Моя девочка сейчас без сознания. Уже сутки. Детей не пускаю к ней. Не нужно им пока её видеть. Хотя, Лилечка даже сейчас выглядит бодрячком. Бледная только.
Я тру переносицу. Сутки не спал. Всё думал, очнётся. Хотел быть рядом с ней в этот момент.
Боюсь, признаться. Стыдно сказать! Чувство вины? Стыд? Да всё вместе!
Как меня угораздило? Ведь не должна была она появиться дома тем вечером. Категорически не должна.
У Лильки всё так, по расписанию. Если сказала, что заночует у матери, и приедет только днём. Значит, так и будет. Так всегда было.
А я ещё дурак, телефон отбросил в сторону! И сразу Алинку раздевать кинулся, прямо с порога. Обо всём позабыл. Вот если бы повременил, то можно было списать всё... На что? Ума не приложу! И что теперь делать, тоже.
Гаишник сказал, что она виновата. Там мужик был за рулём. Он выворачивал влево, манёвр завершал. А Лилька неслась на всех парах. Идиотка! Овца!
Блин! Съезжаю на кресле и тру переносицу. Надо бы сбрить эту бороду к чёртовой матери. Но Алька ею восторгается почему-то. Как ребёнок, честное слово! Когда я щекочу её голый живот.
Хотя... Она ребёнок и есть.
Чёрт! Теперь вспомнилось, как мы с ней познакомились. С Алиной. Это было в клубе. В одном из самых крутых в нашем городе. Она мне потом сказала, что её туда подружки позвали.
А мы юбилей отмечали приятеля. Толика. Ну, ему сорок пять тогда стукнуло. Дата такая солидная. Решил молодость, так сказать, проводить.
Вообще, мы заспорили на девок. Те танцевали, изгибались. Да так зазывно!
Помню, Толик ляпнул всерьёз:
— Нам только и осталось, что смотреть!
А меня аж заело! Чего это? С какой стати? Типа я уже старикан. И на меня такая цыпа не клюнет?
Ну и заспорили, что, если я уговорю девчонок подсесть к нам за столик, то с Толика ящик бухла.
Уговорил! Усмехаюсь, припомнив, как сам же и вляпался. Я ведь Толику подарок готовил. А в итоге себе...
Помню, в тот вечер надрался... И целовались мы с ней уже за углом! Вышли покурить. Ну, она сигаретку у меня стреляет. А глазки блестят. Пьяненькая. На всё готовая.
Я говорю:
— Тебе восемнадцать-то есть?
А она:
— Я студентка!
И даже билет показала студенческий. А с виду, ну целочка! Оказалось, что нет...
В общем, оприходовал я её тем же вечером. Чтоб самому себе доказать, наверное. Решил — почему бы и нет? Девчонка не против. Сама практически в руки далась.
Ну, я всё красиво оформил. В отеле номер снял. Заказал шампанское, клубнику. Классика, в общем!
Три часа мы с ней кувыркались. Ну, а потом я такси взял и домой отвёз. И её, и себя.
И зарёкся больше об этом вечере не вспоминать. Да какой там!
Разве такое забудешь? Эти её нежные впадинки и выпуклости, такие юные, такие сладкие. Была бы она целочкой, я бы не посягнул! Но Алинка сама разрешила.
Жалела потом? Не знаю! Но когда мы столкнулись с ней случайно...
А случайно ли? Верно, судьба?
Это было через пару месяцев, в офисе нашего банка. Я выходил, а она возле банкомата стоит. Карточкой тычет в него и ругается.
Я её сразу узнал. И чуть не драпанул! Но она увидела меня в отражении экрана и обернулась...
Я сказал ей, что женат. Прощения просил, что сразу не признался! Говорю:
— Так хотел тебя, что боялся, откажешь.
Ей польстило.
Домой отвёз на машине. Точнее, на съёмную, где она, как выяснилось, с подругой живёт. Вообще, Алинка приезжая. Отличница, кстати! Я даже горжусь.
Ну, так вот. Она стала плакать, когда прощаться время пришло. Я утешать стал, по голове гладить, как девочку. А она уткнулась мне в грудь головой и говорит:
— Мне ещё никогда и ни с кем не было так хорошо, как с вами, Филипп Моисеевич.
У меня от таких комплиментов привстал... С трудом удалось скрыть свои эмоции! Я напомнил, что жена у меня и дети. Но уже тогда понимал, что это — не последняя наша встреча...
