— Подожди! Она чё, прям сильно моложе? — Веста садится обратно на кровать.

Я не смотрю на неё. Боюсь, что прочитает в моих глазах ответ. И откуда она всё знает? От кого у неё такая прозорливость? Наверное, от бабушки? Та тоже деда раскусывала, как орехи колола…

— Малолетку нашёл? — кривится Веста.

— Она совершеннолетняя! — взрываюсь я.

Веста запрокидывает голову:

— О майн гоч! Восемнадцать?

— Двадцать, — говорю еле слышно.

— Студентка?

— Угу.

Вот сейчас мне так стыдно. Даже перед Лилькой так стыдно не было, как перед сестрой! С чего бы? Как будто я перед ней провинился. Точнее, в её лице, перед всем женским полом.

— Ну, ладно, крепыш, давай-ка мы тебя освободим, — произносит Веста, ещё одно детское прозвище, — Где ключи?

Она убирает наручники. И я долго и с наслаждением тру запястья. Ощущаю, как чувствительность к ним возвращается.

Ссать хочу, сил нет! Но, когда пытаюсь, не выходит…

В панике, я набираю своего уролога. Врач со стажем, фактически единственный такой в нашем городе. Он по совместительству и мой приятель.

— Сергей Николаевич? — говорю, услышав «алло», — Это Ухарев беспокоит вас!

— О, Филипп Моисеевич! Рад слышать. Надеюсь, в добром здравии?

— Да не совсем.

— Что такое? — заботливо интересуется он.

— Вы понимаете, — я не знаю, как описать то, что приключилось со мной, — Небольшой инцидент. Яички током ударило!

— О, незадача! Как это вас угораздило, голубчик? — с лёгкой усмешкой произносит он.

— Да, вот… Долго рассказывать! В общем, не могу по маленькому сходить, как будто спазм какой-то. И теперь боюсь, как это повлияет… ну…

— На эрекцию? — уточняет уролог.

— Да! Именно! — подхватываю, а сам тереблю своего «друга».

И молюсь про себя.

— Зависит от того, какой силы разряд был. Но в целом спазм может быть временный. Рекомендую вам набрать тёплую ванну. Прямо горячую, насколько сможете вытерпеть. Или лучше таз!

— Таз?

— Да, именно! Таз воды. И опустить в него яйца.

— Сесть?

— Ну, предпочтительно.

— И долго сидеть так?

— Ну, пока вода не остынет. Спазм должен пройти и мочеиспускание произойдёт. Если не поможет, то завтра жду вас на приём. Будем разбираться!

Его вдохновляющий тон слегка успокаивает разбушевавшиеся нервы.

— Ну, и что ты собираешься делать? — уточняет сестра, появившись в дверях ванной комнаты.

Я как раз набираю таз.

— Буду спасать положение.

— Как? — она становится в позу и предлагает, — Смотри! Я думаю, ты должен купить цветы. Это как минимум. Какие она любит? Поехать к ней и попросить прощения. Скажи: мол, накосячил. Был не прав! Люблю тебя одну и раскаиваюсь. Голову пеплом посыпь, на колени встань…

— Хорошо-о-о-о! — окунаю руку в таз с водой.

Вынимаю его из ванной и ставлю на плиточный пол.

— Что ты делаешь? — интересуется Веста.

— Уйди! — прогоняю её.

Но сестру не так-то просто выгнать.

— Подожди! А вот эта авария… Это как-то связано с твоей изменой Лильке?

— Вест, уйди! — машу на неё.

Опускаюсь, скрежеща зубами в таз с почти горячей водой. Ощущения странные…

Задерживаю дыхание, затем медленно выдыхаю. Вода выплёскивается на пол и образует маленькое озерцо.

— Что ты делаешь? — морщится Веста. Её ничуть не смущает мой вид.

— О-о-о-о, — наслаждение усиливается. Я чувствую, как спазм медленно проходит.

— Нет, у него семья рушится, а он задницей в таз уселся и стонет! — всплёскивает руками сестра, — Вставай! Одевайся и езжай к жене!

— Хорошо-о-о-о, — закрываю я глаза и чувствую, как мочеиспускание всё-таки происходит.

Лиля

Квартирка, где я провела детство, небольшая, двухкомнатная, в панельном доме. В зале, на раскладном диване спали мама с папой. А у меня была своя спальня.

