И о чем я только думала?

Что стану той самой, ради кого Фостер Дэвис изменится? С чего вообще это взяла? Уж точно не прежний опыт в выборе парней должен был внушить такую уверенность.

Спустись на землю, Келли.

— Ах да, чуть не забыл, — бросает он вскользь, продолжая выгружать товар на ленту. — Я нашел тебе первого гостя.

— Правда? — и снова воспаряю к облакам. — А ты шустрый.

— Оставим это между нами, ладно? — он подмигивает.

Я смеюсь. Пока мы расплачиваемся, возвращаемся домой и расставляем продукты по местам, не покидает ощущение, будто мы – настоящая пара.

Земля вызывает Келли.

Хьюстон, у нас проблемы.

Келли

— То есть он просто взял и перевез тебя к себе? — Лекс оглядывает квартиру с придирчивостью детектива, расследующего дело о пропаже человека.

— После того, как обнаружили Джерри в моем нижнем белье – да.

Она замирает и переводит взгляд на барную стойку, где я готовлюсь к встрече с сегодняшним гостем.

— Сколько раз я говорила про этого Бродягу?

Мы настраиваем аппаратуру для гостьи, которую нашел Фостер, и я до сих пор не могу в это поверить. Я даже Лекс еще ничего не сказала – хочу увидеть ее реакцию вживую.

— Откуда было знать, что ему так нравится мое кружевное белье? — меня снова передергивает от одного воспоминания.

— И теперь ты живешь со Жнецом, — она расплывается в широкой улыбке и заглядывает в его спальню. — Ты убираешься? Это типа бартер? Он пускает тебя пожить, а ты заправляешь ему постель?

— Что? Нет!

— Значит, у него есть домработница, — Лекс забирается на барный стул и отнимает у меня микрофон, чтобы закрепить его как надо – не зря же она технарь.

— Он ничего не говорил, да и я никого не видела. Думаю, он просто сам по себе аккуратный.

— Только никому не рассказывай. Разрушишь парню репутацию, — смеется она, доставая из бездонной сумки бесконечные микрофоны, камеры и провода.

— Думаешь, он не может быть чистоплотным?

Лекс смотрит на меня с неподдельным интересом, словно пытаясь понять, с чего вдруг я так рьяно его защищаю. Чувствую себя загнанной в угол: как выпутаться из этого так, чтобы она не догадалась, что Фостер совсем не такой, каким его привыкли считать?

Она поднимает руку.

— Ладно, пропущу мимо ушей тот факт, что ты звучишь как обиженная девушка, защищающая своего парня. Я просто говорю, что педантичный, аккуратный и организованный «плохой парень» – это оксюморон. Разве я не права?

Чувствую, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Я думала о том же самом, когда переехала. Каждый день, возвращаясь домой, он забирает почту, и та никогда не валяется на столешнице. Фостер перебирает ее прямо на ходу: спам – в мусорку, остальное – куда-то в комнату. Он никогда не ложится спать, оставив в раковине грязную посуду. Даже чашку из-под кофе сразу убирает в посудомойку.

— Видимо, не все люди такие, какими кажутся, — я пожимаю плечами. — Я за курткой, и выдвигаемся.

Я спешу в комнату, надеясь, что на лбу не написано: «Фостер Дэвис понемногу растапливает ту часть моего сердца, которую предпочитала держать в вечной мерзлоте».

— Ну давай, делай вид, что я поверила. А теперь колись, кто гость.

Я останавливаюсь в дверях, просовывая руки в рукава куртки.

— Готова?

Я в таком предвкушении, что даже Лейтон еще ничего не сказала – на случай, если бы у Фостера не выгорело. Не была готова к ее жалости и расспросам.

Лекс закатывает глаза.

— Хватит тянуть кота за хвост.

— Марен Хейл, — мои глаза сияют, а улыбка становится еще шире.

— Вау. Фостер реально договорился с Марен Хейл?

Марен была безумно популярным инфлюенсером. До нынешнего мужа она была обручена с профессиональным бейсболистом и транслировала подготовку к свадьбе в сеть – казалось, за этим следит вся страна. Так что, когда жених бросил ее прямо у алтаря, это прогремело на всю страну.

