Я смеюсь и тепло ей улыбаюсь.

Лейтон тычет в меня пальцем.

— Однажды и ты такой будешь.

— Ой, вряд ли. В общем... — рассказываю о Фостере и о том, каким потрясающим он был. О том, какой невероятный оргазм я испытала, когда он сделал кунилингус, и о том, как терпеливо и с пониманием ко всему отнесся.

— Фостер Дэвис? — она указывает в сторону поля, хотя тот сидит где-то в буллпене.

— Единственный и неповторимый.

— Я знала, что он неплохой парень, просто нужно было немного сгладить острые углы.

— Но потом он написал... Короче, Фостер хочет... — оглядываюсь, убеждаясь, что никто не подслушивает. — Ты не должна никому рассказывать.

Она изображает, как закрывает рот на замок и выбрасывает ключ.

Я вздрагиваю.

— Так, ты явно проводишь слишком много времени с моей мамой.

— Ну, по крайней мере, Хейс не ловит ключ и не прячет в карман.

— Пока что, — меня слегка пугает перспектива, что Лейтон превратится в мою мать. Я обожаю эту женщину, но... — Короче, он хочет, чтобы я давала уроки секса.

Ее лоб прорезают морщинки.

— Ему они нужны?

— Нет. Клянусь, проблема только во мне, но Фостер утверждает, что у него нет опыта...

Она смеется.

Я сурово щурюсь.

— ...опыта никуда не торопиться с женщиной. Не то чтобы у него был недостаток в партнершах.

— Поняла. А куда подевалось «мы просто вместе воспитываем ребенка»?

— Видимо, теперь мы вместе воспитываем ребенка и спим друг с другом?

Но она не улыбается. Наоборот, глубоко вдыхает, прежде чем ответить:

— Будь осторожна, Келли.

От ее слов, подтверждающих, что идея и правда так себе, хот-дог падает в желудок тяжелым камнем.

— В этот раз все по-другому. Понимаешь, я заранее знаю правила игры. Это просто секс, а как только родится ребенок, мы оба вольны идти своей дорогой и делать что хотим. Я съеду, и мы останемся хорошими друзьями.

— Друзьями? — она смотрит на меня с выражением «ну-ну, конечно».

— Да, — кладу руку ей на предплечье, пытаясь убедить скорее себя.

Конечно, у меня и самой есть сомнения на этот счет, но будем честны: после рождения малыша жизнь еще очень долго не будет принадлежать мне. Не будет времени ходить на свидания и искать парня для серьезных отношений. А я усвоила: именно надежда ведет к разбитому сердцу. Если не буду питать иллюзий, что Фостер изменится, то со мной все будет в порядке.

— Не уверена, что...

— Все будет хорошо. Честно. В смысле, Фостер Дэвис не из тех, кто дает ложные надежды, так что никаких милых бойфрендских замашек не предвидится. Все строго ради взаимного удовольствия. Будем наслаждаться процессом, пока заботы о малыше не поглотят с головой, — я кладу ладонь на живот.

Она ничего не говорит, но лицо красноречивее слов. Мне не хочется слушать ее сомнения, поэтому меняю тему.

— Я говорила, что уже перешла на штаны с резинкой? — провожу руками по животу, натягивая футболку, чтобы она увидела округлость.

— Ой, Келли! — ее рука тут же ложится на живот. — Уже видно!

— Совсем чуть-чуть, но да... каждый раз, проходя мимо зеркала, я зависаю. Внутри меня человек. Разве это не безумие?

Она смеется и обнимает меня.

— Не дождусь, когда с ним познакомлюсь.

— А я бы с удовольствием отложила сами роды. Теперь все чаще думаю о том, что ему или ей придется как-то оттуда выбираться. Пути назад нет. И это еще одна причина спать с Фостером – после родов вагина, возможно, уже никогда не станет прежней.

Она крепко сжимает меня в объятиях.

— Все будет хорошо. Миллионы женщин проходили через это.

— Говорит акушерка.

Мы обе смеемся. И хотя Лейтон не одобряет мой план, после разговора становится гораздо легче. Мы давненько так не общались. Ничто не поднимает настроение так, как девичьи посиделки.

В конце концов возвращаемся на свои места. Фостер выходит на горку в девятом иннинге, чтобы сделать два последних аута. Он то и дело бросает взгляды на трибуны, и я сильно сомневаюсь, что высматривает меня. Он даже не спрашивал, приду ли я.