Мама всё мечтала расшириться, но на трёхкомнатную они с отцом так и не сподобились. Он работал в НИИ, потом институт закрыли, его буквально выпроводили на улицу.

Денег всегда не хватало! Папа, в силу своего образования, не желал идти работать куда-нибудь на завод, или сторожем. А все вакантные места были уже заняты кем-то другим.

Я всегда боялась разочаровать родителей! И поступила в вуз на экономический факультет. Тогда это как раз вошло в моду. Правда, по специальности ни дня не проработала. Преддипломную практику прошла.

Устроилась по отцовской протекции в канцелярию. Там ко мне должны были «присмотреться» и взять в штат молодым специалистом. Но не случилось! Папа умер. А я встретила Филю. Словно судьба в утешение после смерти отца, подарила мне его.

«Хорош подарочек», — думаю, расставляя посуду в мамином ящике. Зато теперь мне предстоит экономить на всём. Вот и пригодится мне экономическое образование.

С детьми в этой квартире будет тесно. Малышей положу в свою прежнюю спальню, а мы с Катей ляжем на раскладном диване. Вот только… Что делать, когда мама вернётся?

Да и вообще! Как объяснить ей, что её любимый зять оказался таким гадом?

Близнецы смастерили «засаду» под журнальным столом. Накинули старое покрывало, залезли внутрь с фонариком и уже два часа не выходят. Они живут в мире своих фантазий! Надеюсь, эти фантазии помогут им пережить всё это…

Катя изучает мою старую библиотеку. Я откопала на антресолях те книги, которые читала в юности. Правда, они сильно отличаются от нынешних! Наивные, романтичные, окутанные тайной…

Я несу в зал поднос. На нём морс из маминого смородинового варенья, булочки, купленные в булочной неподалёку. Ставлю его на комод.

— Эй! — «стучусь» в покрывало, — Вылезайте! А то мы с Катюхой съедим ваши булочки.

Из «палатки» выглядывает Димка:

— Давай нам сюда свои булки!

— Ну, здрасте! Ещё чего? — я ставлю руки в бока, — Нечего там крошить. Выходите и ешьте по-человечески. И освободите мне стол наконец-то!

Мы устраиваемся. Димка с Дашей наминают свежую выпечку. Катя приходит и садится на кресло.

— Мам! А мы чё тут? Надолго? — уточняет старшая дочь.

Я выдыхаю:

— Мне нужно вам кое-что сказать. Это не очень хорошая новость…

— Планету захватили роботы киборги? И теперь ходить в школу не нужно? — с набитым ртом изрекает Димка. Он у нас фантазёр ещё тот…

— В школу нужно ходить всегда! — говорю.

Ему на ум приходит новая версия:

— Значит, Марь Палну похитили пришельцы для опытов?

Я усмехаюсь. Марь Пална — это их завуч. Эдакий «синий чулок».

— И не жалко тебе Марь Палну? — упрекаю сына.

— Скорее пришельцев жалко! — вставляет Катюха. Ведь они учатся в одной школе.

— Тогда значит, наш дирек на самом деле оказался зомби-вампиром и сожрал всех в учительской? — продолжает Димка фантазировать.

— С чего бы такие мысли? — хмурюсь я. Вроде и не даю им смотреть всякие страшилки. Но разве в наше время уследишь…

— Потому, что он сам говорил, что мы у него столько крови попили. А на самом деле это он кровь пьёт! Я видел! — настаивает Димка.

Дашуля молчит, напряжённо сведя бровки на переносице. А затем произносит:

— А Марь Пална теперь родит от пришельцев?

Я чуть не прыскаю со смеху. Но умудряюсь сохранить серьёзный вид:

— Это что за глупости такие? С чего ты взяла это?

— Так бывает! — берётся поддерживать её Димка, — У нас в классе Денис, он ребёнок пришельца. Его мама сама ему сказала.

— Что сказала? — пытаюсь я дознаться.

— Сказала, что его отец гуманоид! — объясняет с серьёзным видом сын.

Я закатываю глаза. Н-да! Как после таких новостей им рассказывать об отце? Представляю, что они там придумают в своих юных головках.

Катя встаёт:

— Мам! А есть ещё варенье?

— Да, конечно! Там в баночке, на столе, — говорю.

Но из кухни Катюха кричит:

— Тут его нет!

Я, с неохотой вернувшись на кухню, вижу банку на столе. Там, где и оставляла.