Если только не хочет, чтобы я устроил массовую драку в баре.

— Тогда перестань ворчать из-за того, что нет героев-бейсболистов в романах. У тебя есть я.

Я подхожу сзади, обнимаю ее и, уткнувшись носом в изгиб шеи, целую горячую кожу.

— Период ворчания официально окончен. Пошли домой, и ты преподашь мне урок по использованию вибратора.

Она поворачивается в моих объятиях и упирается руками в грудь.

— Ты уже усвоил этот урок, но... — она покачивает головой. — Тебе бы не помешал еще один, просто чтобы убедиться, что точно закрепил материал.

Я ухмыляюсь.

— Ты слишком добра.

Обожаю, когда она становится такой дерзкой, и не могу сдержать улыбку, когда Келли заявляет:

— Я вообще душка. Так и быть, заодно преподам урок, как правильно читать партнеру горячие постельные сцены вслух.

— Согласен, при условии, что не придется притворяться хоккеистом, — позволяю ей потянуть меня за собой.

— О, я бы никогда не заставила тебя это делать. Но как смотришь на то, чтобы обзавестись иллирианскими крыльями и называть меня своей Верховной Леди?

— Чего-чего? — переспрашиваю, подстраиваясь под ее шаг.

Мы находимся в двух кварталах от дома, когда телефон в кармане вибрирует. Достаю его, читаю сообщение, и желудок ухает куда-то вниз.

Черт. Этого только не хватало.

Я запускаю пятерню в волосы и смотрю на Келли.

— Слушай, я догоню тебя дома. Забыл, что нужно сделать одно дело.

Между ее бровями залегает складочка.

— Какое дело?

— Иди домой и можешь начинать книги. Я задержусь минут на двадцать, не больше, — наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, но Келли прижимает ладонь к моим губам.

— Куда ты идешь, Фостер?

Вспышка страха в ее глазах мелькает лишь на секунду, но этого достаточно, чтобы понять: мы все еще не достигли стадии абсолютного доверия. Но, с другой стороны, я же сам это скрываю, так что о каком доверии может идти речь?

— Мне нужно зайти в банк. Это по поводу...

Келли ждет, и я не виню ее за то, что не дает мне возможности увильнуть. Я бы тоже не дал.

— ...по поводу отца.

Она кивает и берет меня под руку.

— Тогда пошли.

— Келли...

Она смотрит на меня с улыбкой.

— Куда ты, туда и я.

Я обреченно стону, но, ведя нас в сторону банка и надеясь, что еще не слишком поздно для банковского перевода, чувствую себя чуточку менее одиноким, когда она держит меня под руку.

Келли

Я стою у входа в банк и через стекло наблюдаю, как Фостер пожимает клерку⁴ руку. Улыбается, а я гадаю, что же он задумал. Искренне хочется уважать его право на личное пространство, позволить самому разбираться с делами отца. Однако подозрение не дает покоя: скорее всего, Фостер ежемесячно переводит старику деньги, помогая оставаться на плаву. Я даже не знаю, где живет его отец, но Фостер держится с сотрудником банка так дружелюбно, будто бывает здесь постоянно. Впрочем, не исключено, что тот просто фанат «Кольтс».

Но внутри все сильнее поднимается нервозность: насколько еще стоит ослабить поводок, прежде чем потребую выложить карты на стол? Сколько еще тайн Фостер собирается скрывать?

Да и, если честно, какая теперь разница? Я и так уже слишком глубоко увязла.

Разбитое сердце неизбежно.

Келли

Прошла уже неделя с тех пор, как Фостер ездил в банк. Я все ждала, что он заговорит об этом, но так ничего и не услышала. Вообще-то, это не мое дело, и не стоит совать нос, хотя я бы многое отдала, чтобы он открылся.

Но неспособность впустить меня в свою жизнь никак не умерила жажду этого мужчины.

На следующей неделе прием у врача на сроке в двадцать недель, но всю неделю его не будет – у команды выездная серия из нескольких игр подряд.

Никак не могу устроиться поудобнее в постели. Я уже засыпала с Фостером на диване, но мы еще ни разу не нарушали правило «не спать в одной кровати». И даже если кажется, что прямо сейчас это стало бы лучшим лекарством от бессонницы, я ни за что не попрошу его об этом первой.

