Его вопрос неожиданно вынуждает меня задуматься. А, в самом деле, чего я так взвился? Ну, подумаешь, мужик какой-то решил утешить мою бывшую жену. Мне-то что с этого? Ведь расстались. Надо бы радоваться! А почему-то радости нет…

— А хрен его знает, — вздыхаю я и хлопаю себя по коленям, — Действительно! Чего я дурью маюсь?

Я встаю. Поправляю пиджак.

— Но моё предложение в силе.

Теперь уже я вынимаю свою визитку из кармана и кладу ему на стол. Так сказать, обмен произведён.

Дам ему время подумать, всё взвесить. Пускай поймёт, наконец-то, с кем имеет дело! На одной чаше весов разведённая баба с тремя детьми. А на другой — хлебное место в одной из самых престижных клиник нашей области. Как по мне, выбор очевиден!

В машине я долго сижу и никак не могу тронуться с места. В груди что-то сжимается. Только самому себе я могу признаться в том, как разочарован этим фактом. Да, чёрт возьми, я подразумевал, что Лилька моя. По умолчанию моя!

Ну, развелись. Я проучил её, оставив без денег. Я ожидал, что она помыкается в одиночку, поживёт в тесноте, на работу устроится. Не выдержит, и всё равно сломается! Что дети будут по секрету мне рассказывать, как мама плачет ночами, как она осунулась, как исхудала. А эта стерва нашла мне замену и преспокойно живёт!

Вдруг меня посещает идея. Как озарение свыше! А что мне, собственно, мешает сказать Лильке о том, что её разлюбезный товарищ взял деньги, и притом не сдержал обещания бросить её? Деньги, так сказать, пристроил, и к ней пристроился. Вот такой нечестный на руку товарищ.

Мысленно я уже потираю ладони, представляя себе её реакцию. Не поверит, конечно! Но ведь и не проверишь никак! Кто в таком признается? Осталось решить, как именно преподнести ей эту новость. Под каким соусом? Нужно как-то невзначай, между строк. В общем, есть над чем поразмыслить.

Лиля

В последние недели у меня даже не было времени проверить свой счёт. А теперь пришло время начислить налог. Как говорится, заплати налоги и живи спокойно.

Захожу и ужасаюсь! Точнее... Не верится! Это всё мне? Ну, да! Ведь я в последнее время носила посылки горстями, ночами делала украшения.

Пишу Кате Дуровой: «Спасибо большое! Я столько не трудилась никогда».

Сначала в окошке появляются три точки, а затем она решает позвонить.

— Это сарказм, или ты серьёзно? — говорит сквозь улыбку.

— И да, и нет, — вздыхаю, — С одной стороны, устала жутко. Но с другой… Если честно, даже боюсь сглазить!

Она хмыкает:

— Я смотрю, твой магазин набирает обороты?

Я соглашаюсь:

— Да, подписчиков прибавилось, ещё и заказы идут.

— Группу сделать не хочешь? — предлагает Катя, — А лучше канал! Я помогу.

Я мешкаю. Итак еле справляюсь. Едва ли меня хватит на социальные активности.

— Ой, Кать! — сокрушаюсь, — Я в этом совсем ничего не смыслю. Голова просто как дом советов! Дети, работа, мама.

— Работа? — уточняет Катя, — Так ты ещё и работаешь?

— Ну, конечно! — удивляюсь, — А как же?

— А украшения — это, по-твоему, не работа? Когда ж ты их делаешь?

Вместо ответа я только вздыхаю. Вот и Тимур тоже переживает за меня! Говорит, что я доведу себя до переутомления. Ну, а как быть?

— Значит, так, — говорит опытным голосом Катя, — Вижу, ты не по этому делу? Возьму на себя раскрутку, за символическую плату. Как тебе предложение?

Я соглашаюсь, даже не уточняя нюансов.

— С радостью, Кать! И что бы я делала без тебя?

Закончив с делами, я собираюсь. Сегодня ужинаем у Тимура. Точнее, я уже не голодная. Точнее… Голодная! Но как сказал бы Тимур: «в другом смысле слова».

Его мама гостит у сестры. Так что, до позднего вечера мы предоставлены сами себе на его территории. Я недолго брожу по квартире. Не сильно она отличается от нашей. Старый фонд, планировка ещё не современная. Кухоньки тесные, коридор узкий и тёмный.

Но какая мне разница, если рядом Тимур?

