— Отлично, — Келли передает мне сумочку и встает на весы в коридоре.

Голова идет кругом. Оказаться бы сейчас с Келли наедине. На самом деле до смерти хочется соблазнить ее, чтобы доказать: я способен довести женщину до оргазма. Среди многих женщин она – досадное исключение, а не правило. А может, с кем-то меня путает? Был у нее оргазм. Я уверен.

Медсестра проводит нас в кабинет; они с Келли вовсю обсуждают погоду – мол, нет ничего лучше весны в Чикаго, разве что Рождество. Я лишь невнятно поддакиваю, а Келли то и дело бросает на меня многозначительные взгляды в духе «соберись уже, тряпка».

Наконец медсестра оставляет нас одних, вручив Келли чертову накидку.

— Время отвернуться, — Келли спрыгивает с кушетки.

Я послушно отворачиваюсь.

— Ты ведь шутишь, да? Решила окончательно довести меня до белого каления?

Она фыркает.

— Мы все еще об этой статье?

Я уже порывался обернуться, но вовремя вспоминаю: Келли полуголая.

— Да, все еще обсуждаем тот факт, что ты не кончила, когда мы трахались.

— Грубо звучит. Мы вообще-то ребенка ждем, если ты забыл.

Я закатываю глаза, хоть она этого и не видит.

— Келли, мы занимались сексом в туалете ночного клуба. Мы именно что трахались.

— Я лишь к тому, что ребенку об этом знать не обязательно.

— Да не собираюсь я рассказывать... — я мотаю головой. — Серьезно, что ли, не кончила? — в голосе проскальзывают почти жалобные нотки отчаявшегося человека.

— Ой, как ты расстроился. Ладно, можешь поворачиваться.

Я поворачиваюсь, и все мысли мигом вылетают из головы: на коленях у Келли дурацкая бумажная пеленка, одежду она не положила на стул, а протягивает мне.

— Положишь на стул, пожалуйста?

Я забираю вещи и аккуратно их складываю.

— Колись.

Она вся как-то ежится, будто пытаясь утечь сквозь пальцы.

— Не хочу я. Это неважно.

— Нет, важно, — отрезаю я.

— Да пустяки. Ты не единственный мужчина, с кем я не дошла до финиша. Таких хватало... В смысле, не то, чтобы их было прямо много. Это я преувеличила...

— Мне плевать, со сколькими парнями ты спала, Келли. Но не плевать на то, обеспечил ли гребаный оргазм.

Она поднимает голову.

— Ладно. Нет.

Келли вываливает это как что-то само собой разумеющееся. Будто и правда ерунда.

— Черт, — я раздосадованно морщусь и сжимаю затылок.

Складывается ощущение, будто я просто ее поимел, чтобы разрядиться. Неужели Келли все время об этом думала? Я свое, в отличие от нее, получил. И если это не признак того, что я эгоистичный ублюдок, то уж и не знаю, что им станет. Ничем не лучше собственного папаши...

— Справедливости ради, мы торопились.

Обычно у меня с женщинами все и происходит на скорую руку. Я не из тех, кто привык смаковать момент... О дьявол. Я снова хватаюсь за журнал и – надо же – натыкаюсь на очередную цифру статистики, бьющую наотмашь по больному.

Восемьдесят один процент женщин достигает оргазма при мастурбации.

Вот оно, черным по белому, специально для таких «героев», не способных довести женщину до пика. Мы им, выходит, и даром не сдались.

— Ты и впрямь не на шутку завелся, Фостер. Слушай, ты просто заботился о своем удовольствии. Это нормально.

И снова в голове набатом бьет: «эгоистичный ублюдок».

Я произношу ее имя подчеркнуто спокойно, хотя внутри все клокочет.

— Нет, совсем не нормально, что я не довел тебя до оргазма.

Неужели Келли привыкла раз за разом разочаровываться в мужчинах? Может, поэтому и выстроила вокруг себя глухие стены? Неужели дошло до того, что в постели она даже не рассчитывает на результат?

Келли закатывает глаза.

— Ведешь себя как типичный «альфач», будто я в порошок сотру твою репутацию. Давай так: это будет наш маленький секрет. Я никому не скажу, но...

Я глубоко вдыхаю.

