Что я могу им предложить?

На смартфон приходит СМС о пополнении счёта. Сумма действительно небольшая. Но мне сейчас любая сумма в награду! Вот бы ещё дорогая свекровь сподобилась хотя бы на подобную сумму?

Непривычная злость пронзает душу. И слёзы обиды наворачиваются на глаза. Во что превращается моя жизнь? Справлюсь ли я со всем этим?

Беру телефон и нахожу номер Тимура.

Он берёт трубку почти сразу.

— Да! — говорит. Моего номера в его записной книжке нет. Пока нет…

Так что я представляюсь:

— Тимур, это Лиля! Ну, та самая…

— Да, да! — с усмешкой произносит он, отчего я краснею, — У меня нет других Лиль.

— Вы знаете, я бы хотела злоупотребить вашей добротой, — выражаюсь витиевато.

— Та-ак, — произносит он с интересом.

— Могу я прийти к вам в больницу?

— Что-то не так со здоровьем? — в его голосе слышится беспокойство.

— Это… по поводу мамы, — говорю я.

— О! Ну, давайте встретимся не в больнице. Там, знаете ли, атмосфера не та. В том кафе, на углу? Завтра в полдень. Годится?

Я соглашаюсь и благодарю бога за то, что этот человек существует. Хоть бы он не отказал мне в помощи, и всё оказалось не так уж и плохо.

Домой возвращается дочь. С порога кричит:

— Фу, мам! Чем воняет?

— Тушёной капустой, — говорю я, помешивая своё варево. Капуста тем хороша, что она диетична, питательна и её хватает надолго.

— Ой, блин! А может быть, как вчера, пельмешек сварим? — плюхается дочка на стул.

— От пельмешек пузико растёт! — щипаю я дочку за нос.

— А от капусты сиси? — смеётся она.

И на душе от этого смеха почему-то сразу становится легче.

В кафе наш столик оказывается свободен. Хотя, странно с моей стороны называть его «нашим». И, тем не менее, мы с Тимуром, не сговариваясь, идём прямо к нему.

— Ну, что, вы голодны, Лиль? Я, например, очень голоден!

Сегодня он без халата. В «гражданском». В пальто, поверх которого намотан вязаный шарф. Такой забавный, словно связанный бабушкой! И шапка под стать, тоже вязаная, с узором из ромбиков.

Я снимаю с головы капюшон, вешая свой пуховичок на спинку стула. В этот раз решила пренебречь шапкой. Да и волосы не скалывала, как обычно, в пучок, а оставила распущенными. Что так на меня не похоже!

— Фух! — сажусь и беру карточку с меню в руки. Что бы такого съесть?

Официантка подходит, и мы делаем заказ. «Фишка» этого кафе — это блинчики. Я беру с творогом, а Тимур с мясом. Также один большой чайник имбирного чая.

Когда мы остаёмся вдвоём… Если можно так сказать! Потому как желающих отведать блинчики в эту промозглую погоду хоть отбавляй.

Я вынимаю папку, где сложила все мамины документы. Там анализы, результаты обследований и диагноз врача.

Кладу её между нами на стол.

— Вот, Тимур. Здесь всё, что на данный момент есть у нас. Врачи говорят, — я вздыхаю, — Что она неоперабельна. Опухоль расположена как-то неудачно, и при операции есть риск того, что она… В общем! Нехороший исход.

Он открывает папку, деловито нахмурив брови. И принимается наскоро изучать её содержимое. Увидев знак частной клиники, хмыкает:

— Ну, всё понятно! Эти и не возьмутся. Не любят они брать на себя такую ответственность. Диагностика, реабилитация — это про них. Оборудование у них хорошее, я не спорю. Но вот рисков они избегают. Насчёт рисков — это к нам, — он смеётся.

Я мало что понимаю из того, что он говорит. Мозг словно в тумане!

Как много я думала, когда шла сюда. Представляла себе самые худшие сценарии. Как Тимур смотрит мамины анализы, и произносит то самое, что сказал главврач этой клиники. Что ничего сделать нельзя! Только поддерживать её жизнь медикаментами.

Но Тимур, вопреки моим самым плохим ожиданиям, улыбается:

— Меня ведь тоже звали работать в эту клинику, знаете? — он как будто вспоминает, — Сулили серьёзные заработки. Но я не пошёл!

