из-за нее, да? Она тебе нравится?

Еще бы, черт возьми, но Стеффи я в этом не признаюсь.

— Она сестра Хейса.

Стеффи отступает.

— Ну да, только я постоянно замечаю, как ты на нее смотришь. И в «Сапфире» тоже...

Сказать, что я увлекся другой – и правда самый простой способ отделаться.

— Прости, между нами все закрутилось еще до твоего появления, и... — в каком-то смысле я даже не вру.

Стеффи улыбается и пожимает плечами.

— Ты не против, если я поболтаю с Истоном?

Что ж, она быстро оправилась.

Я трясу головой.

— Нисколько. Он весь твой.

Ее улыбка становится еще шире.

— Отлично, — приподнявшись на цыпочки, Стеффи целует меня в щеку. — Удачи с Келли.

Я провожаю взглядом ее легкую походку вниз по лестнице, но ждать развязки с Истоном не собираюсь. Мне плевать.

Я возвращаюсь к себе, захлопываю дверь и в упор смотрю на Келли.

— Выкладывай.

Келли

— За меня все сказало боди, — киваю в сторону спальни.

— То есть ты собиралась просто бросить все тут в надежде, что я сам догадаюсь, от кого это? — он подходит к холодильнику, достает две бутылки пива, скручивает крышку с одной и протягивает мне.

Я выразительно поднимает брови.

— Черт, — он со стуком ставит бутылку на столешницу. — Что будешь пить?

— Ничего.

— Тебе разве не полагается пить воду? Есть хочешь? У меня есть арахисовая паста, правда, без соленых огурцов, — он отворачивается и достает из кухонного шкафчика банку.

— Послушай, — я иду в прихожую за туфлями. — Я просто хотела поставить тебя в известность. И ничего не жду, — неосознанно прижимаю ладонь к животу, и его взгляд тут же цепляется за этот жест. Поспешно отдергиваю руку. — Это было просто уведомление для галочки. Я не ищу отношений, не прошу денег и все в таком духе, — торопливо всовываю ноги в обувь, пока он огибает кухонный остров.

Черт, как же хорошо Фостер выглядит. Еще бы. Низко сидящие джинсы, черная футболка, татуировки, выползающие из-под рукавов и ворота.

— О, я понял. Хотела поставить в известность, но я недостаточно хорош, чтобы обсудить это по-человечески или участвовать в жизни ребенка, если решишь его оставить.

Я поднимаю глаза, и его брови ползут вверх – подозреваю, в ответ на шок, ярко отразившийся на моем лице.

— Ты хотя бы скажешь, оставляешь ли ребенка? Или я даже этого не заслужил?

Я выпрямляюсь и закидываю рюкзак на плечо.

— Я... — запинаюсь, потому что была абсолютно уверена... дерьмо, теперь сукой выгляжу я. — Ну... я думала... Тебе ведь это не нужно? В смысле, я... или нужно?

Фостер убирает закрытое пиво обратно в холодильник, выливает открытое в раковину и швыряет пустую бутылку в мусорное ведро.

— Ты решила, что я стану папашей-кукушкой. Что не захочу знать собственного ребенка.

Внутри все обрывается, желудок ухает куда-то в район пяток.

— Все совсем не так, — я отвожу взгляд.

— Кажется, ты врешь.

Я поднимаю руки в сдающемся жесте. Фостер загнал меня в угол, и теперь очевидно, что нарисовала в голове совершенно ложную картину.

— Ладно. Да. Я решила, что ты даже не поверишь, наверняка потребуешь тест на отцовство, а потом, возможно, попытаешься откупиться парой баксов, чтобы я исчезла. И, для протокола, деньги брать не собиралась.

— Господи, Келли, — он запускает пальцы в волосы и выглядит искренне уязвленным. — Ты сестра моего лучшего друга, и реально думаешь, что я бы просто бросил тебя на произвол судьбы?

Я прикусываю губу и понуро опускаю плечи.

— Прости. Не стоило делать поспешных выводов.

Как я могла быть такой глупой и категоричной, решив, что Фостер откажется от малыша? Репутация бабника вовсе не означает, что он сбежит от собственного ребенка.

