Тимур коротко кивает и поджимает губу:

— Лиль, — говорит, — На этот счёт не волнуйтесь. Я сам придерживаюсь такого мнения, что время дорого. Особенно, если речь идёт о здоровье!

Я почему-то верю ему. Верю на слово! И на сердце становится легче.

— Спасибо! — опускаю глаза.

— Пока ещё не за что, — хмыкает он.

Мы прощаемся. И в какой-то момент я оборачиваюсь…

Тимур торопливо идёт по тротуару, перебегает зебру и оказывается на другом конце улицы. Я продолжаю путь к остановке. И… Возможно, мне кажется? Но ощущаю спиной его взгляд.

Филипп

Н-да, Ухарев! Вот ты и дожил до развода. И ладно бы сам! А то жена подала.

Поражаюсь с неё. Ну, чего не хватало, в самом деле? Жила, как сыр в масле. Ни в чём отказа не знала. Другая бы мечтать о таком не могла! А эта добровольно отказывается от всего. Верно, надеется оттяпать солидную долю?

Лилька приоделась, зачесала волосики в гладкий пучок. Как меня эти пучки задолбали! Нет бы, хоть раз распустила волосы? Вместо этой пижамы надела соблазнительный халатик из шёлка. Но всё это не про неё...

Адвокатишка у неё — просто умора! Щегол. Молодой, худосочный. Наверное, самый дешёвый? Ведь я её карточки заблокировал, все до одной. Хотя, кое-что снять успела...

— Слушается дело о разводе..., — начинает судья.

Судья женского пола. Но с яйцами! Как сказал Сиволапов: «В данном случае половая принадлежность значения не имеет». К слову, да! Тут я с ним солидарен. Будь судья мужиком, ещё бы польстился на разведённую бабу. Хотя... Там и льститься-то не на что!

Я тоже сегодня при полном параде. В костюме, при галстуке. Хотя, для меня это — ежедневный дресс-код! Отлучился с работы, ради такого события.

На развод я согласен. И готов подписать бумаги. Но вот касаемо опеки над детьми и раздела имущества, у нас, со слов судьи, разногласия...

— Итак, слово адвокату истицы! — стучит судья молоточком.

Щегол поднимается, откашливается, словно петь собирается.

— Ответчик! — это он ко мне обращается, хотя даже взглядом со мной встречаться боится, смотрит в свою бумаженцию..., — Как вы можете объяснить тот факт, что несколько дней назад неким гражданином Быкановым И.И. в ваш адрес был передан...

Он снова кашляет. Неужто накануне пел в караоке?

— Дом отдыха «Камыш» и прилегающий к нему пруд Гусиный? — завершает свой вопрос.

Я усмехаюсь и кошусь на Антона Андреича. Сегодня он — мой голос. Крепкий, уверенный и здравомыслящий! Не то, что у Лильки... Щегол.

— Позвольте, ваша честь? — Сиволапов поднимает руку, как ученик на уроке.

«Ваша честь» кивает.

Он поднимается:

— Верно! Мой клиент принял в дар, согласно вот этому документу...

Он вынимает из папочки упакованный в файл документ передачи имущества. Дарственную, в общем!

Я вспоминаю, как это было. Быканов Илюха, в узких кругах больше известный, как Бык. Мой должник! Я, точнее мой банк, в своё время выдал ему кредит на о-о-очень выгодных условиях. А теперь он меня выручил.

Сделку оформили просто. Я ему — налик «под стол». А он мне в «подарок» турбазу. База старая, требует вложений, ремонта. Но летом и снежной зимой — там самый цымус! Красота, природа, пруд. Свожу туда Альку на праздники...

— Прошу суд принять во внимание, что сделка была правомерной и оформленной согласно законным требованиям. Никаких материальных претензий стороны друг к другу не имеют, — Сиволапов, цокая каблуками начищенных туфель, подходит к судье и оставляет ей на изучение документ.

«Интересно», — думаю я, облокотившись спиной о стул и подперев подбородок, — «А какие туфли у этого птенчика? Не удивлюсь, если там, под столом, на нём кеды...».

— Суд изучит подробно! — произносит судья.

— В таком случае, — продолжает, откашлявшись, адвокатишка Лильки, — Как ответчик может объяснить некую сумму средств, довольно значительную, снятую им со счетов накануне?

