Уверен, она спрашивает об оргазме, но я невольно проецирую вопрос на ее место в моей жизни. Я издаю прерывистый смешок.

— Нет.

Взгляд смягчается.

— Вот и славно, — она легонько хлопает меня по заднице. — А теперь пора на игру.

Келли отступает, но я ловлю ее за руку, притягиваю к себе и целую в последний раз.

— Будешь на трибунах? — спрашиваю я, и так зная ответ, но сегодня это почему-то кажется чертовски важным.

— Буду ждать, когда из динамиков загремит песня Оззи Осборна.

Я прижимаюсь лбом к ее, не в силах сдержать улыбку. Начинаю желать по-настоящему опасных вещей, но не могу заставить себя отказаться от них – даже если все это лишь на время.

В квартире раздается резкий звон домофона.

— Кажется, тебя вызывают, — говорит она.

Я отстраняюсь, жадно оглядывая Келли в синем кружевном белье.

— Ты ведь наденешь его вечером? Чтобы я мог снять самостоятельно.

— Нужен урок, как правильно раздевать женщину?

— Да, я вечно путаюсь в деталях.

Келли смеется.

— Что ж, вынуждена расстроить, но трусики сейчас насквозь мокрые. Мне точно стоит их сменить.

Кровь снова приливает к паху.

— Черт, Келли, у меня опять встал.

Она смеется и направляется к выходу, задерживаясь в дверях.

— Удачи, Жнец, — она подмигивает, и я прикусываю губу, провожая ее взглядом.

Джакс ошибался. Я не просто увлекся – я одержим.

Келли

Я как раз подхожу к «Уэббер-филду», когда в сумочке начинает вибрировать телефон.

Лейтон: Опаздываю, но скоро буду... на случай, если увидишь Хейса

Я: Передам ему, если подойдет к ограждению

Лейтон: Спасибо. Я ему написала, но он, наверное, разминает питчеров

Я: Без проблем. Не торопись

По пути к месту прихватываю у продавца крендель с сыром и воду. Обычно Лейтон уже ждет на трибуне. Мои родители уехали в отпуск, но клятвенно пообещали вернуться к приему на двадцатой неделе и остаться в городе до самых родов. Я пыталась убедить их, что в этом нет необходимости, но было велено не спорить.

Глядя на четыре пустующих кресла, я быстро начинаю скучать. В этом вся проблема, да? Терпеть не могу одиночество.

И тут замечаю, что прямо передо мной сидит дочь менеджера со своей дочкой лет семи. Учитывая, что я сестра Хейса, а теперь еще и мать будущего ребенка Фостера, наверное, стоит представиться. Тем более, что они тоже скучают одни.

Я легонько хлопаю ее по плечу. Она оборачивается и тут же расплывается в улыбке. Одета в стиле кэжуал, но тот самый кэжуал, который так и кричит о богатстве. Дорогие вещи, а дизайнерская сумочка – просто ходячая неоновая вывеска «У меня куча денег».

— Здравствуй. Я Келли Карлайл. Сестра Хейса.

Ее дочурка отрывается от раскраски и поднимает на меня глаза.

— Привет, — она встает и протягивает руку. — Пенелопа Рипли. А это Хейзел, — она кладет руку на плечо дочери. — Поздоровайся.

— Привет, — Хейзел машет ручкой и возвращается к занятию. У нее такие же золотисто-русые волосы, как у мамы – длинные и прямые, и такая же фарфоровая кожа с персиковым румянцем на щеках.

— Мы впервые сидим на этих местах, — говорит Пенелопа. — Обычно смотрим игры из вип-ложи, но Хейзел захотела посидеть вместе с фанатами.

Я улыбаюсь.

— Бывает шумновато.

Она смеется.

— Если честно, я недолюбливаю обычные трибуны только потому, что фанаты порой не стесняются в выражениях в адрес моего отца. А у меня есть дурная привычка включать режим «дочь-альфа-самка» и бросаться на его защиту, — она кивает в сторону Хейзел. — Но стараюсь быть хорошим примером для подражания.

— О, понимаю. Однажды я чуть не вцепилась в волосы женщине, которая поливала грязью Хейса. Но теперь делегирую эти бои Лейтон. Она его невеста и, кстати, скоро должна подойти.

Она удивленно откидывает голову.

— А я уже знакома с Лейтон. Мы пересекались. Это еще одна причина, почему Хейзел хотела сидеть здесь. У них же есть дети, верно?

