Каким-то образом я прижимаю Келли к себе еще крепче и накрываю ее губы своими. Поцелуй начинается невинно, но, как и ожидал, быстро перерастает в отчаянный, потому что мне ее всегда мало. В голове воют сирены тревоги, но плевать. Я не хочу выныривать, чтобы вдохнуть воздуха.

— Ой.

Мы резко отрываемся друг от друга.

В начале коридора стоит Фрэнки.

— Джакс торчит желание, — она ухмыляется и скрывается за дверью женского туалета.

Келли утыкается лбом мне в плечо.

— Сейчас я выгляжу дико непрофессионально.

Из-за угла выруливает Джакс и замирает, увидев нас.

— О, вы тоже здесь. Фрэнки потеряла линзу – мы сейчас вернемся, — он ныряет в ту же дверь, за которой скрылась Фрэнки, и щелкает замком.

— Думаю, твоя репутация спасена.

Мы оба смеемся и направляемся обратно к столику. Я переплетаю пальцы с пальцами Келли, и она не вырывает руку. И это делает меня до одури счастливым, пусть все и временно.

Фостер

Я как раз собираюсь на игру, когда в дверь спальни раздается стук.

— Войди, — стою спиной к двери, застыв перед брошенной на комод спортивной сумкой.

Дверь со скрипом приоткрывается.

— Скоро уходишь?

— Ага, минут через пять. А что? — закидываю в сумку чистую рубашку. Игра домашняя, так что много вещей не нужно – только переодеться. После матча мы все вместе собираемся на ужин.

— Надеялась застать тебя дома, — Келли обнимает меня со спины, смыкая руки на талии и пальцами нащупывая пуговицу на джинсах.

— Ты что творишь? — наблюдаю за тем, как ловко и уверенно Келли расправляется с пуговицей и молнией.

— Повернись, — шепчет она.

Я поворачиваюсь к ней лицом, и член каменеет рекордно быстро.

Черт.

— Келли, — едва не задыхаюсь, произнося ее имя.

Успеваю лишь мельком окинуть ее взглядом: она стоит в комплекте синего белья, и, пожалуй, самое соблазнительное в этом образе то, как над краем трусиков аппетитно округляется животик.

Келли опускается на колени и заглядывает мне в глаза.

— Ты оказался таким прилежным учеником... Думаю, заслужил награду.

Подцепив пальцами пояс джинсов, она тянет их вниз по ногам.

— Это что-то вроде «золотой звезды» за успехи? — запускаю руку в волосы, убирая пряди с лица: не хочу упустить ни единого мгновения.

— Продолжай в том же духе, и можешь рассчитывать на целую россыпь звезд, — она проводит ладонью по боксерам, не сводя с меня глаз. — Тебе как удобнее: сидя или стоя?

Я касаюсь ее лица, проводя большим пальцем по нижней губе.

— Не хочу расстраивать, но делай что вздумается – я в любом случае не стану жаловаться. Тело устроено довольно примитивно.

Она тихонько смеется, покусывая подушечку пальца. Келли часто так делает, и всякий раз член невольно вздрагивает.

— Значит, стоя, — решает она и стягивает пояс боксеров, оставляя их под яичками.

То, как она смотрит на член, лишает всякого самообладания. Кажется, Келли буквально жаждет ощутить его вкус, и это пробуждает что-то первобытное.

Она обхватывает меня ладонью, и все тело мгновенно натягивается, словно струна; каждая мышца каменеет. Я тяжело сглатываю и судорожно ищу, за что бы ухватиться.

Келли поднимает взгляд, и от выражения ее лица перехватывает дыхание. Желание сделать это, доставить мне удовольствие – все читается предельно ясно. Она и понятия не имеет, как чертовски возбуждающе выглядит на колени, когда член находится всего в паре сантиметров от ее губ.

— Келли... — выдыхаю, но голос срывается, превращаясь в придушенный стон.

Она перехватывает член поудобнее, едва нажимая при каждом движении, и голова откидывается назад. С губ срывается стон. По коже пробегают мурашки, а сердце пускается вскачь.

Келли действует с терпением, граничащим с жестокостью – настолько мучительно медленно двигается. Но я не жалуюсь: пусть оттягивает развязку сколько вздумается.

