— Привет, Джаггер, это Келли.

— Келли! Жду не дождусь нашего знакомства.

— Как думаешь, может, ему стоит просто выйти к прессе и сделать заявление?

Джаггер усмехается, но тут же становится серьезным.

— Прости, просто... ну конечно, ты бы предложила именно это.

— Люди начнут болтать.

— Имя Фостера еще даже не всплывало. Не думаю, что стоит поднимать дерьмо, до которого они еще не докопались. Если копы и захотят с ним поговорить, это может даже не просочиться в прессу. Они могут допросить его, удовлетвориться ответами и закрыть вопрос без лишнего шума. Все может утихнуть за пару дней. А могут и арестовать, но дело развалится в суде. Давай не будем рубить сплеча. Подождем и посмотрим, как будут развиваться события в ближайшие дни.

Мы с Келли переглядываемся, обдумывая слова Джаггера. И в итоге согласно киваем.

— Ладно, Джаггер. Звучит как план, — целую Келли в висок.

— Значит так, в эти выходные вы в Сиэтле. Я тоже там буду. Нацепим счастливые лица и будем делать вид, что все в полном порядке. Если информация всплывет – будем решать проблемы по мере поступления. А пока просто не светись.

— Понял. Сделаю.

— И еще кое-что... — слышу нерешительность в голосе Джаггера, а такое бывает крайне редко.

Повисает долгая пауза. Келли вопросительно смотрит на меня.

— Я нанимаю охрану, — заявление Джаггера падает, как бомба.

Грудь сдавливает, и пальцы напрягаются на плече Келли.

— Что? Зачем? — Келли слегка выпрямляется. Насколько это вообще возможно с ее животом.

— Фостер? — зовет он.

— Она все знает, — отвечаю я.

— У букмекера есть свои люди. Люди, которые ищут того, кто его сдал. Не думаю, что вам угрожает реальная опасность, но не хочу, чтобы они вас беспокоили. Я знаю, что ты предпочитаешь сидеть «на трибунах за домашней базой», Келли, но в эти выходные будешь смотреть игру из вип-ложи.

— Но...

Я сжимаю ее плечо и киваю. Мне тоже будет гораздо спокойнее.

— Ладно, — она бурчит это тоном надувшегося ребенка, и мои губы трогает легкая улыбка.

— Подробнее поговорим на выходных. Раз уж у нас тут намечается парный выезд, я возьму с собой Куинн, — говорит Джаггер.

— Отлично, у меня как раз к ней есть вопрос, — Келли бросает взгляд на стопку любовных романов на столике в углу, на обложке одного из которых красуется имя Куинн.

— Обожаю, когда клиенты жаждут поболтать с моей женой – писательницей любовных романов, — сухо отзывается Джаггер. — Сидите тихо, если что-то случится – я на связи. В противном случае увидимся завтра вечером. Охрана будет ждать в отеле.

Мы прощаемся, и Келли швыряет телефон на соседнюю подушку, а затем перебирается ко мне на колени, усаживаясь верхом. Как и всегда, я кладу ладони на ее живот. Мой приоритет номер один – их безопасность, и я не могу отделаться от мысли, что Сиэтл – худшее место для них обоих.

— Как думаешь, я смогу убедить тебя остаться дома?

Она качает головой.

— Мы выбрали выездную серию в Сиэтле только потому, что я знала, как тяжело тебе будет туда вернуться. Я хочу быть рядом, чтобы напоминать: теперь есть «мы», а не только ты.

Она целует меня, но, когда пытается отстраниться, я зарываюсь пальцами в ее волосы на затылке и удерживаю.

Я знал, что она все равно захочет поехать, к тому же Лейтон тоже летит туда ради Хейса. И кто знает, когда Келли сможет снова путешествовать после того, как родится малыш?

Поэтому постараюсь задвинуть тревоги подальше и просто раствориться в ней, чертовски надеясь на то, что, когда мы проснемся, я не окажусь в заголовках утренних новостей.

Келли

Приехав в Сиэтл, мы с Лейтон устраиваем отличный «девичий день». Я брожу по магазинам, пока хвостом тащится «личная охрана». Уверена: большинство прохожих, удостаивая нас взглядами, гадают, не встречали ли где-то раньше.