Он также выходит из-за стола и приносит судье документ. Очевидно, выписку из банка?

Вот же проныры! Всюду сунут носы...

Я молчу, ни слова не проронил за время заседания. Смотрю на Лильку. Та тоже избегает моего взгляда. Глаза всё время опущены, пальцы сцеплены в замок. Прямо трагедия! Ну, просто обманутая невинность!

Ещё бы чёрное платье напялила, и чёрную повязку...

Подавляю смешок.

— Данная сумма, — с достоинством парирует мой адвокат, — Была снята со счетов моим клиентом исключительно с целью реорганизации и улучшения турбазы «Камыш», полученной им в дар от гражданина Быканова И.И. На неё были куплены стройматериалы, а также осуществлён найм рабочих бригад для производства работ. Все чеки и сметы предоставлены суду в полном объёме.

Щегол, раскрасневшись и осмелев, умудряется подать голос:

— И всё это сделано накануне бракоразводного процесса? С целью скрыть истинный размер денежных средств?

— Это лишь домыслы, ваша честь! Прошу оформить протест! — восклицает Сиволапов.

— Протест принят! — стучит судья по столу, — Будьте добры по существу, — говорит её адвокату.

Они спорят о том, подлежат ли делёжке те многочисленные стройматериалы и мебель, которыми я затарил турбазу. Сиволапов предлагает взвесить и разделить пополам битум, шпатлёвку, песок. Распилить арматуру, поделить стулья и плетёные кресла. Стебётся, короче!

Я подавляю смешок. Снова смотрю на Лильку. Она бледная, как мел. Видно, уже предвкушает, что ничего не получит? Пускай довольствуется тем, что я вообще позволил ей так себя опозорить. Ушла бы по-тихому, с чемоданчиком цацок, что я подарил, и начала жизнь с нуля.

В конце заседания, когда споры битьём молоточка о стол, прекращены. Я беру слово. Поднимаю руку и говорю:

— Разрешите, ваша честь?

— Прошу! — разрешает судья.

Я неторопливо выхожу к трибуне. Застёгиваю пуговку на пиджаке. Придаю лицу выражение скорби.

— Ваша честь, адвокаты... Истица! — приветствую всех, — Дело в том, что турбаза «Камыш» была принята мною в дар не случайно. На этой турбазе мы с Лилией Викторовной отмечали второй день нашей свадьбы. Когда я узнал, что Быканов Илья Иванович планирует сравнять это место с землёй, я незамедлительно предложил ему выкупить, и турбазу «Камыш», и прилегающий к ней пруд Гусиный. Но он, в силу дружеского ко мне отношения, отказался от предложенных денег и отписал мне её в дар.

Я прерывисто вздыхаю, словно растроганный этим фактом.

— Дело в том, что я, ваша честь, — продолжаю, — Уже оформил в наследство данный объект, как и всё, чем владею. Когда я умру, то всё это унаследуют мои дети. Катерина, Дарья и Дмитрий.

— Ваша честь! — поднимается с места Сиволапов, — Я лично присутствовал при оформлении данного завещания. Ответчик не врёт! Всё, до последней копейки отписано им в пользу детей.

— Антон Андреевич, сядьте! — просит судья, — Ответчик, у вас что-то ещё?

Судья бесстрастна. Такой ей и положено быть! Зря я боялся пресловутой женской солидарности. Всё это лишь на словах.

— Да, ваша честь! — я вздыхаю, — Если позволите?

Заручившись кивком судьи, я добавляю:

— Ваша честь! Я хотел бы обратить внимание суда на тот факт, что я финансово обеспечен, и дом, в котором росли наши дети, принадлежит мне на законных правах. Также прошу суд учесть, что истица не имеет постоянного заработка, и располагает лишь половиной двухкомнатной квартиры, которую делит напополам с матерью. Учитывая всё вышесказанное, я претендую на полную опеку над детьми.

— Вопрос опеки будет рассмотрен во время следующего заседания суда! Заседание переносится, — стучит судья молотком.

И я, исподлобья взглянув на Лильку, сталкиваюсь с ней взглядами. В её глазах застыл немой вопрос. Я бы даже сказал, шок! Недоумение, растерянность. Также растерян её адвокат.

Странно, что он не предвидел этого. Хотя, нет! Не странно. И я почти на сто процентов уверен, что судья удовлетворит моему прошению. Я лишу её не только денег, но и детей.