Врезается в меня всем телом, лезет под халат, рвёт на мне майку.
— Отстань! — кричу я и пытаюсь ударить его.
— Хорошо, — рычит он мне на ухо и уже совершенно всерьёз пытается мной овладеть.
Я чувствую его руки под трусиками и на груди. Он не стесняется, тискает так, что синяки останутся. Впивается губами в шею, оставляя засосы.
— Нет! — кричу я и извиваюсь под ним. Мне действительно не хочется так! Не сейчас. Не в этой же обстановке?
В конце концов, мне удаётся его оцарапать. Ромка рычит, как зверь. Отстраняется. А затем сильно бьёт по лицу! Так больно, что у меня аж звёздочки перед глазами.
Он никогда не бил меня. И теперь, как будто решил отыграться за все эти годы.
— Сука! — орёт и опрокидывает меня на диван.
На этом диване мы обычно с Филей смотрели кино, отдыхали и пили чай. Иногда я красила здесь ногти. Стараясь, чтобы лак не попал на мебель…
— Нет! Отпусти! Нет! — взаправду сопротивляюсь я Ромику.
Конечно, это бесполезно! Он раздвигает мне ноги. Фиксирует обе моих руки с двух сторон от лица.
— Девчонку не трогай, — шепчу.
— Почему? — насмешливо хмыкает, — Ревнуешь что ли?
— Она несовершеннолетняя, утырок, — шиплю на него.
— А, значит, волнуешься за меня? — елозит он по мне, — Значит, я тебе небезразличен?
— Безразличен, — возражаю с жаром. Хотя от этой ситуации я распалилась на не шутку.
Какого чёрта Филипп позволил им увести меня? Ему что действительно на меня наплевать? Или он был так ошарашен и потерял способность соображать?
Решив усилить эффект, я кричу изо всех сил:
— Нет! Умоляю! Не надо! Умоляю! Пустите меня!
— Чего ты орёшь-то? — непонимающе смотрит Ромик.
— Сам же сказал, так надо? — раздражённо бросаю в ответ.
— Значит, так, — рассуждает он, — Сейчас припугну пердуна, чтобы бабки свои отдал добровольно. А не отдаст, придётся девчонку того…
— Обалдел? — со всей злостью, на какую способна, смотрю на него.
— Да ладно, не буду, — усмехается Ромка, — Я что, извращенец какой-то? Так, ногу ему прострелю!
Он ведёт бровью насмешливо.
— Блин! — откидываюсь я на подушки.
Вот же встряла! Хотя… Филиппу не помешает встряска. Совсем он расслабился? Меня тут, значит, шпилят не по делу, за его бабки, а он и бровью не ведёт?
— Ну, так чё? — наваливается Ромик на меня и не даёт вздохнуть, — Поедешь со мной? На хрен тебе этот старый жмотяра?
Я усмехаюсь:
— Размечтался!
— Пожалеешь потом, да поздно будет, — угрожает Ромик.
Может быть, и пожалею. Даже, скорее всего! Да только что ждёт меня с Ромиком? Вечные скитания в поисках лучшей доли? Вечная нищета, чередующаяся с периодами больших денег. Когда он опять встрянет в историю, и мне придётся расхлёбывать вместе с ним.
А что меня ждёт с Филькой? Ну, как минимум, его чувство вины за случившееся не даст бросить меня в беде! Он будет долго меня утешать, откупаться подарками и деньгами. Может быть, даже замуж предложит теперь?
Нет, я, конечно, не собираюсь стареть вместе с ним. Мне до старости ещё далеко! В отличие от него. И я совершенно не хочу тратить свою молодость на то, чтобы выносить за ним утку. Но я возьму от этих отношений максимум. Я только начала! И не хочу останавливаться на достигнутом…
Ромкины пальцы впиваются мне в рёбра. Я взвизгиваю и ёрзаю под ним. Он так и не трахнул меня напоследок. А зря…
Мы имитируем секс. Он смахивает со стола вазочку, и та разбивается. Трещит диваном так, будто смял меня в лепёшку. Я мучительно стонаю и рыдаю взахлёб. Чтобы Фильке было стыдно за свою трусость!
Затем Ромик рвёт на мне одежду ещё сильнее, ещё живописнее. Мои волосы итак растрепались, губа, кажется, опухла после пощёчины. А на теле теперь будут его синяки и засосы. На память…
— Идём, — он толкает меня в спину, натягивает на лицо балаклаву и превращается в грабителя. А я в жертву.