Она на какое-то время ушла из соцсетей, но теперь вернулась, и сияет еще ярче: все восхищаются тем, с каким достоинством она пережила публичное унижение.

Я киваю и пулей пересекаю комнату.

— Именно.

— Они спали до того, как она вышла за Илая Хейла?

Я замираю, потянувшись за сумочкой. Об этом как-то не подумала. Насколько я знаю, Илай Хейл и Фостер никогда не играли за одну команду. Илай никогда не играл в Сиэтле – уж это я бы точно знала, ведь там играл Хейс. Неужели Фостер реально устроил интервью с женщиной, с которой спал?

— Без понятия.

— Прости, что проткнула шарик с надписью «долго и счастливо». Надо было сначала подумать, а потом открывать рот, — Лекс подхватывает аппаратуру. По лицу видно: ей и впрямь неловко.

— О чем ты?

— О том, как вы играете в семью. Не ври, что твое воображение еще не нарисовало совместное будущее, — она открывает входную дверь.

Я могла бы выдать Лекс кучу аргументов в ответ, но сейчас совершенно не хочется копаться в себе.

— Нельзя опаздывать. Пошли.

— Как скажешь, босс.

Я благодарна Лекс за эту передышку. Мы выходим из квартиры и спускаемся по лестнице.

— Я попросила ее встретиться возле «Пипер», — говорю, толкая калитку.

— Хочешь, чтобы она сбежала еще до начала интервью? Руби – не лучший комитет по встрече гостей.

Выйдя за ворота, я поворачиваюсь к Лекс и замечаю на фасаде новенькую табличку «Дагаут» с приклеенным белым листком. На нем красуется надпись: «Жнецу».

Лекс приподнимает листок и читает вслух:

— «Жнец, я отчаянно жажду, чтобы твой слайдер вошел в меня глубоко и жестко», — она делает вид, что ее сейчас стошнит, и прилепляет записку обратно.

Я едва сдерживаю порыв сорвать бумажку и порвать в клочья. Или, что еще хуже, написать в ответ, что он занят.

Хотя он совершенно точно не занят.

— Да уж, по таким посланиям я не скучала.

Мы поворачиваемся и видим Марен Хейл: она стоит прямо возле бара.

В жизни она такая же свежая и ослепительно красивая, как и в соцсетях. Темно-русые волосы кажутся растрепанными, но при этом все равно выглядят как идеальная укладка. Золотое кольцо в носу и отсутствие макияжа делают ее моложе своих лет. На ней простые джинсы, футболка и удобные кроссовки.

Марен отходит от двери.

— Келли, верно?

— Да. Прошу прощения, вы давно ждете? — сокращаю расстояние между нами, а Лекс, бросив взгляд на записку, следует за мной.

— Нет, но вот та женщина внутри не слишком-то дружелюбна, — Марен смеется. — Я сказала, что знакома с Фостером, а она заявила, что у него есть дела поважнее, чем очередной перепихон, — она качает головой. — Я пыталась объяснить, что мы просто друзья, но она и слушать не стала. Решила, что я пришла затащить его в постель, даже после того, как показала обручальное кольцо и фото Брилин.

— Она думает, что все женщины только и мечтают запрыгнуть на парней из команды, — встревает Лекс. — Это ее фишка.

Я перевожу взгляд с Лекс на Марен.

— Скорее, это такой инстинкт защитницы, но стоило вас предупредить. Это Лекс, она будет отвечать за камеру. Вы все еще не против формата «идем и разговариваем»?

Марен окидывает взглядом улицу.

— Абсолютно, — она приподнимает ногу, демонстрируя обувь. — Даже надела самые удобные кроссовки.

Лекс закрепляет на ней микрофон, и перед тем, как мы начинаем идти, Марен говорит:

— Вы, должно быть, очень много значите для Фостера.

Не хочу портить атмосферу, рассказывая о нашей сделке, но она продолжает, и я уже начинаю сомневаться, кто тут у кого берет интервью.

— Без обид, но я отказывала трижды. В основном потому, что с Брилин у меня совсем нет времени. Но потом он рассказал вашу историю в деталях и заявил, что я буду полной идиоткой, если не поучаствую в подкасте, потому что скоро он взлетит до небес, — она смеется и дотрагивается до моего плеча. — Ну вы же знаете, каким он бывает. В общем, я согласилась.