Фостер

Я сам не свой с тех пор, как Келли огорошила новостью: я стану отцом. Трудно находиться рядом с Хейсом и полагаться на него, скрывая такую огромную тайну. Недоговорка – та же ложь, как бы ни пытался себя оправдать.

Завтра Келли идет к врачу. Слава богу. Один раз уже пришлось все отменить: я не успевал вернуться из Нью-Йорка. Втиснуть визит к врачу в график – задача не из легких. Но завтра проблем возникнуть не должно. У нас как раз выходной перед затяжной серией выездных матчей: летим из Техаса прямиком в Атланту. Зато потом десять дней играем дома с одним-единственным выходным.

Хейс возится с МакКарти – тот сегодня стартовый питчер – а я после разминки просто чешу языком с остальными парнями. Я то и дело поглядываю на трибуны: высматриваю, кто пришел.

— Кого ты там ищешь? — Хейс подходит и встает рядом.

Я оборачиваюсь и вижу: МакКарти о чем-то толкует с тренером Кэлом перед самым началом игры.

— Да так, просто смотрю.

Он прислоняется спиной к зеркальному стеклу и пристально меня изучает.

— Снова кого-то ждешь? — самодовольная ухмылка выдает: Хейс так и не понял, что у меня встает при одном упоминании его младшей сестренки. — Со Стеффи покончено?

Я вздыхаю. Келли не видно, зато замечаю Лейтон – а значит, Келли, скорее всего, не придет. Было бы наглостью расспрашивать. В конце концов, не мое это дело, и должно быть плевать, но странное чувство – желание защитить ее – не отпускает.

— Она была немного...

— Слишком навязчивой? — Хейс усмехается.

Я пожимаю плечами.

— Да вроде и милая, и сама сказала, что ей нужен только секс, но... не зацепило.

Он запрокидывает голову.

— Хм. Глядишь, скоро тебе от женщин захочется чего-то большего, чем просто перепих, — он многозначительно поднимает брови.

Завидую ли я Хейсу? И да, и нет. Семья, которую он строит, вызывает искреннее восхищение. Я и сам порой гадаю, выйдет ли из меня толк. Может, отцовство и пойдет на пользу, но уверен на все сто: муж из меня получится паршивый.

— Разве что, когда рак на горе свистнет.

Он смеется и оборачивается, сканируя трибуны.

— А вот и она. Пришла-таки.

Я невольно кошусь в сторону трибун, туда, где Келли обычно сидит с Лейтон, но той нет. Наконец доходит: в отличие от меня, Хейс не высматривал ее все это время.

— Лейтон места себе не находила из-за графика, — говорит он. — Клянусь, чтобы свести наши расписания воедино, усилий целой оравы мало. Родители забрали детей, но везут с собой еще и мать Лейтон, — его улыбка вызывает невольное уважение – если бы я, конечно, мечтал о такой жизни. — Уж сегодня-то я ее отблагодарю за то, что все устроила.

Я отворачиваюсь, убеждая себя: мне глубоко плевать, придет Келли или нет.

— Знаешь, это странно, — продолжает Хейс. — Я отыграл множество матчей без Лейтон на трибунах, но теперь, когда она приходит, другого не хочу. Мы собираемся подыскать нянек, чтобы появилась возможность летать вместе на выезды. Жаль, что твоему унылому заду не с кем путешествовать, — он смеется. — Может, Келли составит компанию, если не будет слишком занята подкастом. Кстати... — он щелкает пальцами. — Ты слышал?

Внутри все обрывается. Единственное, о чем мы говорили с Келли, – о моем ребенке.

— Что именно?

— «Брайтвэйв» присматриваются к подкасту Келли, хотят забрать в свою сеть. Ты хоть раз его слушал?

Не припомню, чтобы Хейс говорил настолько много – особенно перед самым началом игры. Чувствую себя последним говнюком из-за того, что вынужден спрашивать название. Когда он прознает о беременности, точно спросит: «Ты за моей спиной залез сестре в трусы и даже не удосужился узнать, как называется ее подкаст?». Мягко говоря, не лучший выход.

— Агент сказал: чтобы они хотя бы начали переговоры, нужно затащить в гости пять крупных имен, а это не так-то просто. Я, само собой, вызвался, но она отшила. Говорит, нужны те, кого узнает широкая публика, — его глаза загораются. — Ты бы идеально подошел.

