Снова сажусь за работу, когда мой смартфон оживает. Это Тимур.

Перевожу его звонок на видеосвязь и включаю наушники.

— Здравствуй, милая! Как ты? — один звук его голоса уже лучше всякого успокоительного.

Улыбаюсь в экран:

— Хорошо.

— Работаешь? — смотрит он на мой стол, заваленный всякой всячиной.

— Ой, да, — качаю головой.

— Что-то случилось? — хмурится он. Словно детектор, всё чувствует!

— Ты представляешь, что моя учудила? — принимаюсь рассказывать.

Знаю, что Тимур обязательно даст дельный совет. А затем расскажет о том, что «учудила его». Вполне возможно, что эту идею моей Катюхе подала его Лизка. Но я не стану злиться! Я вообще не могу на него злиться.

Права была Катька. Мне всё равно, с кем там живёт её отец. Скажи мне кто-нибудь такое раньше, ни за что бы не поверила! Но, кажется, я влюбилась в другого мужчину...

Просыпаюсь я от того, что кто-то касается плеча.

Надо мной стоит мама. Смартфон уже погас, а наушник выпал из уха. Я уснула лицом на столе и бусины теперь украшают мою щёку.

Морщусь болезненно. Пытаюсь размять затёкшую шею.

Мамочка, завернутая в шаль, сокрушённо качает головой. Очевидно, я поговорила с Тимуром. Затем меня хватило на ещё одну пару серёг. И я благополучно вырубилась.

— Катя где? — шепчет мама, убирая с моего лица налипший бисер.

— Ох, — вздыхаю, и беру смартфон, в надежде увидеть сообщение от дочери.

«Агент Ка на месте. Завтра в полдень созвон». И ехидная рожица.

Да уж... Представляю себе физиономию Фильки, когда у него на пороге возникла старшая дочь.

— Вот егоза! — говорю, — И в кого она такая? Уж точно не в меня.

Филипп

— Включай! — кричит из коридора Алинка.

Я нажимаю кнопочку, и заранее подготовленный ею трек начинает играть. Алинка вплывает в комнату. Задерживается у арки и сползает по ней спиной.

Я откидываюсь на спину на диване и наблюдаю это потрясающее зрелище. Сегодня моя кошечка решила исполнить для меня эротический танец...

Она изгибается и поворачивается спиной, чтобы продемонстрировать мне свою попку.

— М-м-м-м, — мычу я, предвкушая, как вставлю туда.

Аля прогибается, словно чувствует мои позывы. И чуть раздвигает ягодицы. Между них только тоненькая полоска ткани. Её так легко отодвинуть...

Ещё один взмах руками в такт музыке. И бюстгальтер, расстёгнутый ею, падает прямо мне на лицо! Я, абсолютно довольный этим, сжимаю хрупкую вещицу в кулак. Вот сейчас также сожму её грудь...

Вдруг в дверь звонят! Мне сначала кажется, что это — часть действа. Но Аля замирает с распахнутыми глазами. Она тоже это слышала.

— Кто это, Филя? — читаю я по губам.

— Понятия не имею, — недовольно рычу.

На улице уже темень.

— Может, какой-нибудь курьер ошибся адресом? — предполагаю. И думаю, что сейчас этому курьеру мало не покажется...

— Филечка, мне страшно, — Аля бросается ко мне, когда я встаю.

— Прикройся, кисуль! Я схожу, посмотрю, — глажу её по щеке.

Это же надо! Так не вовремя. У меня член уже привстал...

— Кто там? — говорю недовольно.

По ту сторону аппарата доносится:

— Пап, это я!

«Пап?», — лихорадочно мелькает в уме. И на какую-то короткую секунду я забываю напрочь, что разведён и что имею право... И даже собираюсь крикнуть Алинке, чтобы спряталась и не выходила, пока не разрешу.

Но затем выдыхаю. Стоп! Я в своём доме. Со своей девушкой. И никто, даже моя собственная дочь, не вправе меня осуждать.

Выглядываю из коридора в гостиную, чтобы убедиться, что Алинка оделась. На ней уже халатик, и меня опять настигает разочарование. Ну, какого чёрта, а?

На пороге дочь. С рюкзаком. Глаза на мокром месте.

— Пап! — восклицает слезливо.

— Что случилось? — растерянно развожу я руками, — С мамой что-то?

Она шмыгает носом и вытирает щеки ладонью.

— Мы с ней поругались! Она сказала, что, если я хочу жить с тобой, то пожалуйста! Ты же не против?

