Слышу, как Лилька на том конце провода чуть не задыхается. И не может подыскать подходящие слова. А как она думала, я себя поведу? Я — отец, в конце концов!

— Ты совсем с ума сошёл, Ухарев? Ты вообще в своём уме? — нападает.

Но я отражаю атаку.

— Это ты без ума! Алименты решила присвоить? А дочку сбагрить с больной головы на здоровую? Не ожидал от тебя, не ожидал!

— Да пошёл ты! — неистово шепчет.

— Ты меня услышала, — не разжимая зубов, говорю, — И надеюсь, поняла?

И кладу трубку. Фуф! В груди так и клокочет. Невыносимо. Как же она меня бесит! И как я жил с этой женщиной столько лет, сам не понимаю? Почему раньше не развёлся с ней?

Перед тем, как уединиться с Алинкой, я решаю навестить Катю в её спальне. Дочка устроилась с ноутом на кровати. И вид её здесь возвращает меня назад, в прошлое. Кажется, открой я двери детских по-соседству, и увижу Дашку и Димку...

— Ну, ты как? — уточняю.

Она пожимает плечами:

— Нормально.

— Всё наладится, — говорю, — Вот увидишь!

Катька с досадой хмыкает. И вдруг говорит:

— Пап, прости!

— За что? — поднимаю брови.

— Ну, — виновато смотрит она, — Что помешала.

Я понимаю, что речь об Алине. О нас с Алиной. В прошлый раз, когда у меня ночевали близнецы, я спровадил Альку из дома. Упрашивать не пришлось. Она и сама не хотела встречаться с моими детьми. Говорит, ещё рано! Боится...

А тут...

— Ничего ты не помешала! — возражаю, хотя трудно скрыть ложь. Помешала, ещё как! — Ты просто не можешь мне помешать, Китёнок.

Это прозвище приклеилось к ней с раннего детства. Китёнок, потому, что плавает проворно! И потому, что в детстве Катя любила китов. Они и сейчас украшают её комод.

Катюха улыбается грустно. Мне бы подойти и обнять её... Но я отвык, разучился. Поэтому просто желаю.

— Сладких снов, дочь! Долго не сиди, хорошо?

Подмигиваю ей и закрываю двери.

Прижимаюсь к стене, прежде чем отправиться в спальню к Алинке. Да уж! Теперь ночной марафон необузданного секса придётся отложить на потом. Вряд ли я в такой обстановке захочу им заниматься?

А ведь так хорошо начиналось...

Алинка расправила постельку. Вместо халата на ней шёлковая пижамка. Я закрываю двери плотнее. Скидываю футболку и брюки. Сажусь на постель.

— Филечка, — шепчет Аля, наконец-то решившись начать разговор.

Я пребываю в растерянных чувствах.

— Кисуль, — говорю, пытаясь её успокоить, — Это всего на одну ночь.

Обещать не могу, но очень надеюсь на это.

— А что случилось? — осторожно интересуется Аля.

— Да я сам не знаю толком! — пожимаю плечами, — Вроде с матерью у них какие-то размолвки. Никогда такого не было...

«И вот опять», — продолжаю в уме эту фразу.

— Филечка, — с плохо скрываемым отчаянием в голосе произносит Алинка, — А как же мне теперь? Мне уехать?

— Что? — я оглядываюсь на неё, — С чего бы?

Алька шмыгает носиком. Ну, вот! Мне только ещё одной плакальщицы тут не хватало...

— Ты — моя девушка, — притягиваю её к себе, — И это не обсуждается!

— Правда? — улыбается она.

— Ну, конечно, — щёлкаю её по носу.

Алинка расслабляется в моих руках. Ладошка её тянется к моему паху.

— Может быть...

— Не, кис! — отстраняюсь мягко, — Давай не сегодня уже? Перенервничал.

Я ворошу пальцами волосы. С Лилькой секс не смущал. Хотя, это и сексом назвать было трудно! Так, поелозить под одеялом и кончить, фантазируя о ком-то другом...

А с Алей секс — это буря! Это стоны, крики и шлепки. Тут тихонечко не получится. И как всё это делать, когда в другой спальне спит дочь?

— Ну, я могу ротиком, — словно угадав мои мысли, произносит Алинка.

«А это мысль», — думаю я. Уж я-то сам постараюсь не издать ни звука! А вот расслабиться мне будет не лишне.

— Не знаю, кис, — с сомнением говорю, — Попробуй?