Я киваю.

— Ей точно понравится Монро. Она тоже обожает раскраски, — говорю это больше для Хейзел, но та смотрит на маму.

— Мы только переехали. Переезд дался нелегко, — признается Пенелопа. — Я всегда думала, что в детстве дружба завязывается сама собой, а вот с возрастом становится сложнее, — она смотрит на поле – видимо, высматривает отца.

— Боже, прости, что опоздала! — по ступенькам сбегает Лейтон, увешанная тремя сумками.

— А где Лейк? — спрашиваю, заметив только Монро и Линкольна.

— Сегодня слишком крута для бейсбола, — Лейтон закатывает глаза и плюхается рядом со мной. — О, Пенелопа! Решила спуститься к простолюдинам? — она со смехом вскакивает и обнимает ее.

— Решили понизить планку и посмотреть, как тут у вас, внизу, живется, — судя по ее улыбке, это шутка, и Лейтон смеется.

— Да я шучу. Монро, помнишь Хейзел? — Лейтон сбрасывает сумки и достает раскраски Монро.

Девочки здороваются и тут же отворачиваются друг от друга.

Пенелопа и Лейтон обмениваются красноречивыми взглядами: «И как заставить их общаться?».

— Хотите посмотреть поближе? — спрашиваю девочек. — Иногда игроки подходят прямо к сетке.

Я встаю, беру Монро за руку и веду вниз по проходу. Мы останавливаемся на ряд ниже, ожидая Хейзел. Пенелопа ее подбадривает, и в конце концов Хейзел, протиснувшись мимо уже сидящих зрителей, присоединяется к нам.

Как и ожидалось, по пути в дагаут к нам подходят Истон и Деккер.

— Заводишь новых друзей, Монро? — Истон подмигивает ей.

Она пожимает плечами. Обычно у Монро рот не закрывается ни на секунду. Понятия не имею, почему сегодня воды в рот набрала. Я думала, она уже все уши Хейзел прожужжит.

— Вы же знаете Хейзел, — кладу руку девочке на макушку.

Деккер протягивает кулак, чтобы отбить «пятюню», но Хейзел не реагирует.

Линкольн спешит на помощь.

— Смотри, вот так, — он выставляет кулачок, и Деккер легонько бьет по нему своим.

Деккер по-прежнему держит кулак вытянутым, и Хейзел нерешительно стукается о него своим.

— Вот, молодец.

— Ну рассказывай, кто твой любимый игрок? — спрашивает Истон у Хейзел.

— И почему для тебя все – сплошное соревнование? — укоризненно качаю головой.

— Ну, ты разбила мне сердце и решила родить ребенка от Фостера. Теперь ищу признания везде, где только могу.

Я склоняю голову и провожу рукой по животу, который растет не по дням, а по часам.

— Как мило.

Он подмигивает.

— И я так думаю... Жаль, твой парень сейчас в буллпене. Я слышал, это из-за тебя он утром опоздал.

— Ничего подобного, — щеки обдает жаром.

— Переборщили с моющим средством для посудомойки? Клянусь, если мыльная пена протечет ко мне в квартиру, мало не покажется.

Я облегченно выдыхаю, радуясь, что Фостер не из тех, кто треплется о похождениях.

— Расслабься, уже все починили.

Парни немного болтают с Хейзел, Линкольном и Монро, спрашивая, ждут ли они игру. Я замечаю, что Хейзел все еще очень тихая, а инициативу в разговоре берет на себя Линкольн. Когда мы наконец прощаемся и возвращаемся на свои места, Пенелопа перебирается на наш ряд. Лейтон усаживает Монро и Хейзел прямо перед нами.

— Спасибо. Может, если они будут сидеть вместе, она хоть немного разговорится, — говорит Пенелопа. — Я как раз рассказывала Келли, что переезд дался нелегко, но...

Мы с Лейтон понимающе киваем.

— Серьезные перемены в жизни – это всегда тяжело, — Лейтон похлопывает Пенелопу по колену. — В прошлом году я потеряла двоюродную сестру и стала опекуном этих двоих и их старшей сестры. Пришлось ко многому привыкать.

Глаза Пенелопы округляются.

Лейтон продолжает:

— Они отлично справляются. Путь был не из легких, но мы потихоньку разбираемся. Просто иногда на это требуется больше времени, чем хотелось бы.