Я замечаю, что он никогда не бывает тщательно выбрит. Лёгкий контур щетины всегда обрамляет лицо. Словно броня. Как будто без неё он ощущает себя уязвимым.

Вдруг думаю, что уже и забыла, как выглядит мой муж без бороды. Он отрастил «для солидности»! Когда занял высокий пост. Наверное, так он чувствовал себя более значимым, серьёзным? А мне он нравился без бороды…

— Глупо, наверное? — продолжает Тимур, — Да только в нашу больницу приходят всякие люди. Те, кто не могут позволить себе…

Он вдруг осекается, смотрит на папку. И слова его повисают в воздухе.

— Простите, Лиль! Я ни в коем случае не в упрёк, — добавляет, устыдившись своей пылкости.

Я грустно улыбаюсь:

— Ничего. Скоро и я не смогу себе это позволить. Оставить там маму. Слишком дорогое удовольствие.

Тимур хмурит брови, пытается понять.

— А… Что изменилось?

— Всё, — ухожу от ответа.

Молчание длится. И, слава богу, нам приносят еду! Мы принимаемся есть.

Тимур наливает мне чай:

— Очень вкусно, не правда ли?

— Да, — улыбаюсь, жуя.

— Как ваша рука? — меняет он тему.

— О! — я сжимаю кулак, — Первое время было трудновато. А сейчас уже приноровилась.

— Гимнастику делаете?

— Стараюсь.

Я вспоминаю, что он сегодня тоже обут в ботинки. И почти не хромает. И мне снова становится совестно, что его хромота — это моя вина…

— А вы чем занимаетесь? Ну, по жизни, — неожиданно интересуется он.

И, судя по тону, ему и впрямь интересно…

Я пожимаю плечами:

— Украшения делаю.

— Ого! Как интересно! — восклицает Тимур.

И я краснею.

— Да, всегда мечтала иметь свой собственный бренд. Магазин, где на витрине будут разложены мои украшения, сделанные своими руками, — задумчивость, поглотившая меня, отходит на второй план, и я добавляю, — Теперь, наверное, придётся расстаться с этой мечтой.

Тимур, прожевав остаток блина, и запив его чаем, говорит:

— Нельзя так поступать с мечтами. С ними нельзя расставаться! Их нужно лелеять, беречь. И однажды они сбудутся.

Его тон вынуждает меня улыбнуться. А ещё взгляд! Чересчур неотрывный и пристальный…

— А вы о чём мечтаете? — бросаю встречный вопрос.

Тимур усмехается, глядя перед собой:

— У меня глупая мечта. Чтобы все были здоровы! Правда, тогда я останусь без работы.

И как он умудряется? Обернуть любую ситуацию в шутку.

Мы смеемся, и я доедаю свой блин.

— Удивительно вкусные блинчики здесь! — говорю.

И, когда официантка приносит нам счёт, заказываю ещё несколько с собой. Скормлю малышне вечером. Меньше готовить!

Тимур вынимает карточку из кошелька.

— О! Не стоит. Я заплачу, — говорю. Но никак не могу найти свою. Неужели, забыла?

Это выглядит глупо. Как будто я нарочно мешкаю…

Но он произносит:

— Ни в коем случае! Обед за мой счёт.

Его участливый голос и добрый взгляд… Наверное, это профессиональное? Ведь он врач! Но меньше всего мне хочется вызвать в нём жалость. И я говорю:

— Тогда в следующий раз я плачу.

— Договорились, — улыбается он.

Я вдруг понимаю, что сболтнула лишнего. А будет ли он, этот следующий раз?

На улице я провожаю его до угла, где дорога кончается. Мне направо, к остановке трамвая. А ему в другую сторону. Туда, где виднеется массивное здание горбольницы.

— Лиль! Давайте так? Я сегодня внимательно изучу всё, что вы мне дали. И завтра мы с вами договоримся о встрече. Ваш телефон у меня есть теперь.

Он поправляет шапочку, которая наползает на брови…

— Тимур! — говорю, пытаясь удержать капюшон, который то и дело сползает на лоб, — Только… У меня к вам просьба.

— Да? — участливо хмурится он.

— Знаете, моя родня. И мама, и… бывший муж, — сама не знаю, но называть его просто мужем, уже не могу, — Да и врачи! Все дружно скрывали как всё серьёзно. Я бы очень просила вас не щадить меня в этом смысле! Куда хуже узнать с опозданием и чувствовать, что мог что-то сделать, а не сделал.