— Ну, как тебе мои хоромы? — обнимает он сзади. И подталкивает меня к своей комнате.

— Ах, вот, где рос маленький Тимурка? — оглядываю я спальню.

Кровать вдоль стены, на которой ещё заметны следы от ковра. С другой стороны стол и ящик для книжек. Я беру одну из них в руки.

— «Анатомия», — читаю вслух и открываю на случайной странице. Попадаю как раз на строение половых органов.

— Ты мои мысли читаешь! — отбирает книжку Тимур. Кладёт её на стол. И вынуждает меня повернуться.

— Ну что, сначала поговорим? Или сразу к делу? — с лёгкой хрипотцой произносит он, глядя на мои губы.

— Поговорим, конечно, — дразню его, но недолго.

Тут же кладу руки ему на плечи и притягиваю к себе:

— Шучу! Делу время, а потехе час.

Мы страстно целуемся. Наговориться мы итак успеем! По телефону перед сном. Или во время прогулок, совместных обедов и ужинов. А сейчас… Я не могу заставить себя оторваться от него.

Тимур безумен и нежен одновременно. И откуда в нём столько всего? Меня бросает в жар и трясёт, когда он пробирается ладонью под свитер. Сжимает грудь, сдавливает пальцами сосок. Так по-хозяйски, со знанием дела…

— М-м-м, — откидываю назад голову, позволяя ему целовать себя в шею.

Как же приятно! И эта спешка, эта запретность даже придают некий шарм.

Вскоре мы, без одежд, оказываемся у него на кровати. Она достаточно узкая для нас двоих. Не чета той кровати, что была в отеле! Но зато она пахнет Тимуром. И я с наслаждением зарываюсь лицом в подушку, позволяя ему брать себя…

Кончаем синхронно. И это меня обессиливает окончательно. Я падаю всем телом на кровать. Ещё чувствуя внутри его член, его трение…

— Господи, — шепчу.

— Да, дочь моя? — сдавленным от хрипа голосом отзывается он.

Я легонько бью его по бедру:

— Эй! Богохульник!

— Кстати, я верующий! — произносит Тимур и поднимает глаза к потолку, шепча что-то вверх. Наверно, прося прощение за свою шутку, — Каждый раз ставлю свечки за пациентов, если диагноз плохой. Мать приучила!

— Да что ты? — я подпираю локтем голову и ложусь на бок, — Ого! А за мою маму тоже ставил?

— Конечно, — Тим ложится на спину, подложив руку под голову, — Помогло, видишь?

— Всегда помогает? — интересуюсь чуть слышно.

Он чуть грустнеет:

— К сожалению, нет. Но, попытка не пытка?

— Не пытка, — улыбаюсь я и веду пальцем по выпуклым рёбрам Тимура. Он не худой, но и не толстый. Для меня в самый раз! Интересно, а я для него?

— Ты кончила? — неожиданно спрашивает он, глядя на меня с таким лицом, как будто, если бы я не кончила, это бы значило что-то плохое.

Я ощущаю, как краснею. И киваю:

— Угу!

— А я думал, показалось мне, или, правда? Ещё хотел притормозить, но уже не сдержался.

Я ложусь ему под бочок, прижимаюсь теснее, чтобы не упасть с его кровати. Тимур обнимает меня одной рукой, второй притягивает мою руку. Так мы и лежим, ещё разгорячённые недавней страстью.

— Только не дай мне заснуть, ладно? — прошу.

А глаза закрываются…

— Ни за что, — гладит он мою руку.

Открываю глаза, а его уже нет рядом. Я испуганно сажусь на кровати, отчего в голове кружится. Оглядываюсь и не сразу понимаю, где я? И только увидев свои аккуратно сложенные на стульчике вещи, вспоминаю наш секс.

За окном темно, и трудно понять, сколько времени. Я ведь просто задремала? А Тим, наверняка, отлучился в туалет?

Но в этот момент я неожиданно слышу посторонние голоса. Один из них точно мужской, а второй… Как будто женский?

Встаю и прислушиваюсь. Да, сомнений нет! В квартире женщина. Причём, отнюдь не юная.

«Господи», — прижимаю ладони к щекам. Ведь это же наверняка его мама?

Я мечусь по комнате, пытаясь понять, как же меня угораздило так опростоволоситься? И что теперь делать? Наверное, я всё же долго спала? И злость на Тимура смывает недавнюю радость от встречи.