— Извини. Кажется, я слишком зациклилась на том, как самой со всем этим справиться, и даже не попыталась поставить себя на твое место.

Фостер упирает руки в бока.

— Так ты оставляешь ребенка? Уже приняла решение? — его взгляд снова опускается на мой живот.

Я прослеживаю направление его взгляда, и теперь мы оба пялимся на мой пока еще совершенно плоский живот.

— Да, оставляю.

Он кивает и, словно собираясь с духом, делает глубокий вдох.

— Ладно. В таком случае, я в деле.

— Фостер...

— Проклятье, Келли, не надо. Может, тебе и известно, каков мой член, но меня самого не знаешь. Наверняка начиталась всякого в блогах со сплетнями и судишь по моей репутации. Черт, уверен, Деккер еще и посоветовал держаться подальше, но в твоем животе растет мой ребенок, и я не позволю ему расти без отца.

Хоть Фостер меня и не ударил, щеки горят так, словно я получила пощечину.

— Ты...

Он шумно выдыхает и скрывается в спальне, а я стою в растерянности, не зная, пойти следом или дать ему остыть. Испортить все еще сильнее было просто невозможно.

Фостер возвращается с детским боди в руке, не сводя глаз с крошечной одежки.

— Не могу обещать, что из меня выйдет отличный отец. Я буду лажать, это точно, но одно обещание, которое никогда не нарушу, я дать могу, — он поднимает на меня глаза, и в голубых омутах плещется столько эмоций, что я не в силах разобрать, о чем он думает на самом деле. — Ребенок всегда будет для меня на первом месте. Всегда.

Я резко втягиваю воздух.

— Большего и не требуется.

Он кивает.

— Тогда давай обсудим детали. Ты уже была у врача?

Я качаю головой, искренне удивляясь, что он так четко мыслит по делу, учитывая, что буквально пару минут назад предлагал арахисовую пасту с огурцами.

— Тебе понадобятся витамины для беременных.

— Я знаю. Женщина из нас двоих вообще-то я, — невольно ощетиниваюсь, потому что кто он такой, чтобы указывать, что мне нужно?

— Я хотел бы пойти с тобой, — его голос немного смягчается.

— Ты не впервые делаешь кому-то ребенка? — интересуюсь я, раз уж Фостер так хорошо знаком с протоколом.

— Впервые. Я не такой кобель, каким ты меня считаешь. И, чтобы ты знала, я бы и так понял, от кого детская распашонка. В Чикаго я ни с кем, кроме тебя, не спал.

Я часто моргаю, пытаясь скрыть изумление.

— Шокирует, знаю, — он скрещивает руки на груди, и боди все еще свисает с пальцев.

— Кажется, нам стоит начать сначала. Я просто... — делаю паузу, ведь Фостер совершенно не похож на парня, которому хочется изливать душу, но он все же отец будущего малыша. — Я не привыкла на кого-то полагаться. Просто никогда не была ни для кого на первом месте... — голос затихает, но он терпеливо ждет продолжения. — У меня тоже полно заморочек, но это не оправдание.

Фостер открывает рот, чтобы что-то сказать, но я поднимаю руку.

— Мне правда очень жаль, что вломилась к тебе и подкинула эту бомбу на кровать, хотя нужно было просто пригласить на кофе. Нужно было нормально все обсудить. С моей стороны было в высшей степени эгоистично решать, что тебе это не нужно, да еще и осуждать заочно. Прости меня.

Несколько секунд он молчит. В животе появляется неприятное чувство. Совсем не так я представляла начало совместного родительства.

— Ты ела? — наконец спрашивает он.

Я качаю головой.

— Закажем еду и нормально поговорим? — не знаю, какое выражение сейчас на моем лице, но Фостер тихо смеется. — Ты привыкла, что люди тебя разочаровывают, а я привык, что меня недооценивают. Как насчет сделки: мы не будем ковырять болячки, оставленные другими?

Я мало что знаю о жизни Фостера, так, обрывки слухов, но, если его так же сильно ранит пренебрежение, как меня – чужое равнодушие, я не хочу причинять ему боль.