Слава богу, в прессе история с букмекером и Фостером так и не всплыла.

К тому моменту, как мы добираемся до вип-ложи на стадионе, там уже вовсю собирается народ.

Высокий мужчина в безупречном, сшитом на заказ костюме, с уложенной волосок к волоску прической, направляется прямиком к нам.

— Лейтон, Келли, — он целует Лейтон в щеку, а затем протягивает руку мне. — Джаггер Кейл.

— Человек, в чьих руках сосредоточены карьеры большинства парней на поле, — я отвечаю на рукопожатие.

Его взгляд на мгновение опускается к животу, но тут же возвращается к глазам.

— Это точно. И твой кавалер в последнее время отнимает слишком много времени, — он усмехается и переключает внимание на Лейтон. — Очередь Хейса была в прошлом году, — затем жестом приглашает нас пройти вглубь ложи. — Пойдемте, познакомлю вас со своей женой, Куинн.

Он ведет нас дальше, а я никак не могу оторвать глаз от фуршетных столов. Самое прекрасное в беременности – это возможность есть все, что душа пожелает, и не мучиться угрызениями совести.

Тут я замечаю Анжелу Дэвис, о чем-то беседующую с женщиной, в которой угадываю супругу Джаггера.

— Анжела, — киваю и слегка улыбаюсь ей.

Она отвечает сдержанным кивком.

Я знаю, отношения у них с Фостером непростые, но все-таки она бабушка ребенка, поэтому решаю сократить дистанцию и обнимаю ее.

— Не знала, что вы приедете.

— Я стараюсь не пропускать игры в Сиэтле, — это признание кажется странным, ведь, насколько я понимаю, сама Анжела из Филадельфии. — Как проходит беременность?

— Все хорошо, — мы опускаем взгляды на живот. Никогда прежде я не уделяла столько времени разглядыванию одной-единственной части тела, сколько в последние месяцы. — Малышка в последнее время стала куда активнее.

Лейтон здоровается с Анжелой, а Джаггер тем временем представляет нас жене.

— Это Келли Карлайл, девушка Фостера Дэвиса, и Лейтон, невеста Хейса Карлайла.

— О, я о вас наслышана, — Куинн пожимает нам руки, расплываясь в лучезарной улыбке.

Джаггер целует ее в висок.

— Я скоро вернусь.

— Вечно нужно кого-то умасливать, — она помешивает коктейль трубочкой. — Как добрались?

Какое-то время мы ведем ни к чему не обязывающую светскую беседу.

Да, уже шестой месяц.

О, будет девочка.

Куинн мастерски умеет поддерживать разговор.

— Просто чтобы ты знала: Фостер обязательно спросит, почему в любовных романах так мало героев-бейсболистов. Я предупредила, — я добродушно закатываю глаза.

Она смеется.

— Им вечно до смерти хочется быть книжными героями. Видимо, дело в раздутом эго. Но спасибо за наводку.

Мы болтаем еще немного, а когда начинается игра, я устраиваюсь на месте между Анжелой и Лейтон.

Все идет замечательно, мы ведем в счете, и на миг мне кажется, что Фостеру даже не придется выходить на поле. Но в конце девятого иннинга, когда до победы остается всего один аут, вызывают именно его.

— Странно видеть это при полном свете и без музыки, — замечаю я.

Стоит ему показаться из буллпена, как по стадиону проносится волна негодования. Анжела издает сдавленный звук, и все ее тело напрягается.

Лейтон кладет ладонь мне на колено.

— Он ушел из команды. Сама знаешь, как это бывает.

Справедливо, но все равно чертовски жаль Фостера.

— Да вы издеваетесь, — шепчет за моей спиной Джаггер. Я оборачиваюсь и вижу, как он стремительно выходит из ложи.

Я замираю, уставившись в экран телевизора, и из легких разом вышибает весь воздух. На экране мигает заголовок:

Фостер Дэвис ставил против самого себя через крупного сиэтлского букмекера. Список причастных будет пополняться.

Я бессильно роняю голову на руки, после чего, извинившись, иду искать Джаггера. Мы сталкиваемся в дверях: он как раз возвращается.

Джаггер ободряюще сжимает мое плечо.

— Сразу после игры спущусь в раздевалку к Фостеру. А ты возвращайся в отель и жди там.