— Оказывается, даже подросткам надоедает фастфуд, если лопать его каждый чертов день, так что я начал искать рецепты и импровизировать. Впервые приготовил это, используя маленькие пакетики с пармезаном из пиццерий. Жил с отцом, а он постоянно пропадал на работе. Если же не работал, то пропадал со мной на бейсболе. В итоге я просто взял деньги, которые обычно спускал в закусочных, и пошел вместо этого в продуктовый. Так что... вот так. Твой первый «забавный факт о Фостере».

— Что ж, спасибо. Предчувствую, что наш малыш, когда подрастет, будет слезно умолять приготовить это блюдо специально для него.

Едва заметная улыбка трогает его губы, и Фостер запрыгивает на столешницу прямо напротив.

— Надеюсь.

— А я просто уверена.

— То же касается и тебя. У нас получится, Келли. Мы со всем справимся.

Я первым делом хочу отшутиться. Увильнуть, чтобы сохранить непринужденность момента. Но то, с какой уверенностью и спокойствием он это произносит... странно, но я верю.

И все же, страшно просто до чертиков.

Фостер

Я никогда не привыкну к визитам в клинику.

Пока Келли регистрируется на стойке, я обвожу взглядом приемную и замечаю, что места у фикуса, где мы сидели в прошлом месяце, уже заняты. Поэтому пытаюсь высмотреть другой угол, где можно было бы хоть как-то укрыться от пациентов.

Безуспешно.

Администратор называет сумму доплаты по страховке, и я молча протягиваю кредитку. Как и ожидалось, Келли недовольно фыркает. С чего она вообще взяла, что я не стану платить? Предпочла бы, чтобы я заявил: «Это твои проблемы»?

Я отхожу, чтобы занять места, и оставляю ее заканчивать с бумажной волокитой.

Вчерашняя игра «Один за один» на кухне выбила меня из колеи, заставив почувствовать себя уязвимым. Почти всю ночь я провалялся в постели без сна, гадая, стоило ли вообще что-то рассказывать. Может, нужно было оставить прошлое там, где ему самое место – в прошлом, как и поступал всю жизнь? Но ведь я сам затеял весь этот переезд. И, возможно, Келли необходимо знать о моих демонах, чтобы уберечь от них ребенка.

— Сказали, врач сейчас на родах, — она морщится и садится рядом.

— Врач беременна? — хмурюсь я.

Келли смеется.

— Нет, она принимает роды у пациентки, поэтому задерживается.

Мужик через пару кресел справа от меня кивает в знак приветствия. Узнал. Черт. Я даже бейсболку не надел – готов поклясться, без нее узнают реже, ведь обычно все видят меня именно в кепке. Но теперь нечего натянуть на глаза, чтобы хоть как-то скрыть лицо.

Мы сидим максимально далеко от остальных, но все равно как на ладони, поэтому хватаю со столика журнал и разворачиваю его перед собой.

Это дополнительное время в приемной – лишь лишний шанс для кого-нибудь сопоставить мое лицо с именем и втихаря сделать фотку.

Келли бросает на меня взгляд, который так и кричит: «Ты че творишь?». Но затем возвращается к тому, чтобы убрать чек в сумочку. Она достает телефон, отворачивается от меня и опирается локтем на дальний подлокотник.

— Эй, — шепчу я.

Она косится на меня краем глаза, а затем наклоняется ближе.

Твою мать, теперь ее аромат снова врывается в пространство, и мне приходится бороться с диким желанием затащить Келли к себе на колени и впиться в ее губы.

— Нужно рассказать Хейсу, — знаю, мы уже договорились сделать это после приема, но почему-то меня вдруг накрывает панический страх, что он узнает обо всем не от нас.

Келли похлопывает меня по руке.

— Мы договорились: после приема. Как раз подойдет к концу первый триместр. Я думала, мы сможем рассказать завтра после игры.

Завтра я в стартовом составе, и уже и сам думал о том, что ехать к Хейсу вечером с такими новостями – паршивая идея. Джаггер сказал, что завтра на трибунах будут шишки из компании по производству спортивных напитков, которые подумывают предложить мне рекламный контракт. Так что критически важно, чтобы все прошло идеально. А это значит – как бы эгоистично ни звучало – мне нужен лучший друг Хейс за домашней базой, а не Хейс, готовый придушить.

