И теперь, когда тревога за малыша отступила, на первый план вылезла маниакальная одержимость Фостера тем, что я не испытала оргазм, и настойчивые предложения устроить «работу над ошибками».

Это просто смешно. В смысле, мы вообще-то занимаемся благородным делом – ведем себя как ответственные взрослые ради будущего ребенка. Нам нельзя спать вместе, но, если честно... я бы с радостью послала всю эту взрослость к черту и позволила себе немного безрассудства.

Я безумно благодарна организму за то, как протекает беременность. Легкая тошнота, мучившая меня поначалу, прошла. И с того самого вечера, когда Фостер приготовил мне ужин, только и думаю о том, каково это – опуститься перед ним на колени, положить руки на бедра и медленно стянуть серые треники, наблюдая, как его взгляд становится диким. Ради меня. Довести такого мужчину, как он, до грани потери контроля – все равно что получить золотую медаль.

На моем надгробии напишут: «Келли Карлайл – дочь, сестра, мать. Та самая женщина, из-за которой Фостер Дэвис расколол кварцевую столешницу, когда она сделала ему минет».

Уф.

Я переворачиваюсь на другой бок, пытаясь устроиться поудобнее, но в голове крутятся картинки того, как Фостер никуда не торопится, выкладываясь по полной, лишь бы убедиться, что я кончу не один раз. Трудно не фантазировать о том, на что способны эти большие руки и длинные пальцы. Как бы это ощущалось, если бы он...

Квартиру пронзает пронзительный вой сигнализации. Я сажусь в кровати, озираясь по сторонам, словно в спальню кто-то вломился.

Неужели кто-то пытается перелезть через ворота?

Я скидываю одеяло и на цыпочках крадусь, чтобы не выдать своего присутствия. Я, конечно, не хочу быть стервой, но пусть уж лучше нападут на здоровенного татуированного бейсболиста. У меня тут, знаете ли, важная миссия – я человека ращу.

Дверь со скрипом приоткрывается, и в комнату пробивается тусклый свет. Я лихорадочно озираюсь в поисках хоть какого-то оружия, но ничего не нахожу, поэтому просто хватаю подушку и прикрываю ей живот.

В дверном проеме появляется голова Фостера.

— Сиди в комнате и запрись, — он резко захлопывает дверь.

— Стой! — кричу я и бросаюсь следом.

Фостер – без футболки, в спортивных штанах – как раз всовывает ноги в шлепанцы у входной двери.

— Ты вообще когда-нибудь слушаешь, что тебе говорят?

Я игнорирую его командный тон.

— Что происходит?

— Сработала сигналка внизу. Наверное, кто-то попытался перелезть через ворота.

Я несусь в спальню, хватаю с кресла свитшот и выхожу обратно в гостиную. Здесь, в квартире, мне гораздо спокойнее – вряд ли грабители уже добрались до нашего этажа.

— Я же сказал: сиди в комнате.

— С тобой мне безопаснее, чем одной, — я сую ноги в туфли прямо у порога, подпрыгивая на месте, чтобы натянуть задники. Обычно, если нужно просто забрать почту, я надеваю шлепанцы Фостера.

Он замирает и сверлит меня взглядом, демонстрируя сногсшибательный пресс. Я жду, что он начнет спорить или вступит в перепалку. Я ни за что не останусь одна.

— Ладно. Но за ворота не выходишь.

Я отдаю ему честь.

— Есть, сэр.

Он недовольно фыркает, открывает дверь, осматривает коридор налево и направо, а затем жестом велит следовать за ним – прям как два морских котика на задании.

Снаружи вой сигнализации бьет по ушам еще сильнее.

Истон и Деккер уже торчат внизу у лестницы. Истон яростно тычет в кнопки на панели, но сирена и не думает замолкать. Я накидываю капюшон и зажимаю уши руками, пока мы спускаемся к ним.

— Черт, ты че, забыл код? — орет Деккер, пытаясь перекричать пронзительный визг.

— С хера ли мне помнить код от сигналки? — Истон снова набирает комбинацию, но безрезультатно.

— С того хера, что она орала уже дважды за последний месяц! — Деккер кидает злобный взгляд на Фостера.

Я поворачиваюсь к Фостеру с вопросительным взглядом: я ничего такого не слышала. И с какой стати Деккер вообще винит Фостера?

В конце концов Деккер вводит правильный код, и оглушительный вой стихает.

