— Я не стану притворяться, — шепчет она.

— Вот и хорошо, — целую ее в лоб, и поцелуй звучит как клятва.

Я спускаюсь ниже, не убирая рук, – надеюсь, что касания послужат ей якорем. Ловлю каждое мимолетное выражение лица, боясь пропустить малейший намек на то, что ей не в радость, или заметить, что Келли снова уходит в себя. Ее пальцы зарываются в волосы – поначалу робко, но затем увереннее, словно ища опору.

Раздвинув бедра плечами, обхватываю ягодицы руками и притягиваю ее к себе, прижимаясь губами к самой нежной плоти. Вдыхаю аромат и дразняще провожу кончиком языка по клитору.

— Хорошо... — выдыхает она едва слышно.

— Поговори со мной. Вот так? — провожу языком по самому ее естеству – чувствую вкус и, чего уж там, собственный. И пусть я жду времени, когда смогу ощущать лишь ее чистый вкус, то, как мы сейчас смешиваемся, заставляет член твердеть еще сильнее.

Она сильнее сжимает пальцы.

— Медленнее.

Я сглатываю; в груди щемит от ее искренности.

Я полностью сосредоточен на ней, на том, что Келли говорит, на том, как меняется ее дыхание при каждом движении. Не тороплюсь. Главное сейчас – сохранять ясность рассудка и не раствориться окончательно, чтобы не сбиться с курса. По крайней мере, пока она не расслабится.

Рука Келли в волосах подрагивает, но затем замирает. Другой рукой она нащупывает ладонь, переплетает наши пальцы и крепко сжимает.

Во мне что-то меняется. В груди поселяется тягучая тяжесть.

Я поднимаю взгляд: она смотрит на меня широко распахнутыми, влажными глазами, будто не веря, что я все еще здесь, с ней.

— Фостер... — шепчет она так, словно не уверена, вправе ли сейчас называть меня по имени.

— Я с тобой.

Ее дыхание становится прерывистым. Келли ведет бедрами и издает тихий звук, прошибающий меня насквозь. Затем зажмуривается и резко качает головой.

— Нет, нет, я не могу... — она с трудом сглатывает. — Все без толку.

Я тут же останавливаюсь. Было бы проще выйти на поле при полной загрузке баз в самом низу девятого иннинга в седьмом матче серии, чем видеть, как она закрывается.

— Эй, — говорю я. — Посмотри на меня.

Келли распахивает глаза.

— Ты идеальна. Мы никуда не спешим. Я готов вылизывать тебя хоть всю ночь напролет.

На ее губах мелькает подобие улыбки, но тут же сменяется дрожью.

— Ненавижу, что это так тяжело дается.

— А я нет, — честно отвечаю. — Ненавижу скорее саму мысль о том, что кто-то заставил тебя поверить, будто все должно быть просто или что с тобой что-то не так.

Келли судорожно выдыхает.

— Просто... продолжай.

— Придется подчиниться, — подмигиваю и расплываюсь в улыбке.

Она смеется, а я припадаю губами к клитору, лаская языком твердый бугорок. Келли вцепляется в волосы – не тянет, просто держится, словно ища опору. Я завожу руку ей между ног и обвожу кончиком пальца самый вход.

— Да, боже, как хорошо, — она издает звук, по которому понимаю: мы на верном пути. — Введи его.

Я повинуюсь.

— Не отрывайся от клитора. Только слегка надавливай.

Я легко скольжу языком по набухшей плоти.

— Добавь еще палец.

Я следую указаниям, и Келли начинает ерзать, выгибаясь на постели. Если сейчас ее упущу, клянусь богом, собственноручно себя кастрирую.

— Изогни их. Вверх... глубже... — она отпускает голову и сжимает в кулаках одеяло.

Чем ближе Келли к разрядке, тем сильнее твердеет член.

— Вот так. Соси.

Я – лишь покорный слуга, готовый исполнить любую ее прихоть.

— Сейчас... черт, как же хорошо. Твой язык... пальцы... Боже, Фостер...

Руки вновь зарываются в волосы, она прижимает меня к себе, вовсю двигая бедрами и используя тело ради собственного удовольствия.

Ничего сексуальнее я в жизни не видел.

