— Да, пожалуй, — наконец-то говорит, но как-то неуверенно. Скорее, для «галочки».

— В таком случае, — я отталкиваюсь от подоконника, — Вынужден попрощаться. Дела.

Я намеренно оставляю конвертик с деньгами там, где только что опирался на подоконник. И ухожу, надеясь, что, когда я уйду, он возьмёт эти деньги. Умерит свою гордыню, и возьмёт. И заткнётся! Исчезнет.

Дойдя до угла, где коридоры сливаются, я решаюсь обернуться. Доктора нет. А конверт… Словно незамеченный им, так и остался лежать на подоконнике.

«Вот мразь!», — я сжимаю кулаки. Слава богу, что догадался посмотреть назад. А то ушёл бы! А какая-нибудь медсестра, или того хуже, уборщица, прибрала к рукам мои денежки.

«Сука», — ругаюсь про себя, быстрым шагом возвращаясь назад. Хватаю конверт и сую обратно, в пиджак.

Ну, как хочешь, докторишка! Моё дело предложить. А твоё…

Смартфон звонит, вибрирует в кармане брюк.

Я хватаю его. Это Алина.

— Да! — ору в трубку.

— Филечка, — её голос сейчас раздражает.

— Что ты хотела? — бросаю, пожалуй, излишне грубо.

Она сглатывает, но продолжает:

— Ты меня… заблокировал?

— Так было нужно!

— Кому нужно?

— Мне!

— Что происходит, Филипп? — это «Филипп» в её исполнении невольно отрезвляет меня. Она никогда не звала меня Филипп. Только во время любовных игр. Тогда Филипп Моисеевич.

Сажусь на скамью в коридоре. Тру лоб, чтобы немного прийти в себя.

— Послушай, детка, сейчас очень сложное время. Понимаешь? Ты отвлекала меня перепиской. А мне сейчас не до этого!

— Где ты? — требует она.

— Я в больнице.

— С женой? — обида в её голосе невольно вызывает у меня улыбку. Ревнует!

— Её выпишут на днях, и тогда мы с тобой обязательно встретимся, — смягчаюсь я.

— Правда? — она тоже смягчается.

— Ну, конечно, мой котик, — почти шепчу, прижав ладонь ко рту. Словно меня могут услышать.

— Обещаешь? — требует Аля.

Я вздыхаю:

— Клянусь.

— А я думала, что ты меня бросил, Тигрёнок! — жалуется Аля.

— Ну, как ты могла такое подумать? — утешаю, — Солнце, мне нужно идти сейчас. Я тебе позвоню, хорошо? Сама не звони.

— Ладно, — неуверенно отвечает Алинка.

Положив трубку, я ощущаю, как в груди грохочет. От одного только разговора с ней, обещания встречи.

Я соврал? Или я, и правда, намерен продолжать эти отношения?

Ворошу волосы ладонью. Судьба дала мне шанс всё исправить! Повернуть вспять.

«Память может вернуться», — вспоминаю слова. Ну, да! Может. А что, если нет?

Лиля

Странно, но мой дом теперь кажется каким-то чужим, незнакомым. Хотя здесь всё ровно также, как я помню. Но как будто не так! Даже запахи какие-то инородные.

Я принюхиваюсь, стоя в прихожей.

— Что это?

— Где? — Филипп заходит внутрь с сумкой. В ней всё, что успело перекочевать в больницу, пока я лежала.

— Ну, какой-то химией воняет. Или… уксусом? Ты уксус разлил? — оборачиваюсь я на мужа.

Он хмурится:

— Ну… Я тут пытался почистить сантехнику, уборку делал немного.

— Ты? Уборку? — удивляюсь, — Когда?

— Ну, я же брал выходные, Лилёк! — пожимает он плечами и скидывает на вешалку свою куртку.

Филя одевается модно. Наверное, куда современнее, чем я! Он у меня стиляга. Если это слово ещё применимо.

Но ему ведь положено? Он — глава банка. А я? Я всего лишь домохозяйка. Жена и мать. Ну, ещё немного рукодельница. С недавних пор…

— Ты? Выходные? — не перестаю удивляться.

— Ну, а как? — он подходит, берёт меня за плечи своими тёплыми ладонями и утыкается лбом в мой лоб. Его борода щекочет моё лицо.

Я улыбаюсь.

— Я ведь ни о чём думать не мог, кроме как о том, что ты лежишь там под капельницей. Оставил зама вместо себя. И занимался делами. Вот, холодильник забил. За малышнёй приглядывал.

