— Ладно, но я установлю правила.

Его глаза расширяются, и даже льстит, что я смогла удивить Фостера.

— Валяй, — он широко расставляет ноги и пристально смотрит на меня.

Я делаю глубокий вдох, стараясь унять разыгравшееся либидо.

— Никаких женщин в квартире.

— И никаких мужчин.

— Вообще никаких сексуальных партнеров?

— Идет, — кивает он.

— Ты не будешь донимать меня расспросами о том, сколько съела и хорошо ли спала. Никакой «папочкиной» опеки.

Он усмехается.

— Договорились, мне будет совершенно плевать на твое самочувствие.

— Вот и славно.

— Что-то еще?

— Ты должен быть всегда одет.

Он одаривает меня лукавой ухмылкой.

— То есть голышом спать нельзя?

Меня прошибает мощным разрядом тока при одной мысли о том, что он будет находиться в паре шагов от меня, совершенно нагой под тонкой простыней.

— У себя в спальне – пожалуйста, но не в общих помещениях.

— Ладно. И просто к слову: можешь смело разгуливать обнаженной где угодно. Я совершенно не против.

Я закатываю глаза, но тут же указываю на него пальцем. Претит сама необходимость этого правила, но оно жизненно важно.

— Никакого флирта.

— М-да... — он прикусывает губу изнутри. — Не уверен, что справлюсь с этим пунктом.

— Флиртуй со своими девицами в поездках.

Его взгляд медленно скользит по моему телу, и внутренний голос напоминает: я играю с огнем.

— Никаких девиц в поездках не будет, пока мы в какой-то момент не решим пересмотреть договоренности.

Я тянусь к стакану и делаю еще несколько жадных глотков, чтобы хоть как-то увлажнить пересохшее горло.

— В этом нет нужды.

— Ты собираешься с кем-то спать? — его челюсти сжимаются, а брови превращаются в две прямые черты над потяжелевшим взглядом.

Зря я это заметила. Подобные мелочи вновь вытаскивают на свет притяжение, все еще искрящее между нами. Кажется, мы изо всех сил стараемся его игнорировать, и я очень надеюсь, что совместная жизнь не превратит чувства в пороховую бочку, взрыв которой разрушит все, что пытаемся выстроить ради малыша.

— Нет, — отвечаю я.

— Почему?

Кто бы сомневался, что он спросит.

— Мне было бы не по себе... впускать в себя другого мужчину, пока ребенок так близко, а этот человек ему не отец.

— Это приглашение? — Фостер усмехается и негромко смеется. — Шучу.

Я решаю поскорее миновать взрывоопасную тему.

— Никаких других мужчин, пока я беременна, но приготовься к тому, что по твоему адресу начнут приходить посылки с секс-игрушками.

— Только если и мне что-нибудь прикупишь, — он снова расплывается в улыбке.

— Обязательно пополню твои запасы лубриканта и салфеток.

— Постарайся стонать потише, а то вдруг я решу, что тебя пора спасать.

К щекам приливает жар. Нужно срочно уводить разговор в другое русло.

— В любом случае... У тебя есть какие-нибудь правила?

Фостер отталкивается от столешницы и делает шаг в мою сторону.

— Только одно, — я жду продолжения, но он на мгновение заминается, будто подбирая слова. — Когда игра выходит ни к черту, не пытайся меня взбодрить. Настроение будет дерьмовое, но к утру я приду в норму.

Я киваю, вспоминая, что Хейс раньше вел себя точно так же. В последнее время он выходит со стадиона в полном порядке даже после поражения. Ну, не то, чтобы прыгает от радости, но вечер это больше не портит. Возможно, все дело в «эффекте Лейтон».

— Идет.

— Прости, еще кое-что.

— Ладно, — снова киваю.

— Держись, черт возьми, подальше от Деккера.

У меня округляются глаза, но Фостер больше ничего не добавляет.

— Я не могу просто игнорировать твоего брата.

— Не хочу застать тебя у него в квартире. Будь вежлива, но не записывайся в лучшие друзья.

Добродушный Фостер куда-то испарился, и я вижу, насколько это для него серьезно и значимо.

— Он же дядя малыша, — я провожу ладонями по еще плоскому животу.

— Пожалуйста, Келли, — от напряжения в его голосе в груди болезненно сжимается.

