Фостер толкает калитку и выходит наружу, даже не потрудившись посмотреть по сторонам.

— Как я и думал: никого. Кроме гребаных соседей, — он резко разворачивается, и ворота с лязгом захлопываются за его спиной. — А теперь моя фотка без футболки разлетится по интернету примерно через десять секунд.

— Зато ты сделал доброе дело. Осчастливил кучу женщин, — я каким-то чудом сдерживаюсь, чтобы не засмеяться.

Его грудь тяжело вздымается, а я виновато пожимаю плечами – мол, сорян.

— Вы довольны, миссис Кавана?

На подколку Истона Фостер отвечает лишь недовольным рыком.

— Миссис Кавана уже существует, и, думаю, она бы мигом надрала мне задницу, так что остыньте.

Вскоре появляются копы, а за ними и сам Купер Райс. Матерь божья, ну и красавчик. Неудивительно, что рекламные контракты сыплются на него даже после завершения карьеры.

Когда с полицейскими все улажено, мы остаемся болтать по нашу сторону ворот, подальше от любопытных глаз.

— Я, пожалуй, поеду обратно к жене, она только что вернулась с работы. Но позже хотел бы обсудить все детальнее. За те годы, что сдаю дом, такого еще не было. Так что покопайтесь в памяти, вспомните имена подозрительных личностей, и мы встретимся поболтать, — его взгляд падает на мой свитшот, и он склоняет голову набок. — А вы у нас кто?

— О, это Келли Карлайл, — представляет меня Истон. — Младшая сестра Хейса Карлайла.

Купер тычет пальцем в Фостера.

— Я думал, ты въехал в его квартиру.

— Так и есть, — Фостер не спешит пускаться в объяснения.

— Я здесь временно. Буду жить, пока, эм... — даже не знаю, как закончить эту фразу.

Купер поднимает руки в примирительном жесте.

— Не мое дело. Но вот жутко интересно, как на вас оказалась любимая толстовка Майлза.

Я прикусываю губу.

— Э-э-э... нашла ее в шкафу.

Он шумно выдыхает.

— Он годами ныл из-за этой кофты. Мы все по очереди выслушивали обвинения в краже.

— Стоило бы ее вернуть, правда, Куп? — Истон красноречиво кивает, призывая его согласиться.

— А вот и нет. Будет прикольно лишний раз его подколоть.

— Сомневаюсь. Его жене вряд ли понравится, что ее носит другая женщина, — Деккер многозначительно смотрит на Купера.

— А ты что скажешь? — Купер переводит взгляд на Фостера. — Хочешь, чтобы она ее отдала?

— Терпеть не могу эту тряпку, но она ее не снимет.

— Прошу прощения, — я обвожу взглядом всех четверых спортсменов. — Эгоисты вы недоделанные. Я никому не принадлежу, — стягиваю свитшот, оставаясь в одной футболке и боксерах, которые, надо признать, мало что скрывают.

— Господи, Келли, — Фостер вырывает у меня из рук толстовку и швыряет ее Куперу. — Довольны? А мы идем спать, — он хватает меня за руку и тащит вверх по лестнице.

— Какие пещерные замашки, Жнец, — доносится вслед смешок Истона.

— Уверен, ее это только отталкивает! — кричит Деккер.

— Моя жена наваляла бы вам. Кучка самоуверенных мудаков, так и не научившихся хорошо себя вести с женщинами, — бросает Купер, прежде чем мы скрываемся из виду.

Добравшись до этажа, Фостер яростно тычет пальцем в панель, пока дверь не поддается.

Оказавшись в безопасности квартиры, я резко разворачиваюсь к нему.

— Не смей вести себя так, будто я твоя собственность.

— Ты вообще видела свою футболку? — он кивает на мою грудь.

Я опускаю взгляд: футболка белая, и да... слегка просвечивает. Не самый удачный лук, но я все равно имею право носить то, что хочу. Скрещиваю руки на груди, вызывающе отставляю бедро и смотрю на него в упор.

— Я не собираюсь извиняться, — он скидывает шлепанцы.

— А придется, иначе проснешься от того, что я вылью тебе на голову ведро ледяной воды.

Он демонстративно хватается за промежность прямо поверх серых треников.

— А тебе бы понравилось, если бы я торчал в компании трех женщин, и они могли бы в деталях рассмотреть контуры моего члена?

