И этот «кто-то», кого бы вы ни спросили, стоял всего в паре шагов за кадром.

В последние недели Дэвис оказался в центре совершенно другой волны внимания после новостей о том, что в этом году они с Келли Карлайл, сестрой кэтчера «Кольтс» Хейса Карлайла, ждут ребенка. Ни Дэвис, ни Карлайл не отвечали на вопросы об отношениях, но эта пара стала излюбленной темой как для фанатов, так и для комментаторов, а ролики с Карлайл на трибунах становятся вирусными после последних матчей.

А затем наступил момент, который, скорее всего, будут пересматривать во всех соцсетях еще не одну неделю.

Выходя из пресс-центра с напряженными плечами, Дэвис остановился у входа в коридор, где в стороне стояла Карлайл.

Дэвис не колебался ни секунды.

Он притянул ее к себе и обнимал чуть дольше, чем было необходимо. Это не выглядело наигранно, не было рассчитано на камеры. Рука Карлайл зарылась в его волосы. Он на мгновение закрыл глаза, словно ее присутствие было единственным, что заставляло мир вокруг перестать вращаться.

Отпустив ее, Дэвис не стал смотреть на репортеров. Он не сказал никому ни слова.

Просто взял ее за руку и пошел дальше.

Фостеру Дэвису очень идет любовь.

Эпилог

Деккер

Проигрывать паршиво.

Сезон выдался отличным, а вторая половина и вовсе блестящей. Мы не сомневались, что победа уже в кармане.

Вгрызались в каждый матч, но все в итоге свелось к седьмой игре Мировой серии.

Пока мы уходим с «Уэббер-филд», игроки из Торонто высыпаются на поле; ликуют и празднуют, скачут и поздравляют друг друга.

На такое тяжело смотреть, когда до триумфа оставался всего шаг. Но упрекнуть себя не в чем – мы выложились на полную.

Всей командой гуськом тянемся в раздевалку, где нет шампанского. Шкафчики не укрыты пленкой. И репортеры не толпятся в ожидании интервью. До нас им не будет дела, пока не закончат окучивать чемпионов.

Каждый расходится по местам, и даже Дрю не роняет ни слова.

Нам не впервой. Конечно, не в серии такого масштаба, но в других важных матчах, завершившихся не в нашу пользу. В голове снова и снова прокручиваешь каждое мгновение, каждый выход на биту. Что можно было сделать иначе? В чем причина поражения?

Выходит Рипли и толкает воодушевляющую речь: мол, как нами гордится, какой классный коллектив и как будем пахать до седьмого пота в межсезонье, чтобы вернуться в следующем году еще сильнее.

Речь хорошая, вот только на данном этапе карьеры мы все понимаем, как это устроено. Кто-то останется в следующем году. Кто-то – нет. В межсезонье перемены неизбежны, и прежней команда не остается никогда.

Мы по очереди идем в душ, затем одеваемся. В раздевалке царит не праздничное, а задумчивое, тяжелое настроение.

Внезапно врывается стажер, резко тормозит и лихорадочно озирается по сторонам.

— Фостер!

Услышав тон, брат поднимается, бросая сборы. Сразу ясно – стряслось что-то серьезное, и, скорее всего, касается Келли.

Седьмая игра – не самое удачное время, учитывая, что Келли на последней неделе беременности. Разумеется, Фостер велел оставаться дома, и, само собой, она ответила: «Только через мой труп». Сошлись на том, что она посидит в ложе. Видите? Учатся идти на компромисс.

— Что с Келли? — Фостер хватает сумку и бегом вылетает из комнаты.

Мы с Истоном и Хейсом переглядываемся, подхватываем вещи и бросаемся следом. Внезапно горечь поражения в серии уже не кажется такой нестерпимой.

Фостер уже рядом с Келли; кто-то катит инвалидное кресло, и это кстати. Иначе он, чего доброго, понес бы ее на руках.

— Кто-нибудь, вызовите «скорую», — распоряжается Фостер.

— Нет... нет, — Келли качает головой. — Мы сами доберемся до больницы.

Каким-то чудом мы все выбираемся со стадиона и рассаживаемся по машинам. Лейтон с Хейсом приходится ждать минивэн, чтобы втиснуть туда всю ораву.

Здесь все.

Родители Хейса и Келли.

Мать.

Лейтон с детьми.

Родители Истона.