Я нехотя киваю, надеясь, что когда-нибудь пойму, как два брата, причем близнецы, могут настолько друг друга презирать.

— Хорошо, но, если Деккер предложит помочь дотащить сумки на четвертый этаж, я скажу «спасибо». Но в его квартире ты меня не застанешь. Идет?

Фостер кивает и воодушевленно хлопает в ладоши.

— Давай собирать вещи, — он отталкивается от столешницы и направляется по коридору в спальню.

Я иду следом и, поглаживая живот, едва слышно бормочу:

— Папа – человек очень непростой, малыш, но он наш.

Когда захожу в комнату, Фостер уже успел выудить чемодан из недр шкафа.

— Не обязательно переезжать сегодня.

— Еще как обязательно. И мы накупим еще... — он косится на пустые ящики комода, — всякого нужного для тебя.

Я со смехом падаю на кровать.

— Фостер Дэвис, неужели у тебя язык не поворачивается сказать «лифчики и трусики»?

— Я, вообще-то, стараюсь соблюдать приличия, Келли. Пожалуй, по магазинам все же лучше пройтись с Лейтон.

Я подпираю голову ладонью.

— И совсем не хочешь выбрать их сам?

Фостер поднимает брови.

— Нарушаешь одно из собственных правил.

— Упс. Виновата.

Кажется, будет куда сложнее, чем я себе представляла. Я поднимаюсь с кровати и принимаюсь паковать вещи. Только бы это не оказалось той грандиозной ошибкой, о которой вопит нутро. Нужно просто думать о том, что появился шанс выяснить, кто же такой Фостер Дэвис на самом деле.

— Ну что, разыграем в «камень, ножницы, бумага»?

Он присаживается на край кровати.

— Это еще зачем?

— Решим, кто сообщит брату, что теперь я твоя новая соседка.

Глядя на то, как у Фостера поникают плечи, я невольно прыскаю со смеху. Похоже, об этой части плана он напрочь забыл.

Фостер

Пока поднимаюсь в автобус, ладони предательски потеют.

Мы уезжаем на выездную серию на целых десять дней, и к моему возвращению Келли уже полностью переберется. Мы наняли грузчиков, и она раз сто повторила, что сама со всем справится, а мне лучше не лезть. Мол, есть дела поважнее.

Келли, конечно, права, но все равно не по себе от мысли, что ей придется находиться рядом с ублюдком Джерри, пока меня нет.

И вот я стою в начале салона. Взгляд падает на Хейса, смеющегося над чем-то вместе с Деккером и Истоном на задних рядах, и в горле моментально появляется ком. Предстоит сообщить, что его сестра переезжает ко мне.

Мы с Келли сыграли в «камень-ножницы-бумага», и я проиграл, но все равно сделал бы это. Это я подкупил ее, чтобы согласилась переехать. И это еще одна вещь, которую не до конца понимаю. Зачем нужно, чтобы она жила со мной? Если бы все дело было только в безопасности, я мог бы просто найти ей шикарную квартиру с консьержем и охраной, но почему-то захотел делить личное пространство. Да, я хочу узнать ее получше ради совместного родительства, но для этого вовсе не обязательно съезжаться.

— Жнец, ты не поверишь в эту историю! — Хейс машет рукой и сдвигается к окну, освобождая место.

Пробираясь по проходу, киваю паре-тройке парней. В основном это ДИКи – кучка идиотов, возомнивших себя пупами земли. Иногда из-за них я даже жалею, что больше не выхожу на биту: так бы тоже мог поучаствовать в дурацком соревновании с Хейсом, Деккером и Истоном на тему «кто наберет больше баз за месяц». Инфилд против аутфилда. И так уж вышло, что этих придурков зовут Дрю, Йен и Камден – отсюда и ДИКи. Им невероятно подходит. По крайней мере, Дрю уж точно.

В прошлом месяце, когда инфилд продул, Хейс заставил кретинов притащиться к нему домой. И вместо того, чтобы, как обычно, оплатить счет в пафосном ресторане, заставил готовить ужин.

Я плюхаюсь на сиденье рядом с Хейсом и краем глаза замечаю, как улыбка сползает с лица Деккера, словно я только что испортил ему всю вечеринку.