«Кать, всё в порядке?».
И снова тишина.
Господи, да что я глупостями занимаюсь? Дочь должно быть, просто спит, а я просто переутомилась! Но руки не выпускают телефон. А ум продолжает выстраивать гипотезы.
«Вот, что делают детективные сериал», — думаю с усмешкой. Но это не помогает снять напряжение. Я выдыхаю и пишу Филиппу. Сама не знаю, зачем?
«Привет! У Кати всё хорошо?».
Глупо получается. Как будто я какая-то чокнутая что ли? На ночь глядя, интересуюсь тем, как дела у дочери. Мы с Филиппом общаемся только по поводу детей и денег. Опять же, для детей!
Жду, что он напишет какую-нибудь фразочку. Типа: «А как должно быть?». Или: «Материнские инстинкты взыграли?». Или: «Приезжай и сама посмотри».
Но он тоже молчит. Также как и Катя. Те же две галочки. Но сообщение не прочитано.
Тогда я звоню ему. Просто звоню и жду, пока гудки не прервутся и механический голос не скажет, что звонок переведён на голосовую почту.
Затем звоню Кате. У неё нет голосовой почты. Но гудки идут, а затем обрываются. Просто обрываются! Без ответа.
Да что это происходит? Я мечусь по кухне, вспоминая телефоны соседей. Звонить им сейчас? Имеет ли смысл? Или просто взять такси, и поехать туда?
Знала бы я телефон этой шлюхи…
«О, господи», — думаю я лихорадочно. Нет! И даже сжимаю ладонью горло, так как дыхание перехватило.
Это она! Она что-то сделала. Отравила их? Убила? И сбежала! Ну, точно! Да, господи…
Именно поэтому они оба молчат. Причём, молчат одинаково.
Я уже вижу жуткие картины того, как Филя лежит на кровати с перерезанным горлом. Или… не знаю, с пеной у рта? И Катюша… Моя маленькая девочка! Нет!
Я, прямо как есть, в пижаме, решив не переодеваться, накидываю куртку и обуваю чуни. Решаю вызвать такси. Беру деньги и ключи.
Но прежде звоню в службу спасения.
— Вы позвонили в службу спасения! — отзывается робот.
Я жду и старательно нажимаю на кнопки. Затем сообщаю взволнованным голосом дежурному о том, что по такому-то адресу, вероятно, произошло преступление. Возможно, есть пострадавшие.
— Назовите себя! Где вы находитесь? — уточняет живой человек. Но ведёт он себя хуже всякого робота.
— Да причём тут я? Там беда! Вам нужно туда ехать! Пожалуйста! — сдавленным голосом говорю в динамик. Очень боюсь разбудить маму. Ей нельзя волноваться.
— По адресу уже выехали! Кто вы? Назовите себя…, — просит голос.
Но я отключаюсь. По адресу уже выехали. Они уже выехали туда!
«Катюша, потерпи! Мама скоро приедет», — мысленно обращаюсь я к дочери. Выбегаю из квартиры, закрываю двери на ключ. Такси уже ждёт.
Господи, хоть бы я оказалась умалишённой! Вот именно сейчас я готова смириться с этим фактом. Лишь бы там было всё хорошо…
Глава 45
Алина
Когда Ромка возвращается, держа Филю на мушке, я сразу вижу… По его манере двигаться и говорить, что он получил желаемое. И мысленно выдыхаю.
«Господи, спасибо». Значит, сегодня никто не пострадает!
На Филю страшно смотреть. Он как будто мигом постарел лет на десять. Плечи уменьшились, лицо осунулось. Неужели так переживает о потерянных деньгах? А как же я?
Мне становится обидно! И даже мысль, чтобы сбежать вместе с Ромкой манит сильнее, чем прежде. Но я остужаю себя. Ромка всё равно не станет особенно делиться со мной этими деньгами. Это его нажива. Я, если и получу что-то, то очень мало.
А с Филей хоть какая-то, но надежда на безбедное будущее существует!
Я представляю, как вернусь в родной город однажды. Мысленно часто туда возвращаюсь…
На своей тачке. В натуральной шубе. В сапогах на каблуке. И вся такая стильная и красивая. И все офигеют просто! И не смогут узнать во мне ту девчонку, какой я была.
— Ну, вот видишь! Всё не так уж и страшно оказалось? — Ромка пихает носком тяжёлого ботинка сидящего на полу Филиппа.
Я кошусь на него. Катя дёргается рядом со мной. И не хочет смотреть на отца. Ей страшно видеть его таким! Понимаю…
— Ну, счастливо оставаться! — произносит Ромка, — Пацаны, за мной!