Я согласно киваю.

Келли бросает взгляд на мой журнал и тихо смеется.

Вопросительно смотрю на нее, не понимая, что тут смешного.

Она указывает на статью и поднимает брови.

— Пытаешься определить, к какой категории относишься?

Читаю заголовок на развороте: «Разрыв в удовольствии: это не просто ваши фантазии». Продолжаю читать – все равно лицо светить не хочется.

Согласно опросам, проведенным по итогам 566 гетеросексуальных половых актов, мужчины достигали оргазма примерно в 90% случаев, тогда как женщины – лишь в 54%. По сути, это как подбросить монетку.

Орел или решка на оргазм? Бред какой-то. А мужчины – всего девяносто процентов? Да я кончал каждый гребаный раз, когда занимался сексом.

— Эй, Келли, — шепчу я и толкаю ее локтем.

Она с головой ушла в телефон и бросает на меня лишь беглый взгляд, но по плотно сжатым губам ясно: я ее отвлекаю. Кивком прошу ее наклониться.

— Ты какой-то слишком требовательный, — тем не менее она придвигается, и я разворачиваю журнал так, чтобы мы оба могли его видеть.

— Зацени.

Она пробегает глазами по тексту и пожимает плечами.

— И?

— Такого не может быть. Чуть больше пятидесяти процентов? Здесь явно какая-то ошибка.

У нее на переносице залегает складочка, а на губах играет лукавая улыбка.

— По-моему, звучит вполне правдоподобно.

Я хмурюсь.

— Да ни за что.

Ее лицо становится серьезным, и Келли кивает.

— Все зависит от того, сколько времени, долгая ли прелюдия, и, если честно, есть ли у меня вообще желание напрягаться ради финала. Используются ли игрушки. Для женщин играет роль куча факторов. Забита ли голова проблемами, способна ли расслабиться... — она изучает мое лицо, затем отстраняется, и в глазах вспыхивает понимание. — О-о-о. Чье-то эго задели? Ты думал, что доводишь до экстаза каждую свою женщину, да?

Я фыркаю.

— Ну, все, с кем я спал, кончали, — и невольно слегка выпячиваю грудь.

Она выгибает бровь.

— Уверен?

Я лихорадочно роюсь в памяти. Да, абсолютно. Они кричат, выгибаются, киски сжимают мой член, прежде чем волна напряжения спадает.

— Да.

На ее лице мелькает выражение, ясно дающее понять, что я глубоко заблуждаюсь.

— Ты же кончила, верно?

Она закусывает губу, делая вид, что пытается вспомнить.

Как может не помнить? В смысле, все, конечно, немного как в тумане из-за алкоголя, но финал я помню чертовски хорошо.

— Ага, конечно, — она пожимает плечами.

— Звучит не особо убедительно.

Ее плечи опускаются, и Келли обводит взглядом приемную.

— Не думаю, что это подходящее место для подобных разговоров.

Журнал выпадает из рук прямо на колени. Я поворачиваюсь к ней.

— Ты издеваешься?

Она снова нервно озирается по сторонам, и я судорожно хватаю журнал, раскрываю его и возвращаю на место, заслоняя нас обоих.

— Мы так ни от кого не спрячемся. Скорее, наоборот, привлечем лишнее внимание, — вздыхает она.

— Мне плевать, — цежу сквозь зубы. — Ты реально не кончила?

— Келли? — окликает медсестра.

— Я здесь! — она пулей подскакивает с кресла, а я иду следом, прихватив чертов журнал.

Мужик снова кивает. Я киваю в ответ в надежде задобрить его, чтобы не вздумал фоткать и сливать в интернет инфу о том, что я торчу в очереди к гинекологу.

Прежде чем зайдет врач, мы с Келли на пару минут останемся одни в кабинете. И мне нужны ответы.

Фостер

Медсестра мельком глядит на журнал в моих руках.

— Доктор Амато уже заканчивает. Провожу вас в кабинет, чтобы были наготове, когда она освободится.