— Чего только не придумают, — Фостер продолжает брать вещи и класть обратно, и каждая следующая ставит его в тупик все больше.

— Спасибо, Салли. Для тех, кто становится родителями впервые, это все слишком сложно, но вы очень помогли, — дарю ей улыбку, надеясь, что та выглядит искренней.

— Разумеется, оставлю осмотреться, но, если понадоблюсь – зовите, — она смотрит на Фостера, и ее взгляд кажется несколько хищным.

Меня так и подмывает зарычать и оскалить зубы. Это еще что за новости?

Фостер ничего не замечает, легонько толкая пальцем мобиль.

— Эй, — он поворачивается, когда Салли наконец уходит. — Я не хочу ничего бейсбольного.

Я замираю, но Фостер продолжает рассматривать товары, и я иду следом.

— Что?

— Никакой бейсбольной атрибутики для кроватки или на стенах. Ничего, связанного с бейсболом, окей?

Фостер пытается пойти дальше, но я перехватываю его за запястье и тяну обратно к себе.

— Почему?

Он косится в сторону Салли. К счастью, звонит телефон, и она отходит, чтобы ответить. В этот момент мне уже плевать, что она наверняка докладывает кому-то на том конце провода, что мы в магазине.

— Потому что не собираюсь ничего навязывать ребенку.

Я хмурюсь.

— Но ты ведь любишь бейсбол, разве нет?

У меня еще нет четкого представления, какой должна быть детская, но то, что питчер Высшей лиги не хочет видеть бейсбольную атрибутику в комнате ребенка, выбивает меня из колеи.

— Люблю. Но так было не всегда. И я не хочу, чтобы он или она чувствовали, будто обязаны любить что-то только потому, что это люблю я.

По тону ясно: для Фостера это действительно важно. И я решаю, что это не та битва, в которой стоит участвовать, поэтому киваю.

— Ладно, никакого бейсбола. Но, чтобы ты знал, куча людей наверняка будет дарить нам подарки на бейсбольную тематику.

Он пожимает плечами.

— И пусть. Но сами мы такого покупать не будем.

Это явно не подходящее место, чтобы вытягивать подробности, так что я отпускаю тему. Меньше всего нужно, чтобы Салли сплетничала о нас с подружками еще больше, чем и так уже собирается.

— Что купим? Коляску? Кроватку? Полагаю, понадобится по две штуки всего, но я вот о чем подумал: может, тебе стоит остаться на какое-то время после рождения малыша? У меня как раз начнется межсезонье, и мы могли бы справляться со всем вместе, — он обнимает меня и притягивает к себе. — К тому же, мне могут понадобиться дополнительные уроки.

Я отстраняюсь и смотрю на него снизу вверх.

— Во-первых, думаю, твои дни в качестве ученика близятся к завершению. А во-вторых, ты же в курсе, что после родов мне нельзя будет заниматься сексом как минимум шесть недель, так?

Он опускает взгляд туда, где мы соприкасаемся телами.

— Серьезно? Наверное, в этом есть логика. Из тебя все-таки выходит целый человек.

Меня передергивает.

— Даже не напоминай.

Я игнорирую мерзкий голосок в голове, шепчущий, что это единственное, чего он от меня хочет.

Мы оба обводим взглядом магазин, а затем смотрим друг на друга.

— Пообедаем? — произносим хором.

Игнорируем ли мы наше будущее и неизбежное? О да. У нас вообще есть склонность игнорировать многое из того, что ожидает впереди. Настанет день, когда придется посмотреть правде в глаза, но этот день явно не сегодня.

Фостер

Рядом с Келли разум словно перестает фильтровать мысли – они вылетают изо рта раньше, чем успеваю что-либо осознать.

Сказать, что не желаю и слышать о бейсболе, – все равно что размахивать красной тряпкой. В этот раз она не стала давить. Отступила, но стоит быть начеку: Келли обязательно спросит вновь.

Мы пообедали в маленьком мексиканском ресторанчике, где тортильи пекут сами. Сюда я точно вернусь. Место просто потрясающее.

Сейчас возвращаемся к кондоминиуму, но у белого здания с крупными зелеными буквами «Книжная лавка "Последняя глава"» она останавливается.