Я стою, как ушибленный. Жить? Со мной? Против? Чёрт! Да... Конечно, я против! Но ведь дочери об этом не скажешь.

— Китёнок, входи, — отступаю, — Раздевайся. Давай сюда рюкзачок. Как поругались? Почему? Из-за чего?

Я решаю, что прямо сейчас позвоню бывшей и отчитаю её. Она совсем обалдела там?

Катюха раздевается, снимает обувь.

— Я не могу больше жить так, пап! Это ужасно! Она мне всё запрещает, понимаешь? На улицу ходить, с подругами видеться. Только сижу дома, с малышнёй занимаюсь уроками. А сейчас ещё и за бабушкой ухаживаю. Я так устала! Я просто задыхаюсь там!

Я не могу поверить, что всё это правда. И с трудом удерживаюсь, чтобы не сказать: «Ведь я говорил!». Я предлагал ей сразу ко мне переехать. Намекал, что будет нелегко. Особенно, когда бабка вернётся домой...

А она ни в какую! А теперь заявилась. Когда я живу не один.

— Катюш, проходи, — глажу я дочку по спинке, — Ты голодная? Есть хочешь?

Она машет головой отрицательно. Собственно, что такого? Ну, переночует, а завтра отвезу её к матери. Главное, образумить обеих...

— Всё наладится с мамой. Я уверен, она не со зла, — приговариваю, провожая дочь в гостиную.

И лихорадочно вспоминаю, не оставил ли чего на видном месте. Ну, смазку там, или анальную пробку...

Благо Алинка уже всё прибрала. Умничка моя! Сидит, как школьница, на диване. Взгляд испуганный.

Я захожу следом за Катей. И представляю их друг другу.

— Катюш, это Алина..., — я мешкаю, не зная, как лучше представить Алю, как мою девушку? Не будет ли это звучать для дочери, как удар под дых? — Алечка, это Катя. Я тебе говорил...

Этот неловкий момент, когда мне хочется провалиться сквозь землю. Катя у нас довольно крупная девочка, ростом в меня. Потому и пловчиха. А вот Аля совсем миниатюрная. Так что, со стороны неясно, кто из них старше.

— Привет! — расплывается в улыбке Алина, — Я много про тебя слышала!

— Привет, — шмыгнув носом, отзывается Катька.

— Рада знакомству! — продолжает демонстративно улыбаться Алинка.

— Я тоже, — нерешительно бросает Катюха.

Я выдыхаю. Фуф! Знакомство состоялось. Никто никого не убил. Возможно, я зря боялся? Обе мои девочки уже взрослые и разумные. И обе любят меня! Что немаловажно.

— Солнышко, твоя спальня свободна. Туда никто не ходил. Ты какие-то вещи взяла с собой? Что у тебя в рюкзаке?

Дочка кивает:

— Да, там учебники и ноут, ещё кое-что из одежды.

— Отлично, — киваю, — Точно не голодная?

— А..., — восклицает Алинка, — Там пицца осталась! Если что...

— Да, — подхватываю, — Там есть пицца, салатик, разные сладости. Мармелад твой любимый!

— Не, па! Спасибо! Аппетита что-то нет, — грустно отзывается Катя, — Я пойду наверх, наверное?

— Да, конечно, — чешу я затылок. И радуюсь этому, — Я чуть позже к тебе поднимусь.

— Спокойной ночи! — говорит Алька.

— Спокойной ночи, — вяло отзывается дочка.

Когда Катя уходит, я натыкаюсь на вопросительный и полный непонимания взгляд Али. Выставляю палец вперёд, прося её не набрасываться с вопросами. Так как сам понятия не имею, что случилось!

Беру смартфон и выхожу на кухню. Выкурив сигарету и поразмыслив немного, набираю бывшую.

— Алло! — слышу в трубке её сонный голос.

Спала что ли? Спровадила дочь и легла спать? Тоже мне мать! Нужно было у неё забрать детей. Зря, я не дожал...

— Ты какого чёрта творишь? — не могу удержать в себе эмоции.

— Что..., — начинает она защищаться.

— Ты что дочери сказала? Почему она плачет? Она приехала ко мне, сказала, что ты её выгнала! — отчитываю без перерыва, — У тебя там совсем крыша поехала, что ли? Ты ребёнка на ночь глядя из дома выгоняешь?

— Я не..., — пытается она вставить.

— Значит так! Либо ты завтра же просишь прощения у дочери, либо..., — я выдыхаю, — Я лишу тебя к чёртовой матери родительских прав на неё!