Я явно не тот персонаж, который нужен: все, что знаю о подкасте – Келли бродит по Чикаго и беседует с незнакомцами, изливающим душу.

— Ага, непременно. Поведаю всему миру про дерьмовое детство, отца-тирана и про то, что почти не разговариваю ни с братом-близнецом, ни с матерью. Все прямо обзавидуются, слушая этот парад уродов.

— Вообще-то, так и будет, — Хейс кривовато усмехается.

Я хмурюсь.

— И не надейся.

Мы оба замолкаем, и, к счастью, тренер Кэл объявляет Хейсу и МакКарти, что пора выходить. Мы обмениваемся «кулачками», Хейс подмигивает и бросает, что увидимся на поле. Впервые за долгое время ловлю себя на мысли, что предпочел бы не подавать.

— Выдай ноу-хиттер², МакКарти, не стесняйся.

Питчера-новичка, кажется, вот-вот стошнит, но он выдавливает улыбку, которой до искренности как до луны.

— Все путем. Я подстрахую, — Хейс успокаивает парня, пока они выходят на поле. Это он умеет мастерски, и я не удивлен, что из Хейса вышел классный отец и партнер.

Я же подобными добродетелями похвастаться не могу.

— А Хейс в курсе, какая у него сестренка горячая?

Я резко оборачиваюсь к Тазу, сидящему на скамье, кулаки сами собой сжимаются.

— Задница у нее просто...

— Даже не смей так о ней вякать, — обрываю я. — Хейс тебе башку открутит, если хоть пальцем ее тронешь.

Как и мне, но сейчас речь не об этом. Я едва сдерживаюсь, чтобы не прижать Таза к стенке и не вмазать коленом в пах за одни только мысли о Келли. Нельзя выпускать наружу пещерного человека – Хейс точно что-то заподозрит.

И с какого перепугу придурок вообще вспомнил о Келли?

Идет восьмой иннинг, из дагаута поступает сигнал. Все взгляды устремлены на меня. Черт. Надеялся, что сегодня отдохну, завтра схожу к врачу, а потом – когда во всем признаемся Хейсу и я получу заслуженных люлей – смогу снова работать с ним в паре за домашней базой.

Свет на стадионе приглушают, гремит песня Оззи Осборна, и на гигантском экране всплывает заставка. Обожаю эту песню, и прозвище «Жнец» приходится по душе, но иногда я задумываюсь: если бы мы с Деккером поменялись местами много лет назад, считали бы его «темным» братом? А может, я просто с самого рождения такой ворчливый эгоманьяк с коротким фитилем.

Я выбегаю на поле трусцой и замираю перед судьей: он проверяет меня и перчатку. Получив добро, вышагиваю к питчерской горке, где уже собрались менеджер команды Рипли и остальные ребята.

На трибуны стараюсь не смотреть. Я заметил приход Келли только в середине седьмого иннинга, но пытаюсь вести себя с Хейсом хоть каплю по-человечески, пусть он и понятия не имеет, что происходит.

Рипли вкладывает мяч мне в ладонь, и инфилдеры отходят на позиции. Хейс трусит обратно к дому, и я провожаю его взглядом, который невольно уходит выше.

Так и есть: Келли уплетает крендель на пару с Лейк. Они смеются и о чем-то болтают. Мне нравится, что она стала для детей настоящей тетей, прямо как Хейс в некоторое время назад взял на себя роль отца. Семья Карлайл – это компания, в которой мне точно не место.

Я делаю несколько разминочных бросков; Хейсу приходится немного попотеть, ловя мячи.

— Ты как, Жнец? — спрашивает Истон. — Перчатку Карлайла видишь, нет?

Сзади доносится смех парней. Я зажимаю перчатку под мышкой и встряхиваю кистью. Черт, пора взять себя в руки.

Хейс трусцой возвращается на горку, махнув инфилдерам, чтобы те расходились по позициям.

Он вкладывает мяч мне в перчатку.

— Поймаю все, что ни бросишь, так что не дрейфь. Нам нужно всего два страйка, и дело в шляпе. Во всем буллпене ты единственный, кому это под силу.

— Небось ты это каждому питчеру втираешь.

Хейс смеется, даже не пытаясь спорить. Нас всегда связывало нечто особенное, но я еще не встречал питчера, который не мечтал бы видеть Хейса за домом.