В какой-то момент мне кажется, что Лилькин пальчик на постели шевелится. Я подскакиваю, впиваюсь взглядом в её лицо. Нет! Показалось.
Давай же, девочка моя, очнись! Просыпайся.
И снова... Чувство вины ударной волной опускает на кресло. Вжимаюсь в него, желая раствориться.
Парадокс! А ведь Лильке было ровно столько же, когда мы с ней познакомились. И тоже на дискотеке, в клубе. Правда, тот клуб был гораздо скромнее.
Она тоже была студенткой и тоже пришла туда с подружками. А мы с парнями искали, кого подцепить.
Я уже тогда окончил институт, вернулся в банк дипломированным специалистом. И, далеко не сразу, но возглавил отдел кредитования.
Лилька была молода. Я был старше. И ощущал себя этаким мачо. Мужчиной! Не то, что её однокурсники. Она это тоже поняла и отозвалась.
Эх, как давно это было! И Лилька была молода, беззаботна и так сексапильна. Не то, что сейчас.
Хотя, ведь она не старая вовсе! Ей даже сорока не исполнилось. Вот-вот стукнет.
Понимаю, что дети отнимают много времени и сил. Но ведь я предлагал ей нанять домработницу, няньку? Она ни в какую! Всё добровольно взвалила на свои плечи и волокла. Да ещё и меня привлекала.
Я домой прихожу, отдохнуть хочу. А она мне близнецов всучит. Говорит:
— Дети совсем не видят отца!
А на хрена им меня видеть? Главное, что я у них есть.
Ещё этот её вечный порядок во всём. Задолбала! Чистоту наводить. Каждые выходные что-то драит, натирает, расставляет по полочкам.
Мне даже какое-то скотское удовольствие доставляло приводить в наш дом Альку, и трахать её на той постели, где Лиля лежит. Это прямо что-то из категории фетишей.
Помню, как впервые представил, как беру её на вот этих самых простынях в полосочку, так заботливо разглаженных Лилькой. Аж взыграло!
Ну, я, конечно, подгадывал, когда Лилька постельное надумает менять. Тогда и звал. Она в последнее время частенько у мамы в больнице ночует. Детей сплавит, кого куда. На меня ей плевать!
А потом, клининг компанию вызывал. Те всё вылизывали. Все улики уничтожали за пару часов. Я проверял! И платил. И в этот раз тоже вызвал. Вот только пока не проверил.
Ещё не был дома с тех пор.
В кармане опять жужжит смартфон. Алька уже в который раз пишет. Всё хочет удостовериться, что я не в обиде, что я принадлежу ей.
«Филечка, как ты? Я так скучаю», «Филечка, ты на меня не злишься?», «Я люблю своего тигрёнка!». И всё это щедро снабжает фотографиями себя, в одежде и без.
Девчонка она ещё совсем! Родители далеко, вот и шкодит.
Усмехаюсь и шлю поцелуй. Моя сладкая киса. Тут ничего не попишешь! Сам не ожидал, что так подсяду на эту иглу под названием секс...
Аппарат издаёт тихий всхлип. Я роняю смартфон. И вижу, как пальцы Лили на белой больничной простыне явно шевелятся. Она сжимает простынь в комок. И громко стонет.
Я подскакиваю к ней, склоняюсь.
— Девочка моя, солнышко! Лилечка! Глазки открыла? — дрожащими пальцами глажу её по лицу.
Она открывает глаза. В них такая муть и непонимание.
— Как ты? — шепчу.
Она пугается, что не может ничего сказать. Я осторожно убираю от её лица кислородную маску. У самого пульс зашкаливает! Даже во время секса такого сердцебиения не было...
— Лиль, где болит?
Она смыкает губы, хрипло шепчет:
— Пить хочу.
— Сейчас, я сейчас! — хватаю бутылочку воды с поилкой. И, как маленькую, поддерживая за голову, пою из сосочки.
Вытираю капельку влаги с её иссохшихся губ.
— Где я? — оглядывается Лилька.
— В больнице, — говорю, затаив дыхание.
Она ошарашено смотрит на меня. Взгляд уже прояснился, но в нём всё такое же непонимание.
— В больнице? А что... что случилось?
— Ты... не помнишь? — тихо говорю я, — Ты попала в аварию.
— Что? — она нервно сжимает мой рукав, шевелит ногами под одеялом.
Удостоверившись, что с ними всё в порядке, выдыхает. Но, увидев гипс на руке, мучительно стонет.
— У тебя сотрясение, — я прикасаюсь к повязке у неё на голове, — Голова не болит?