Далее я расслабляюсь и позволяю Алинке делать своё дело. Она всячески старается, сосёт и лижет, теребит руками. Но член какой-то вялый. И мысли текут в другом направлении.

Я, наконец, устаю и хватаю её за руку.

— Давай, просто полежим?

Алька прижимается ко мне и тяжко вздыхает.

— Ты меня больше не хочешь?

Теперь уже я вздыхаю:

— Кисуль, ну что ты говоришь ерунду? Я тебя всегда и везде хочу. Просто в моём возрасте..., — усмехаюсь, сказав это вслух, — Стояк зависит от настроения. Нет настроения, нет стояка.

— Ты у меня очень молодой и очень красивый, — шепчет Алинка, водя пальцем по моей волосатой груди.

— Ну, а то! — подтверждаю с усмешкой.

Алинка засыпает быстро. Она всё быстро делает. Засыпает. Возбуждается. Расстраивается. И успокаивается тоже.

А я вот долго не могу заснуть и успокоить мысли. Те всё блуждают и блуждают. Уж не Лилька придумала это? С неё станется! Решила дочку подослать, чтобы жизнь мою разрушить? Вот же дрянь! Ничего у неё не получится. И как бы она не мечтала вернуться, я никогда этого не допущу.

Лиля

Моё волнение достигает апогея, когда звонок на двери извещает о том, что кто-то пришёл. Я отрываюсь от зеркала. Решаю, что перед смертью не надышишься! Хотя, смертью нельзя назвать то, что мне сегодня предстоит. Скорее, наоборот, воскрешением…

Мы с Тимуром идём в ресторан. Впервые за долгие годы я иду на свидание! Нет, я бывала в ресторанах, по нескольку раз за год. То на корпоративах с мужем. Где чувствовала себя инородным элементом среди всей этой публики.

Либо, когда мы с Филиппом ходили отмечать какие-то даты. А именно, годовщину нашей свадьбы и мой день рождения. В эти дни муж исполнял повинность. Именно так мне казалось! Я даже испытывала неловкость от того, что приходится отвлекать его от дел такой ерундой.

И никогда! Ни разу за много лет, я не испытывала томления, подобного тому, какое испытываю сейчас. В груди трепещет, колени слабеют, а сердце бьётся так сильно, что вот-вот выпрыгнет из груди…

Сегодня на мне платье, свободное, из мягкого трикотажа. Оно чёрного цвета. Но я, по совету Кати Дуровой, выбрала броские аксессуары. А именно, чокер из нескольких слоёв переплетённых между собой. Кольцо в комплект и кожаный клатч.

Невзирая на погоду, наброшу поверх пальто, а на ноги обую осенние ботинки. У меня из элегантных, только осенние. Всё равно Тимур на машине! Как истинный джентльмен.

— О! — восклицает он, стоя у порога, — Шикарно выглядишь!

Я окидываю его взглядом. Тоже приоделся! Брюки такие щегольские! И туфли совсем не по сезону. Пальто, которое очень ему идёт и отсутствие шапки. В руках он держит букетик цветов…

— Это мне? — уточняю.

Но тут же из зала бегут мои гномики. Мама, тихонечко кряхтя, ковыляет следом за внуками.

— Это мне! Это мне! — тянется за букетом Дашуля.

И Тимур без возражений вручает дочке букет хризантем.

Димка оценивает Тимура взглядом. «Дядя доктор» им знаком. А вот такого Тимура они ещё не видели.

— А вы пойдёте в ресторан? — произносит мой сын.

Тимур кивает:

— Именно так! Точнее, поедем.

— М-м-м, — мычит Димка, выдумывая, что бы ещё спросить, — А что будете там есть?

— Ну, — Тимур пожимает плечами, — Что дадут, то и будем!

— А вдруг ничего не дадут? — изумляется Димка.

Я фыркаю от смеха.

— Что-нибудь обязательно дадут, — убеждает его Тимур.

— А вы сильно поздно маму приведёте домой? — теперь уже Дашка принимается выяснять.

— Ну, как пойдёт, — Тимур смотрит на меня.

Я смущённо улыбаюсь ему.

Димка, повернувшись ко мне, с серьёзным видом произносит:

— Чтобы в одиннадцать дома была!

Именно так я обычно говорила Катюхе, когда та убегала гулять.

— Ох, у тебя тут дисциплина! — с притворным опасением произносит Тимур.

— Да, — говорю, изо всех сил пытаясь сдержать подступающий смех, — Не забалуешь!