Я снова опускаю взгляд – желание видеть ее слишком непреодолимо, – но тут же об этом жалею. Она высовывает кончик языка, и стоит провести им по стволу, как я зажмуриваюсь.

Черт возьми.

— Посмотри на меня.

Я слушаюсь. Взгляд прикован ко мне; Келли изучает меня так же, как я ее, когда мы вместе – высматривает, что заставляет дрожать, что приносит наслаждение. Хотя могла бы делать что угодно, и мне бы все равно понравилось, она хочет убедиться, что я в восторге. Хочет научиться доставлять мне удовольствие. И это чертовски сексуально.

Я запускаю пальцы ей в волосы, осторожно собирая в кулак. Другой рукой упираюсь в край комода и вцепляюсь в него так сильно, что начинают ныть костяшки.

Келли стонет, не выпуская член изо рта, и я окончательно теряю голову. Дыхание становится тяжелым, когда она целиком заглатывает головку, и губы плотно обхватывают плоть.

Слишком быстро горячее прикосновение исчезает, но она продолжает ласкать меня рукой.

— Скажи, если хочешь, чтобы я делала как-то иначе, — тихо произносит она. Кажется, готова передать контроль мне, даже не подозревая, насколько возбуждает то, как она сама верховодит процессом.

— Не хочу.

В больших карих глазах вспыхивает удовлетворение, и Келли продолжает, все так же не спеша. В голове становится пусто. Для меня не существует ничего, кроме нее – ладони, рта, влаги и издаваемых звуков.

Черт. По звукам кажется, будто Келли получает не меньше удовольствия, чем я. Хотя точно знаю, что это не так.

Напряжение в паху нарастает слишком быстро. Я деревенею, пытаясь притормозить, растянуть мгновение, потому что не хочу, чтобы этот момент заканчивался.

— Келли, — предупреждаю, задыхаясь.

Она поднимает взгляд, продолжая сжимать основание и дразнить губами.

Келли заглатывает член глубже. Я сильнее сжимаю волосы, чувствуя, как по спине когтями скребет отчаяние. Бедра невольно подаются вперед, а пальцы впиваются в угол комода так, что дерево жалобно скрипит.

— Твою мать.

Очертания комнаты плывут, пульс зашкаливает, по позвоночнику скатываются капли пота. Костяшки пальцев побелели. Я едва держусь на ногах, наблюдая за тем, как она управляется – так уверенно, будто занималась этим годами.

Заставляю себя смотреть куда угодно, только не на Келли, но желание видеть ее берет верх. И когда опускаю взгляд и встречаюсь с кроткими оленьими глазами, устремленными на меня, в груди что-то болезненно екает.

Это больше не просто секс.

Каким же дураком оказался, считая все происходящее между нами обычной сделкой. Потому что уже думаю о том, как заберу ее отсюда, уложу в постель и вылижу. Сделаю так, чтобы она получила свое. И это совсем на меня не похоже. Келли нащупала нечто такое, о существовании которого я и не подозревал.

Эта мысль окончательно что-то ломает.

Я теряю контроль.

Голова откидывается, грудь ходит ходуном, а каждый нерв в теле вспыхивает, словно перегруженная электросеть.

— Я сейчас... — предупреждаю, но она не останавливается, продолжая доводить меня до края. — Черт... Келли... о боже... — бормочу что-то несвязное, пока мышцы в паху не сжимаются. Дергаюсь вперед, в сотый раз упираясь руками в край комода, чтобы не упасть.

Разрядка мощной волной пробегает по телу; Келли не шевелится, принимая все в себя. Когда оргазм ослабевает, она слизывает капли, глядя на меня затуманенными из-под тяжелых век глазами.

Я обнаруживаю себя в той же позе: одна рука на комоде, другая в ее волосах.

Келли медленно поднимается. Ладони скользят по бедрам к талии; на мгновение она прижимается щекой к моему животу, оставляя дорожку поцелуев на пути вверх.

Я окончательно пропал. Отрицать очевидное больше невозможно.

Я кладу ладонь ей на затылок, целую и чувствую на языке собственный вкус. Келли прерывает поцелуй слишком быстро, мне это совсем не по нраву.

— Ты в порядке?