Его объятия, как спасительный кокон. Мне так хорошо в них, что я млею.

— Они кстати пока ещё у мамы, так что…, — он чуть покачивает меня, — Мы вдвоём. А в холодильнике вино.

— Намекаешь? — воркую ему в плечо.

— Говорю прямым текстом, — Филипп утыкается горячим лицом мне в сгиб шеи, — Соскучился!

— Не знаю, Филюш, — отзываюсь, — Я ещё не стабильна. В том смысле, что особенных подвигов от меня ждать не стоит.

Он чуть отстраняется, чтобы взглянуть мне в глаза:

— Ну, тогда просто полежим, посмотрим кино? Как в старые добрые?

— Только пускай в этом кино не будет аварий? — меня передёргивает от одного этого слова.

Разумом я не помню, как всё случилось. Но тело видимо, отлично помнит! Что, даже садясь в машину Филиппа, я никак не могла успокоить свой пульс…

Он идёт сооружать нам перекус. Так непривычно! Мой муж заботится обо мне. Хотя, нет! Он и раньше заботился.

Помню, когда болела ковидом, он, не боясь заразиться, сам готовил мне суп и кормил с ложечки, как маленькую.

Мне становится стыдно! Как будто я всё время вынуждаю его прерывать свои дела, откладывать свою работу, чтобы решать мои проблемы. Проблемная жена, в общем!

На полпути к спальне я замираю. Как будто чей-то голос послышался в коридоре…

— Аля, быстрее! Я вызвал такси!

Я хмурюсь. Телевизор? Да, вроде нет. А что же это? Ложные воспоминания? Какая ещё Аля? У нас и знакомых нет с таким именем.

Я неловко иду дальше, как будто на ощупь. Открываю двери нашей спальни. Как будто боюсь увидеть там… Вот только, что именно?

Но там пусто. Наша кровать, аккуратно заправленная, словно ждёт, когда на неё прилягут. Я прислоняюсь к дверному косяку. Здесь запах как будто усилился. Запах уксуса.

— Чего ты? — голос мужа пугает, выводя меня из ступора.

— Ну, вот же! Опять! — жалуюсь я, — Уксусом воняет.

Он принюхивается:

— Да ничем не воняет, Лилёк! Это тебе кажется. Помнишь, как раньше, во время ковида?

— О-о-о-о! — я издаю мучительный стон.

Там мой организм постоянно подкидывал мне сюрпризы. То запахи вообще исчезали, то становились просто невыносимыми.

— Ты, правда, ничего не чувствуешь? — уточняю.

Он гладит меня по плечу:

— Ничего. Чувствую только твой запах.

— Больничный? — я морщусь.

— Ну… нет, — теряется Филя.

— Я хочу ванну принять, — говорю. Хотя в больнице и принимала душ кое-как. Но всё же дома приятнее.

— Понял! Уже бегу наливать ванну, — говорит.

А я не успеваю его поцеловать, как он убегает. И за что мне такой заботливый муж достался? Другой бы укатил на работу. А Филя со мной нянчится.

Возле постели стоит букет алых роз. И запах уксуса уступает запаху цветов, на моё счастье. На такие же розы я любовалась всё время, пока лежала в больнице.

Филя на цветы не скупился! Он у меня вообще не скупой, не прижимистый. Наоборот! Всегда даёт денег с запасом, на всякие нужности и капризы. Не уточняя, зачем.

— Ни в чём себе не отказывай, — снабжает словесной заметкой каждый свой вклад.

А я обычно трачу на детей. В последнее время на Катю. Той вечно что-нибудь нужно! А ещё на свою бижутерию.

Точнее, не на свою, а на ту, которую делаю своими руками! Фурнитура, камни, расходники, инструменты. Всё это заказываю по интернету. У меня в доме есть маленькая мастерская, где я под светом лампы мастерю свои шедевры.

Их покупают. Но плохо! Слишком большая конкуренция. В наше время, когда каждый имеет возможность заявить о себе, нужно ещё постараться это сделать.

Я падаю духом, поняв, что теперь не смогу мастерить! Гипс на левой руке. А мне нужны обе руки. Что же делать?

— Солнце! Ванна готова, — появляется Филипп в дверях.

Я оборачиваюсь на него.

— Да, сейчас раздеваюсь.

— Помочь? — ехидно щурится он.

И, не дожидаясь, пока я отвечу, подходит.

Я позволяю ему раздевать себя. Он стоит сзади и дышит мне в затылок. Так горячо и порывисто, что у меня по всему телу бегут мурашки.