В итоге пропускает раннера на базу, а затем позволяет выбить дабл. Выход явно не задался, и он вообще перестает смотреть в нашу сторону. Следующий отбивающий отправляет мяч прямо в ловушку Деккеру. Затем Фостер выбивает последнего бэттера страйк-аутом, завершая игру победой «Кольтс» с перевесом в два рана.

— Отличное начало серии против «Колорадо», — отмечаю я.

Лейтон болтает с кем-то из болельщиков по соседству.

Когда мы вливаемся в поток людей на лестнице, чтобы подняться к выходу, какая-то женщина дотрагивается до моей руки.

— Келли Карлайл?

Выглядит она очень мило. Примерно моего роста, чуть выше среднего для женщины. Брюнетка с короткой стрижкой. Но именно глаза выдают, кто передо мной.

— Здравствуйте, меня зовут Анжела... Анжела Дэвис.

Не остается ничего другого, кроме как идти рядом с ней по ступеням.

— Я...

— Мама Деккера и Фостера. У него ваши глаза.

Она кивает, и на ее глаза – те самые, точно такого же голубого оттенка, как у сына, – наворачиваются слезы. Я абсолютно ничего не знаю об их ситуации, кроме того, что Фостер уехал с отцом, когда ему было одиннадцать.

— Я просто хотела... — ее взгляд опускается на мой живот. — Сказать: поздравляю. Я слышала новости, и Деккер подтвердил. Не уверена, что...

На верхней площадке ждет Лейтон. Не знаю, замечает ли она что-то в моем лице, но тут же подлетает и берет под руку.

— Нам пора идти, — она очаровательно улыбается Анжеле. — Простите, что похищаю ее.

Это стандартная уловка на случай, когда кто-то узнает в нас родственников игроков и фанаты хотят поболтать подольше.

— Эм... вы здесь проездом? — никогда раньше не видела Анжелу, хотя в прошлом году редко бывала на матчах из-за подкаст-тура.

— Думаю переехать, — отвечает она. — Так что идите. Уверена, мы еще увидимся.

Я киваю, а Лейтон машет ей на прощание.

— Уверена, что да. Хорошего вечера! — она тянет меня за собой, а я едва переставляю ноги по асфальту. — Ты побледнела. Тебе плохо?

— Это была мама Фостера.

Она резко останавливается и оглядывается через плечо.

— Что ж, вряд ли это к добру.

И тут меня накрывает. Проблема вовсе не в «уроках секса». Проблема в том, что неделями я шаг за шагом подбиралась к Фостеру все ближе... а его мать только что напомнила, что в Фостере есть глубины, до которых никогда не смогу дотянуться.

Фостер

Я выхожу со стадиона после пресс-конференции, оставляя всех позади. Обещал Келли, что второй урок проведем завтра, но раз мы победили, надеюсь уговорить ее позаниматься сразу по приходе домой. Я чувствую, как вдоль позвоночника уже ползет знакомый колючий зуд; если не выкину из головы лишнее, то сорвусь, и тогда характер точно заставит меня натворить дел, о которых после пожалею.

— Фостер! — окликает Деккер, но я не сбавляю шагу. Заранее знаю, о чем он хочет спросить. — Да ладно, мужик. Просто выслушай.

Я останавливаюсь у самого выхода из раздевалки, хотя разумнее было бы просто уйти. Разговор не сулит ничего хорошего.

Я разворачиваюсь.

Деккер стоит без футболки.

— Новости она уже узнала.

Я удивлен, что он сразу решил взять быка за рога.

— Рад за нее, — бросаю и снова отворачиваюсь, собираясь уходить.

— Она все-таки бабушка.

Я резко разворачиваюсь обратно.

— А ты, когда родится ребенок, тоже готов будешь принять отца как дедушку? Станешь звать его на праздники и дни рождения? Может, еще и нянчиться доверишь?

Он вздрагивает.

Вот именно. Как, черт возьми, Деккер себе это представляет?

Я оказался совершенно не готов к тому, что, выйдя на горку и высматривая Келли на трибунах, внезапно наткнусь на ее взгляд.

— Это совсем другое, да ты и сам прекрасно знаешь, — возражает он.