Я бы, наверное, просто встала перед ним, загораживая обзор. Но сейчас не об этом.

— Это должно заставить меня ревновать? — я машу пальцем между нами. — Мы не вместе.

Он хмурится.

— Господи, Келли, не веди себя так.

— Как «так»? Я не твоя, а ты не мой.

Он хищно надвигается на меня, и я инстинктивно пячусь, пока не вжимаюсь спиной в стену. Фостер упирается руками в стену по обе стороны от моей головы, отрезая путь к отступлению, и наклоняется так близко, что горячее дыхание обжигает мне губы.

— Сейчас я прозвучу как полный мудак, — предупреждает он, будто это что-то новенькое, — и я не собираюсь за это извиняться, — его взгляд дикий, и я затаив дыхание жду, что же он выдаст. — Ты моя.

Пульс сбивается. Я запрокидываю голову, и тонув голубых омутах. Его плечи опускаются вместе с шумным выдохом, который так долго сдерживал. И сейчас в нем нет ни капли собственничества – Фостер выглядит скорее сломленным. Будто ненавидит себя за то, как сильно этого хочет. Я невольно выгибаю спину ему навстречу, потому что, боже, шанс на вторую попытку звучит дьявольски соблазнительно.

Но затем его взгляд падает на мой живот, и страсть на лице сменяется чем-то другим. Чем-то пугающе похожим на панику.

— По крайней мере, пока не родится ребенок.

Похоже, ведро ледяной воды только что вылили на меня.

Фостер

Жаль, что машин времени не существует. Мне бы чертовски хотелось вернуться в тот день, когда подкупил Келли, уговорив ко мне переехать, и забрать слова обратно. Границы между нами размыты донельзя, и переступаем их каждую секунду, что проводим вместе.

Я вымолил второй шанс переспать с ней – и все ради того, чтобы довести до оргазма. Какого дьявола? Я готовил ей пасту по семейному рецепту, а во время вчерашней выходки в духе пещерного человека и вовсе заявил, что она принадлежит мне? Господи. Уверен, попытка спасти положение, списав все на заботу о ребенке, выглядела прозрачнее некуда.

Но позволить Истону или Деккеру пялиться на очертания ее груди – нет, это исключено. И я вовсе не оправдываю поведение. Я и так прекрасно знаю, что она заслуживает парня куда лучше.

А теперь нам предстоит выступить единым фронтом и после игры объявить Хейсу, что я обрюхатил его сестру. Уехал из Сиэтла, чтобы упростить жизнь, а в итоге вляпался в такой пожар, какого в биографии еще не случалось.

Я поднимаюсь, собираясь уходить из дагаута после матча, и горло сжимает спазмом: пришло время во всем признаться Хейсу. После последнего аута, когда я спускался с горки, Келли едва заметно кивнула.

Вот теперь все всерьез. И если повезет, Хейс взбесится так, что выжжет из меня чертово влечение к сестре каленым железом.

— Ты совсем в мысли ушел, — Дрю пристраивается рядом. — Выглядел паршиво. Повезло, что я вырвал нам очко в восьмом иннинге. Дал тебе перевести дух, пока не облажался в девятом. Что, стареющая рука побаливает?

Я резко разворачиваюсь, хватаю его за грудки и со всей дури впечатываю в стену.

— Эй, эй, полегче! — кричат за спиной сокомандники.

Истон и Хейс тут же бросаются разнимать нас. Хейс упирается ладонями мне в грудь, а Истон оттаскивает Дрю в сторону.

— Ты когда-нибудь научишься вовремя закрывать пасть? — бросает Истон. — Пора бы уже уяснить, что такое командный дух, придурок.

Он выталкивает Дрю из дагаута в сторону раздевалки.

Я порываюсь идти следом, но Хейс останавливает.

— Послушай, дружище, что происходит? Ты сегодня сам не свой, мрачнее тучи. Я понимаю, ты не выспался из-за чертовой сигнализации, но, может, дело в чем-то еще?

Не сигнализация мешала спать, а мысли о его полуголой сестре в соседней комнате.

— Все в норме. Просто этому кретину давно пора вправить мозги, чтобы жизнь медом не казалась.

Подкалывать друг друга – это нормально. Подшучивать – обычное дело. Но Дрю метил прямо по больным местам, и я хочу, чтобы духу его не было в этой команде.