У Истона звонит телефон, и он отходит в сторонку.

— Да, Куп... ага, Деккер уже вырубил, но я не в курсе, сбой это или что... — он слушает и согласно кивает.

— И когда это она срабатывала? — спрашиваю у Фостера.

Он не сводит глаз с Истона, но отвечает.

— Днем. Тебя оба раза не было дома. Руби сказала, и она же звонила Куперу.

Взгляд Деккера падает на мой свитшот, затем он косится на Фостера.

— Даже не спрашивай, — бурчит Фостер.

— Что? — перевожу растерянный взгляд с одного на другого.

— Ты живешь с игроком «Кольтс», — как само собой разумеющееся заявляет Фостер.

— И твои соседи – игроки «Кольтс», — добавляет Деккер.

— И твой брат тоже играет за «Кольтс», — подытоживает Истон. Видимо, уже закончил болтать по телефону. — Но Купер точно обрадуется, когда тебя увидит.

— Купер приедет? — спрашивает Деккер.

— Ага, охранная компания ему уже позвонила, и на этот раз едут копы, так что Куперу нужно подписать бумажки.

— Какой еще Купер? — снова обвожу их взглядом, и вдруг все трое как по команде уставляются на мой свитшот. Недоумение только растет.

— Купер Райс. Квотербек «Гриззлис», — поясняет Фостер.

— А-а-а... припоминаю, Хейс вроде говорил, что этот дом принадлежит ему.

Деккер закатывает глаза.

Я сажусь на бетонные ступеньки и натягиваю свитшот на колени.

— Ну он удобный, окей? И кто-то его тут бросил. Но не волнуйтесь, вас я все равно люблю больше, — я невинно хлопаю ресницами.

Они по очереди переглядываются и качают головами.

— Ну и кто из вас пойдет за ворота проверять, ломится кто-нибудь или нет? — я поднимаю брови.

Они таращатся так, будто у меня окончательно отмерла последняя извилина.

— Никто, — Фостер прислоняется к ближайшей стене и скрещивает ноги в лодыжках.

— Что, испугались? — подначиваю я.

— Нихера подобного, — хмурится Истон.

— И в мыслях не было, — мотает головой Деккер.

Фостер вообще не удостаивает меня ответом.

— Надо же, а я думала, вы в драку полезете за право первым навалять взломщику.

— Или взломщице, — вставляет Фостер и, когда я поворачиваюсь к нему, в упор смотрит на Деккера. — Я знаю, Келли, ты считаешь этих двоих белыми и пушистыми, но они...

— Завтра игра, — отрезает Деккер. — И женщины, с которыми я сплю, не пытаются вломиться в дом. Это больше по твоей части.

Фостер фыркает.

— Ну да, вечно я во всем виноват, скажи, Дек?

— Так, хорош. Мы единый фронт. Я пойду проверю, а вы прикроете мне спину, — Истон решительно направляется к воротам. Из одежды на нем только баскетбольные шорты, и я почти уверена, что под ними ничего нет. Если там и правда женщина – она слюной подавится.

Я спрыгиваю со ступенек.

— Буду твоим напарником.

Кто-то дергает меня за капюшон и тянет назад. Я впечатываюсь спиной в твердую грудь.

— Еще чего, — хрипло и до чертиков сексуально шепчет на ухо Фостер.

— Ну а вы-то вообще ничего не делаете! Ваша репутация трещит по швам.

Истон оборачивается и скрещивает руки на груди.

— Это еще почему?

Я пожимаю плечами.

— Ну, знаете... хоккеисты и футболисты – такие суровые и брутальные. А бейсболисты... ну... нет.

Фостер обходит меня и встает в один ряд с парнями. Теперь все трое сверлят меня взглядами: Истон скрестил руки, Фостер упер руки в бока, а Деккер потирает затылок.

— Не хотела обидеть. Просто вырвалось. Я к тому, что Майлз Кавана уже давно был бы за этими воротами.

Истон и Деккер синхронно поворачиваются к Фостеру.

— Чего? — у него желваки ходят ходуном.

— Это все твоя вина. Она живет с тобой, разгуливает в его толстовке, а теперь еще и заявляет, что он круче! — Истон всплескивает руками.

Фостер со свистом выдыхает и чеканит к воротам. Истон и Деккер – следом.

Я самодовольно ухмыляюсь. Как же легко задеть их эго и взять на слабо.