— Хочешь заняться жуткой банальщиной? Купим справочники имен, выделим понравившиеся и сравним? — лицо Келли сияет, и у меня нет ни единого шанса отказать.

— Только ради тебя.

Она расплывается в еще более широкой улыбке и, самодовольно выпрямившись, направляется к входу. Я тянусь через плечо и открываю перед ней дверь, пропуская внутрь.

— Какая прелесть, — она подходит к столу-витрине и принимается рассматривать книги.

Я никогда особо не читал. Отец к этому не подталкивал. Даже вдохновляющих историй об успехах бейсболистов в руки не давал. Учеба всегда стояла на втором месте после бейсбола. Черт, да все в этой жизни служило лишь фоном.

— Здравствуйте, добро пожаловать в «Последнюю главу», — приветствует смуглая длинноволосая женщина в очках, расставляющая книги по полкам.

— Добрый день, — иду следом за Келли.

— Мы ищем книги с именами для детей, — говорит она, поглаживая живот, будто женщина могла и не заметить ее положения.

— О, простите, но у нас магазин исключительно любовных романов.

— Только романов? — Келли бросает на меня короткий взгляд. — Не знала, что такие магазины вообще существуют. Спасибо, мы просто осмотримся.

— Если возникнут вопросы или понадобятся рекомендации, меня зовут Аманда, — она поворачивается ко мне. — Спортивные романы вон там, — и указывает направление.

Келли поворачивается к стене, где, судя по всему, отмечены все мыслимые категории жанра. Она замирает в нерешительности, не зная, с чего начать.

— Спасибо. Тут здорово.

Я решаю все же дойти до спортивной секции – потяну время, пока она не закончит.

— Смотри не влюбись в какого-нибудь выдуманного мужика, когда дома есть я, — бросаю ей.

Келли лишь отмахивается и уходит вглубь книжных рядов.

Дверь магазина распахивается. Я оборачиваюсь и с изумлением вижу, как входят Коннор Нильсон с женой, Элоизой.

Черт, а еще казалось, что у Келли живот растет. Элоиза же выглядит так, будто вот-вот разродится.

— Элоиза! — Аманда спешит навстречу, и они обнимаются, насколько позволяет живот.

Коннор провожает жену взглядом, но, заметив мой интерес, усмехается.

— Вот уж встреча, да? — он подходит и протягивает руку.

— Наслаждаешься межсезоньем? — спрашиваю я, отвечая на рукопожатие.

— Решил прикупить чтива, раз уж Элоизе прописали постельный режим до самых родов. Для нее книжный – это «место силы», так что решили заглянуть перед возвращением домой, — он хлопает меня по плечу и косится на полку со спортивными романами, которую я только что изучал. — Не думал, что ты любитель романтики.

— Да нет. Моя... — запинаюсь, не зная, как обозначить Келли. От «матери ребенка» воротит. А «подруга» – совсем не про нас.

Коннор, должно быть, замечает заминку, потому что снова смеется.

— Сестра Карлайла, верно?

Я киваю, благодарный за лазейку.

— Она где-то там, — машу большим пальцем в ту сторону, где скрылась Келли.

— Дать совет? Не вздумай ревновать ее к какому-нибудь книжному парню. Если роман окажется стоящим, ты только выиграешь, — он подмигивает, и я выдавливаю смешок.

Коннор и все «Фэлконс» – отличные парни. Иногда мы пересекаемся в подсобке «Пипер», и там всегда весело. Как рассказывал Хейс, они с Деккером и Истоном въехали в соседние дома после того, как Коннор, Твити и Роуэн съехали. Все трое хоккеистов купили жилье на той же улице, что и Генри Хенсли, и теперь живут по соседству, вместе растя детей. Я и представить себе не могу такой близости с товарищами по команде.

— Надеюсь, ты не рассчитываешь найти книгу про бейсбол? — он указывает на стеллаж у стены.

Я поворачиваюсь, чтобы рассмотреть обложки, и быстро понимаю, что на большинстве красуются хоккеисты. Один за другим сплошной хоккей. То шайба, то клюшка.

— Что за дела? — я поднимаю руку. — Эй, Аманда, можно тебя на секунду?