Наконец кульминация наступает. Если это имитация, Келли пора вручать «Оскар». То, как меняется лицо, как мертвой хваткой впиваются пальцы, как она шепчет мое имя – будто я самое дорогое, что есть у нее в мире. Каким же кретином я оказался, когда решил, что тем вечером она кончила.

Я пережидаю эти волны вместе с ней, пока Келли не отпускает волосы и не замирает на простынях, пытаясь отдышаться.

Когда поднимаюсь, взгляд у Келли затуманен, губы приоткрыты, на щеках горит румянец. Она чертовски сексуальна, прекрасна, и во мне словно что-то отмыкается от осознания, что к нынешнему состоянию причастен я.

Я провожу большим пальцем по нижней губе.

— Ты даже не представляешь, насколько это было сексуально.

Келли издает короткий, прерывистый смешок.

— Что ж. Поздравляю. Ты справился.

Я улыбаюсь, и улыбка совсем не похожа на ту самоуверенную ухмылку, к которой привык. Она мягче. Такая больше подошла бы Деккеру, а не мне.

— Мы справились.

— Спасибо, Фостер. За то, что не пожалел времени.

Я смотрю на стену над ее головой и пытаюсь унять бешено колотящееся сердце. Ведь в этом и заключался весь смысл, верно? Чтобы она поняла, что достойна внимания.

— Нужно было доказать, на что способен, — произношу я. Хочется признаться, какие чувства пробудил во мне этот вечер, но мы не пара. Мы – будущие родители, которым, по всей видимости, иногда полагаются уроки секса.

Келли расслабленно прижимается ко мне, и на мгновение накрывает паническое желание отстраниться, но я лишь целую ее в макушку.

Понятия не имею, как теперь вернуться к тому, что было раньше. Кажется, это уже невозможно.

Фостер

Мы переодеваемся перед игрой. Я должен валиться с ног от усталости после прошлой ночи. И вовсе не от того, чем мы занимались с Келли, а из-за того, что потом полночи лежал без сна, прокручивая все в голове.

В конце концов она встала и ушла из спальни под предлогом того, что не может спать в одной постели с кем-то еще. Но бьюсь об заклад, она так же гоняет мысли.

Прошлой ночью был не просто секс. По крайней мере, ничего подобного я раньше не испытывал. А то, как она доверилась, признавшись, что ей нужно... Но, даже после этого, вопросов осталось куда больше, чем ответов.

— Эй, Жнец, есть вопрос, — кричит Истон от своего шкафчика.

Все шкафчики находятся в одном ряду. С краю Хейс, потом я, Деккер, а за ним Истон. Не знаю, кому пришла в голову гениальная мысль поселить меня рядом с Деккером, но мы как-то справляемся.

— Лучше не спрашивай, — осаживает его Деккер.

Держу пари, они уже втихаря перетерли детали того, как и когда Келли залетела, так что нетрудно догадаться, о чем пойдет речь. Я знал, что разговор неизбежен.

— В данном случае я, пожалуй, солидарен. Давайте не забывать, что речь о моей сестре, — Хейс застегивает защиту на груди.

— Да ладно. Нам же всем интересно. Либо они мутили у меня за спиной, либо это и вовсе произошло прямо под носом, — Истон застегивает цепочку на шее.

Я красноречиво смотрю на Истона.

— Давай проясним одну вещь. Это ты пытался с ней замутить, но так и не преуспел.

Это правда. Мы с Истоном устроили негласное соревнование, кто первым затащит Келли в постель. Я ввязался чисто из азарта, но вообще-то не планировал доводить дело до конца. К тому же был уверен, что Келли ни один из нас не нужен, а уж тем более я – по крайней мере, до той самой ночи. Обычные пацанские понты.

— Просто скажи, когда это было, — не унимается Истон. — И для протокола: ты с ней тоже не мутил. Это была ошибка на одну ночь.

— Ошибка? — Хейс бросает на меня быстрый взгляд.

Я качаю головой. Это не было ошибкой. Может, поначалу по дурости так и думал, но теперь... Черт, я даже сам не могу переварить произошедшее с Келли. Раньше у меня в жизни не возникало желания проводить с женщиной каждую свободную минуту.

— Хорош воду мутить, — обрывает его Деккер, завязывая шнурки на бутсах.

— Обычно это по моей части, но сейчас все иначе. Исключительно неподдельное любопытство, — Истон встает и поворачивается к нам, уперев руки в бока.