Я ворочаюсь с боку на бок, моля мозг отключиться и позволить мне уснуть, но тут в здании снова срабатывает сигнализация.

Этого не случалось уже давно, и с той самой ночи, когда я познакомилась с Купером, ничего об этом не слышала. Понятия не имею, встречались ли парни с Купером после того случая.

Я приоткрываю дверь спальни. Фостер уже у входной двери, на ходу всовывая ноги в шлепанцы.

— Это должно прекратиться.

Я выхожу из комнаты и прохожу половину пути, прежде чем соображаю развернуться и захватить свитшот. Хоть на улице и жара, после прошлого раза хочется одеться поприличнее.

— У меня есть, — как будто предвидя это, Фостер протягивает свой свитшот с логотипом «Чикаго Кольтс».

— Режим собственника? — выхватываю толстовку из его рук.

— Больше никакого дерьма от «Гриззлис».

— И от «Фэлконс»?

— И от них тоже, — он качает головой.

Сирена продолжает истошно вопить.

Фостер потирает затылок.

— Мне рано вставать на автобус, так что надеюсь, это не затянется на всю ночь.

Пока мы выходим из квартиры, сирена умолкает, а спустившись на первый этаж, обнаруживаем, что Деккер и Истон уже там.

Абсолютное дежавю, за исключением объяснения Истона, который сбегает по ступенькам навстречу.

— Просто какая-то девица. Пыталась вскрыть калитку монтировкой. Руби заметила ее, когда закрывала бар.

Я рада, что хотя бы не придется ждать ни копов, ни Купера.

— Ну что тут скажешь? Я просто неотразим, — Истон расплывается в улыбке.

— Отлично. Увидимся утром, ублюдки, — бросает Фостер, поворачивается и придерживает для меня дверь.

— Зачетный мерч, Келли, — улыбка Истона становится еще шире.

Фостер закатывает глаза, и мы поднимаемся обратно. Зайдя в квартиру, он закрывает дверь и поворачивает замок. Я снимаю свитшот и протягиваю ему.

Он качает головой.

— Оставь себе.

Мы замираем в прихожей, глядя друг на друга, и ни один из нас не торопится расходиться по комнатам.

Я не хочу заниматься сексом, но безумно хочу быть рядом с ним, даже если это нарушит все правила.

Но раз Фостер молчит, не вижу смысла продолжать гляделки.

— Ну, спокойной ночи, — машу рукой, как полная идиотка, и направляюсь к себе.

— Я тут подумал...

Останавливаюсь и разворачиваюсь.

Он продолжает:

— В смысле, меня не будет целую неделю, и...

— Ну да...

Я буду скучать по тебе как сумасшедшая. А ты по мне?

— Как думаешь... то есть... — он зарывается обеими руками в волосы, а затем оставляет их на затылке, вытягивая грудную клетку. — Ну... я никогда не спал с женщиной. В смысле, просто спал. Уроки распространяются на такое?

При мысли о том, чтобы провести с ним целую ночь в одной постели, все внутри вспыхивает радостью.

Губы сами собой растягиваются в легкую улыбку.

— Думаю, с этим я смогу помочь.

Он вытягивает руку, показывая, чтобы я шла в его комнату первой. Я иду, Фостер следует за мной.

— Для начала ты должен откинуть одеяло.

Он тянется мимо меня и отворачивает край одеяла. Я забираюсь в постель и отодвигаюсь на другую половину.

— Теперь ложишься следом и укрываешь.

Он так и делает. Матрас прогибается под его весом.

— А теперь поворачиваешься и прижимаешь меня к себе, чтобы быть «большой ложкой».

Он придвигается вплотную, обнимает меня за талию и притягивает к себе так, что наши тела идеально совпадают.

— Вот так?

На секунду у меня пропадает голос.

— Идеально.

Мы лежим, сплетясь в один кокон, и если раньше не спалось, то теперь шансы уснуть и вовсе равны нулю. Подушки пахнут им, и, зажатая в горячих, сильных объятиях, чувствую себя в абсолютной безопасности – как никогда в жизни. Его рука скользит к моему животу и начинает медленно поглаживать округлость.