Серый и Кент срываются с места. Они шумно выходят в коридор друг за другом. И вдруг…
Что это? Звук сирены. Скорая? Возможно. Или…
— Менты! — орёт Ромка и возвращается в кухню, — Кто вызвал, с-суки?!
Катя начинает сильнее рыдать мне в плечо и трясётся. Филька затравленно смотрит на дуло пистолета Ромика и тоже трясёт головой.
Ромка переводит взгляд на меня. Я делаю то же самое. Он что, совсем уже больной? Ведь я же не дура! Я прекрасно понимаю, что он меня сдаст. Если я сдам его! Мы повязаны.
Но Ромка, по ходу, мне не верит…
— А ну, иди сюда! — склоняется и с непритворной злобой хватает за волосы.
Катя держится за меня, Филя орёт. А я визжу от боли и страха! Наверное, сейчас я действительно не представляю, что сделает Ромка. И мне хочется крикнуть ему, что это не я! Я бы ни за что так не поступила!
Но я вынуждена снова притворяться бессловесной жертвой. Плакать и брыкаться.
— Тихо, с-сука! — прижимает он меня к себе жёсткой рукой. Я чуть не задыхаюсь, ощущаю спиной его крепкое тело, — Идёшь с нами! А вы двое… Если пикните, я её пристрелю!
Дуло пистолета всерьёз утыкается мне в висок. Он что намерен меня убить?
Я не знаю, что и делать! Я босиком. Он не даёт мне обуться даже. Просто выволакивает на улицу.
— Ром, — шепчу на ходу, — Ром, я не делала этого, правда.
— Заткнись! — рявкает Ромка и волочёт меня так, что я едва успеваю носочками пальцев ног перебирать по земле.
Двое пацанов, приседая и озираясь, выскакивают из дверей, словно дикие звери. А Ромка волочёт меня по дорожке, выложенной тротуарной плиткой. Плитка жутко холодная! Но у меня такое чувство, как будто раскалённая. И ступни жжёт…
— Пожалуйста, Ром, — сквозь слёзы пытаюсь его вразумить, — Это не я!
А между тем за забором уже полыхают сирены ментовских машин. Кто вызвал их? Я понятия не имею! Возможно, Катька? Или всё-таки Филька умудрился?
Калитка открыта, так что двое ментов с лёгкостью попадают внутрь участка. Первого сразу подстреливает кто-то из ребят Ромика.
— Ты охренел! Не хрена ты это сделал?! — орёт на него Ромка.
Мент не убит, а только ранен. В плечо. Он стонет, завалившись на бок, в газон, припорошенный снегом.
Второй, спрятавшийся за забором, выкрикивает:
— Оружие на землю! Вы окружены! — прямо как в кино.
Но Ромика так не возьмёшь.
— Да ты гонишь, ментяра! — кричит он в ответ, — Я девку держу на прицеле! Убью её, если не дадите нам выйти!
— Отпустите заложника! — слышу хриплый голос полицейского.
— Сначала выпусти нас, а потом отпущу!
— Всем отойти от забора! Опустить оружие! Не стрелять! — доносятся команды полицейского.
Правда ли там есть и другие менты? Или он блефует? Этого не узнать, пока мы внутри.
— Если я увижу, хотя бы одного из вас, я стреляю ей в голову! — орёт Ромик.
Курок щёлкает возле моего уха, и я чувствую, как нажим на моём виске усиливается.
— Я реально убью её, слышите, вы?!
Да он точно сейчас не в адеквате. А если, и правда, убьёт? Я уже не чувствую ни ступней, ни рук. Только стук собственного сердца в висках. Особенно сильно оно бьётся там, где прижато оружие! Как будто не хочет умирать…
— Пожалуйста, Ром, — из последних сил шепчу.
— Ты боишься? Боишься? — рычит он мне на ухо злобным и каким-то не своим голосом, — Кричи!
С этими словами он вдавливает мне в висок дуло пистолета с такой силой, что я зажмуриваюсь. Из груди вырывается крик:
— Не-е-е-ет!
— Выходите! Мои люди не тронут вас! — кричит полицейский по ту сторону забора. А забор высокий и непрозрачный. Филька не любит демонстрировать свои роскошества.
Я уже готовлюсь к смерти. Ромка, даже если и не планировал меня убивать. То убьёт! Он сейчас в этом, как его… Состоянии аффекта! И наверняка, за периметром кто-то остался? Менты, они такие, ни единому слову нельзя верить.