— Что «но»?

— Просто... я, скорее всего, не единственная, — она неопределенно пожимает плечами.

У меня отваливается челюсть, а из легких будто выкачали воздух. Словно со всей дури заехали по яйцам.

— То есть ты всерьез полагаешь, будто где-то в сети есть форум «Фостер Дэвис – полный ноль в постели», где бывшие смакуют, какой я паршивый любовник?

Она смеется.

— Кто-то тут явно о себе слишком высокого мнения, — Келли шевелится, и в пустой комнате отчетливо слышится шорох смятой простыни. — Нет никакого форума. По крайней мере, я его не искала.

Я встаю прямо перед ней, вынуждая смотреть мне в глаза.

— Значит, все прошло паршиво? Ты просто ждала, когда я наконец закончу?

Келли качает головой, и – будь проклята эта улыбка – до чего же она милая. Жаль, что я слишком злюсь на самого себя, чтобы оценить ее по достоинству.

— Так, остынь, — улыбка гаснет, словно она читает мои мысли. — Между нами ведь летели искры? Когда только-только перестали ругаться и ты прижал меня к стене. Было по-настоящему горячо. Но потом, когда переместились в туалет...

Я низко опускаю голову и, сжав пальцами переносицу, шумно выдыхаю.

— Ты отлично целуешься, — произносит она, будто пытаясь подсластить пилюлю. — И уверена, будь у нас побольше времени... Ты просто слишком спешил.

Я зажмуриваюсь до боли.

— Даже не представляешь, как сильно хочется повалить тебя на кровать и довести до оргазма.

— Что ж, этому не бывать.

— Я задолжал тебе оргазм.

Келли смеется, и так громко, что снаружи наверняка слышно каждое слово.

— Ничего ты мне не должен.

Я подаюсь к ней, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от бедер, тонкая простыня шуршит под руками.

— Келли, ты меня просто уничтожила.

— Прости, — она выглядит искренне расстроенной и касается ладонями моих щек. — Это не такая уж большая проблема.

— Пожалуйста, хватит повторять.

Она склоняет голову набок, и мы замираем, глядя друг другу в глаза.

— Ты что, просишь дать шанс реабилитироваться? У нас ведь платонические отношения, мы просто друзья. Без обязательств и сложностей, помнишь?

Я отрицательно качаю головой.

— Сейчас мне на это глубоко плевать.

— Вспомнишь сразу, как только кончишь.

— После того как кончишь ты.

Она усмехается.

— Ладно, иди присядь. Обсудим после визита врача.

Опять Келли возводит стены. Хотя после вчерашней ночи мы оба понимаем: все и так держится на честном слове, на тонкой, истертой ниточке.

— Одна ночь. Без обязательств. Один повтор.

Глаза Келли расширяются, и она судорожно вдыхает воздух. Но не отказывается.

— Фостер... — даже в голосе не слышится отказа.

— Только скажи.

— И все ради того, чтобы ты мог что-то доказать?

— Да.

Врать бессмысленно. Дело не только в желании доказать, что я способен довести ее до пика. Хочется показать: не всякий мужик – эгоистичный ублюдок, готовый ее разочаровать. Келли стоит и времени, и внимания.

— Я...

Раздается стук, и дверь распахивается.

— Простите, ребята, — в палату заходит доктор Амато и тут же осекается. — Ой, мне лучше зайти попозже..?

— Нет, мы просто разговариваем, — Келли слегка толкает меня в грудь.

Я выпрямляюсь и отхожу к стулу. Скорее всего, она никогда не примет мое предложение. Я и сам не до конца понимаю, какого черта это так задевает, но мысль о том, что Келли навсегда запомнит меня посредственным любовником, не дает покоя.

В жизни бывали ошибки и пострашнее, чем перспектива переспать с Келли Карлайл во второй раз.

Келли

Я лежу в кровати, положив руку на живот, и чувствую огромное облегчение: доктор Амато подтвердила, что беременность протекает отлично. Не то чтобы я подозревала какие-то проблемы, но однажды поздно вечером, пока Фостер был на выезде, сдуру начиталась ответов на «Реддите». Там советовали не радоваться раньше времени – мол, до двенадцатой недели может случиться всякое.