И недавнее пополнение... Пенелопа с дочкой, Хейзел.

Мы так суетимся, заказывая такси и стараясь поскорее доехать до больницы – ведь каждый хочет поддержать Фостера и Келли, – что лишь обернувшись к заднему сиденью, я осознаю: в машине оказались мама, Пенелопа и Хейзел.

Да уж, неловко вышло.

Мама заводит уже привычную светскую беседу. Нам с Фостером этот дар болтовни ни о чем не передался.

Пенелопа вежливо отвечает на вопросы, а я изо всех сил стараюсь не вслушиваться в каждое слово, хотя безумно хочу разузнать, как протекает ее жизнь.

Пенелопа – мое «может быть, когда-нибудь». Наши пути пересекались, но так и не сумели задержаться друг возле друга.

Всю недолгую поездку я откровенно мучаюсь, а когда мы выходим из машины, то вваливаемся в здание гурьбой, напоминая чересчур сплоченное семейство, напрочь лишенное личных границ.

Что, вообще-то, не так уж далеко от истины.

Пока Келли и Фостер пропадают в недрах клиники, мы в итоге оседаем в зале ожидания родильного отделения, борясь за свободные стулья.

Проходит пятнадцать часов. Мы по очереди заглядываем к Келли, жалующейся на жизнь – вполне, надо сказать, заслуженно. Мы заказываем еду, проваливаемся в сон, но никто не уходит.

Наконец, почти в полдень следующего дня, выходит Фостер и объявляет новости.

— Эллис Райли Дэвис официально с нами.

Выглядит так, будто отыграл все семь матчей Мировой серии за одну ночь, но я и представить не мог, что увижу на его лице подобную улыбку.

Я горжусь тем, какой путь он проделал. Брат позволил себе влюбиться и умудрился все не испортить. Я бросаю взгляд на Пенелопу, играющую с Хейзел и Монро. Фостер куда храбрее.

Мы по очереди заходим навестить Келли и новорожденную, и, когда наступает черед, я иду в паре с Пенелопой.

Может, Вселенная пытается на что-то намекнуть?

Келли лежит на больничной койке, Фостер не отходит от нее, поглаживая по волосам. Эллис спит в кювезе.

— Красавица.

Я, пожалуй, более чувствителен, чем близнец, но в целом не из тех парней, что пускают слезу по любому поводу, поэтому меня удивляет нахлынувший поток чувств при взгляде на племянницу.

— Надеемся, что глаза так и останутся голубыми, — Келли улыбается Фостеру.

Фостер подходит, берет малышку на руки и протягивает мне. Немного поражает то, как уверенно и ловко он обращается с младенцем.

— Эллис, это дядя Деккер. Когда попадешь в переплет, к нему за помощью не ходи – он из тех, кто всегда соблюдает правила. Для таких дел лучше подойдет Истон.

Мы усмехаемся, и брат передает дочку мне. Принимая ее, чувствую себя неловко, но все же справляюсь.

Мы с братом понемногу восстанавливаем отношения, и это заставило принять определенные решения касательно женщины справа – и того, почему нужно держаться на расстоянии. Между нами столько недосказанностей. Возможно, прошлое стоит похоронить и дать ему сгнить, чтобы никогда больше не выкапывать. Оставить все как есть и просто жить дальше.

— Она будет примерной девочкой, — говорит Келли.

— Нет ничего плохого в том, чтобы капельку похулиганить, — Фостер подмигивает Келли.

— Ну, разве что самую малость, — она с улыбкой смотрит на Эллис, уютно устроившуюся у меня на руках.

Пенелопа заглядывает мне через плечо, окутывая ароматом духов. Готов поклясться, она пользовалась ими и раньше.

— Хочешь взять ее? — протягиваю Эллис Пенелопе, и та с легкостью принимает ребенка. Еще бы, все-таки мать.

Пенелопа баюкает малышку и покачивается так естественно, будто это заложено в ней самой природой.

— Теперь и мне захотелось еще одного. Забываешь, каково это.

— Позвоню тебе, когда придет время кормить ее в три часа ночи, и тогда скажешь, не передумала ли, — в глазах Келли, наблюдающей за Пенелопой и Эллис, светится безграничная любовь.

— Твоя правда. Но в масштабах целой жизни дни пролетают быстро. К тому же у кого-то сейчас межсезонье, так что лишние руки обеспечены, — она косится на Фостера.