Келли улыбается.

— Да, конечно, — она вкладывает ладонь в мою. — Пойдем проверим посудомойку, — она подмигивает.

К горлу подкатывает тошнота. Она наверняка думает, что я хочу отпраздновать победу, и ненавижу себя за то, что сейчас обрушу на нее эту новость.

— Встретимся там, — бросаю я Лейтон.

Искренне надеюсь, что Пенелопа и Хейзел не присоединятся.

Мы выходим со стадиона. К счастью, сегодня будний вечер, так что толпы фанатов вокруг баров и ресторанов не такие плотные. На тротуарах относительно свободно, и я хочу поскорее выплюнуть эти слова, но они застревают в горле. В любом случае, лучше дождаться, когда мы будем в квартире, потому что я понятия не имею, как Келли отреагирует.

— Зрители просто с ума сходили. Ты слышал, как они кричали и аплодировали? — спрашивает она.

Господи, Келли вообще ничего не подозревает, и это просто невыносимо.

— Немного, но, когда я в таком потоке, включается туннельное зрение.

Она сжимает мою руку.

— Эй, ну порадуйся. Ты должен быть на седьмом небе от счастья.

— Это просто работа, — и тут же осекаюсь, потому что никогда в жизни не относился к бейсболу «просто как к работе». Это всегда было моим главным приоритетом, номером один, моей жизнью. Нет ничего важнее и лучше того, кем я становлюсь на питчерской горке.

— И после такого выступления ты заслуживаешь повышения.

Я качаю головой.

— Фостер, ты вышел в седьмом иннинге с загруженными базами и раннером на третьей. Ни одного аута. И закрыл иннинг тремя страйк-аутами подряд! — она буквально подпрыгивает от возбуждения, идя рядом. Определенно, Келли радуется куда больше, чем я. — А потом вернулся в восьмом, и ни один отбивающий не добрался до первой базы. Про девятый я вообще молчу. Это было просто феерично.

К счастью, мы подходим к дому, и я даже не смотрю на картонную табличку – мне просто хочется поскорее со всем покончить.

— Буду честна: я ожидала чуть большего. Я сделала тебе минет, ты отыграл просто невероятно, и все равно какой-то хмурый? — она останавливается у двери квартиры, пока я ввожу код на панели. — Почему ты молчишь?

Мы заходим внутрь, я закрываю дверь, защелкиваю замок и прислоняюсь к ней спиной.

— Я спал с Пенелопой, — сказать это вслух оказалось не так уж и облегчающе, как я надеялся.

Ее улыбку и воодушевление как ветром сдувает.

— О... — она разворачивается и направляется к комнате, но замирает в дверях и снова поворачивается ко мне. Наши взгляды встречаются, ее глаза смотрят твердо и непоколебимо. — Когда?

Ох, черт. Какой же я идиот.

— Нет, я имею в виду... Господи, знал же, что все испорчу, — потираю переносицу. — Недавно. То есть нет! Прости, следовало сформулировать иначе.

Она качает головой.

— Да все нормально. Мы ведь никто друг другу, верно? В смысле, просто партнеры по родительству, но я думала, мы договорились...

— Келли, это было еще в колледже, — я отлипаю от двери. — Клянусь тебе. Это было очень давно.

Она кивает.

— А, ну тогда ладно.

Я беру ее за руки, и Келли позволяет отвести себя к дивану.

— Ее отец был моим тренером в колледже, и это была короткая, нелепая попытка построить отношения. Которую я, разумеется, похерил, поведя себя как полный мудак. Но я хотел, чтобы ты знала. Не хотел держать тебя в неведении, когда она-то явно в курсе. Это было бы нечестно по отношению к тебе.

Она не сводит глаз со своих рук, но кивает.

— Я же понимала, что ты спал с другими. У меня нет никакого права злиться, но... — она поднимает взгляд, и в глазах я вижу не столько обиду, сколько что-то еще, чего не могу расшифровать. — Я подумала, ты имеешь в виду недавнее прошлое, и... ну... — она качает головой. — В общем, все нормально. Я тоже спала с другими. Не с кем-то из твоих знакомых, но очевидно, что у нас обоих были партнеры. Будет немного неловко, если придется с ней видеться, но ведь между нами ничего нет, так?

Я сжимаю ее руки. Хочется крикнуть, что между нами есть что-то. Спросить, чувствует ли она то же самое, потому что я никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Но Келли ни к чему мои душевные метания, пока она беременна. Да и вдруг это ненадолго? Вдруг я признаюсь, а эти чувства испарятся? На меня никогда нельзя было положиться. Я никогда не был из тех, ради кого хотелось остаться.

— Прости, — крепко держу ее за руки. — Прости, что тебе приходится с этим мириться.

— Она очень милая.

Я киваю.

— Она хороший человек. По крайней мере, была. Мы почти не общались с тех пор, как я переехал в Чикаго. И хочу, чтобы ты знала – возможно, тебе плевать, но она была просто девчонкой из колледжа. Для меня это было очень хреновое время. Мы учились в одном универе, Деккер – в соседнем городке, и... я думал, мы с братом начали налаживать отношения, но...

Она смотрит на меня и ждет продолжения.

И я рассказываю все. Историю с Деккером, Пенелопой и мной. О том, какой грязной и паршивой была та часть моей жизни.

Услышав все это, Келли, кажется, начинает лучше меня понимать.

— То есть ты не был в нее влюблен?

Я издаю сухой, язвительный смешок.

— Келли, я вообще никогда никого не любил.

Огонек в ее глазах гаснет, и привычное сияние тускнеет. Внутри все скручивается – она, наверное, надеялась услышать, что я все же способен на любовь к женщине.

— Но нашего ребенка буду любить. В этом я уверен на все сто.

Она одаривает меня грустной улыбкой.

— Я знаю, — затем она целует меня в щеку. — Спасибо, что рассказал. А теперь пошли к друзьям, — она встает, и мое лицо оказывается на уровне ее живота.

Он растет, округлость становится все более заметной. Хочется положить на него руки, как я это обычно делаю, но момент кажется неподходящим.

— Вот так просто? — спрашиваю я.

Она улыбается и кивает.

— «Один за один»?

— Идет.

— Когда я подумала, что ты переспал с ней на прошлой неделе, уже собиралась паковать вещи и съезжать. На этом все бы и закончилось. Конечно, меня задел твой рассказ, но я не могу злиться, Фостер. Я же знаю, что до меня у тебя были женщины.

Конечно, были, но отношения с Пенелопой – единственные, которые я вообще пытался построить. Однако держу это при себе, чтобы не выглядеть в ее глазах еще большим неудачником.

— И я очень ценю, что ты не хотел, чтобы это стало для меня ударом в спину, — она коротко целует меня в губы. — Самое главное то, что мои чувства для тебя оказались важнее страха признаться.

— Я до смерти боялся, что на этом все закончится, — выдаю последнее признание на сегодня.

— Ну, теперь можешь расслабиться. А сейчас пошли праздновать триумф. Ты это заслужил, — она берет меня за руки и тянет с дивана.

Поднявшись, я обнимаю ее, крепко прижимая к себе.

— Ты настоящая рок-звезда.

Она качает головой и кладет руку мне на грудь.

— Это ты у нас рок-звезда. Пойдем уже.

И выскальзывает из моих объятий.

Хочется сказать, что я хочу остаться в квартире, вместе с ней. Что хочу побыть наедине. Но так ведут себя парочки, а мы не парочка. Просто иногда об этом слишком трудно помнить.

Келли

Спустя пару недель я упираюсь ладонью в стенку душевой кабины; пальцы скользят по запотевшему стеклу в поисках хоть какой-то опоры.

— Господи, Фостер...

— Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хотел.

Он утыкается лицом в изгиб моей шеи, входя полностью.

Задумывалось как урок секса, но, как и все занятия в последнее время, переросло в чистую страсть. Оказывается, Фостер – способный ученик и весьма прилежен: он играет на теле так, словно изучал его годами.

— Помнишь... разговор про клитор? — шепчу, едва переводя дыхание.

Рука скользит между ног, и на клитор ложатся два пальца. Я выгибаюсь всем телом, но Фостер удерживает меня на месте, властно подхватив ладонью под ягодицы. Теплая вода струится по нам обоим, пока я остаюсь прижатой к стеклу спиной.