Обнимаю себя руками и тихо плачу, подталкиваемая им по коридору к кухне. Серый отступает, пропуская меня. Это же он? Я по манере двигаться узнала его! Приятель Ромика. А второй, насколько я могу быть уверена, Кент. Кентавр если полностью. Типа член у него, как у лошади…
— Пошла! — толкает в плечо.
Я, под исполненным ужаса взглядом Фильки, сажусь на пол. И продолжаю рыдать, не глядя ни на кого. А только прикрываю руками растерзанную на груди майку.
— Ну что, папуля? Вторую дочурку на пробу? — Ромик пытается выдернуть Катьку.
Та орёт и плачет в голос. Я зажмуриваюсь! Не хотела я такого. Вот, честно! И кто ж знал, что эта идиотка сюда переедет жить? Вот сидела бы с мамкой, была бы в целости и сохранности…
— Нет! — слышу какой-то отчаянный, жалкий и совершенно непохожий на Филю, возглас. Его даже мужским не назовёшь. Словно ребёнок просит о помощи, — Нет, прошу, не надо! Я всё отдам. Всё…
Он, кажется, даже плачет? Или мне кажется. Господи! Не так я хотела. Думала, что он благоразумно отдаст всё, и дело с концом. Это всё — его жадность! Довёл сам себя!
Хорошо, что я не вижу, как Филиппа уводят под прицелом пушек. Куда он идёт, я понятия не имею. Где он держит свои богатства, тоже не знаю. Но где-то здесь, однозначно!
Катя подползает ко мне. По велению оставшегося нас сторожить, Серёги. Я чувствую, как она жмётся ко мне дрожащим боком. И сама начинаю дрожать по инерции.
Господи, что я наделала? Наверное, меня отправят в ад? И стоило ли это того?
Закрываю глаза и представляю себе, как рыдаю на груди у Филиппа. Как он молит меня о прощении, о том, что не смог защитить.
Я прощу его! Но не сразу. Пускай постарается загладить вину. В конце концов, это из-за него я пострадала, была изнасилованной неизвестными грабителями. Если даже после этого я не достойна стать его законной женой, то не знаю!
Я чувствую, как к моей руке прикасается чья-то рука. Катя. Наши ладони сжимают друг друга. Мне так хочется ей сказать, что всё это просто розыгрыш, спектакль. Что никто никого убивать не собирается. Просто они ограбят твоего папу, и уйдут. Но так нельзя!
«Нашей вражде пришёл конец», — неожиданно меня озаряет. После всего этого, что мы пережили вместе, Катя тоже проникнется ко мне доверием! Возможно, даже полюбит меня больше, чем свою бестолковую мать?
Я уже представляю, как мы ходим вместе по магазинам. Как секретничаем! И по вечерам ужинаем вместе. Пастой из макаронов с соусом болоньезе. Приготовленной нами для папы в четыре руки.
Глава 44
Лиля
— Мама, — слышу отчётливо.
И просыпаюсь! Задремала на диване перед телевизором. Решила всё-таки посмотреть перед сном одну серию детективного сериала. Но сил хватило только на пятнадцать минут.
Я сначала думаю, что это кто-то из моих гномов проснулся. Но в зале только мама. Похрапывает, отвернувшись на бок на раскладном диване. Ей нипочём и телевизор, и шум, доносящийся с улицы…
Но я ведь слышала! Меня кто-то звал.
Я осторожно встаю, сую ноги в тапки. Иду проверить малышей. Те крепко спят. И вдруг снова слышу голос.
«Мама», — он в моей голове. И он принадлежит не кому-то из малышей. Это голос Кати.
Но её же здесь нет?
Я даже начинаю сомневаться! Иду подёргать входную дверь. Вдруг дочка вернулась? Но на кухне пусто. И входная дверь заперта.
В груди начинает трепетать. Как будто сердце превратилось в птицу и норовит вылететь из грудной клетки на свободу.
Что-то не так! Что-то явно не так.
Я проверяю смартфон. Никаких сообщений. Всё уже прочитано. Ничего нового она мне не написала. Никаких пропущенных звонков нет.
Но всё равно, какая-то внутренняя дрожь не даёт мне пойти и улечься рядом с мамой. И со спокойным сердцем заснуть. Что происходит?
Я набираю текст:
«Катюш, ты спишь?».
Две галочки говорят о том, что сообщение доставлено. Но не прочитано. Насколько я понимаю.
Я пишу ещё одно:
