— Мам, привет! — в мастерской появляется Катя.

Дочка сбрасывает рюкзачок на пол:

— Чего делаешь?

Я вздыхаю, отбросив щипчики. Только что ими испортила будущий браслет.

— Проще сказать, чего я не делаю! Не получается!

Дочка подходит и склоняется, опираясь на стол локотками:

— А чего это будет?

— Это должен был быть браслетик из дроблёного аметиста со шпинелью, — перебираю я камушки, рассыпавшиеся по столу.

— Ух, ты! — Катя берёт «заготовку», — Научишь меня?

Я смотрю на неё:

— Ты серьёзно?

Дочка никогда не проявляла интереса к моему ремеслу. Для неё это слишком скучно и муторно. Сидеть, нанизывать. Ювелирная работа! Здесь терпение нужно и усидчивость.

И в другое время я бы не доверила ей. Но сейчас…

— Да! Ты думаешь, я не справлюсь? — смотрит она на меня вопросительно.

— Ну, что ты, котёнок! Я в тебе не сомневаюсь, — убираю за ушко её волосы, — Просто это скучная и напряжённая работа.

— А я как раз хочу поскучать! — объявляет дочь и пододвигает второй стульчик к столу.

Полчаса я объясняю ей, что да как. И даже порываюсь помочь. Но она отвергает мои попытки, и… Неплохо справляется!

— Ну, всё! Ты просто моя маленькая фея! Если доделаешь этот браслетик сегодня, то завтра мы сможем отправить его, — выдыхаю, откинувшись на спинку стула, — А я уж было хотела отменить заказ.

— А здорово! — потрясённая результатом Катюха, вертит браслетик в руке, — А можно я и себе такой сделаю потом?

— Нужно! — говорю я.

— И Машке! — вспоминает она о подруге.

— И Машке, — киваю.

Оставляю Катюшу упражняться. Кажется, моё пристальное внимание её только смущает. А сама выхожу в коридор. Потягиваюсь и безрезультатно пытаюсь почесаться под гипсом. Где там моя длинная спица была?

В коридоре, на втором этаже, между спальнями вижу…

Что это? Словно зверёк притаился в углу.

Я сглатываю. По телу испарина. Мозг сбоит. И что-то другое мерещится мне…

Дверь спальни закрыта. На ручке висит мужской галстук. Белый комочек на полу. И голоса…

— М-м-м, да!

— О-о-о-о, детка!

Я осекаюсь, ухватившись за стену. И чуть не теряю сознание от этого странного видения. Да что же это со мной? Последствия аварии? Нужно доктору рассказать.

Наклоняюсь, беру с пола свитер. Катин, мохеровый. Белый, как снег. Я прижимаю его к лицу. Он пахнет ею.

«Успокойся, Лиля. Всё хорошо. Это просто игра подсознания», — пытаюсь себя убедить. Но душа не на месте…

Мои мысли прерывает обиженный возглас Дашуни.

— Мам! Он меня гнидой назвал! — дочурка бежит ко мне, вся в слезах.

Следом за ней появляется сын:

— Не тебя, тупица! Это у тебя гниды в голове. Это вши!

— Что? А ну, иди сюда! — я тут же забываю обо всех своих мыслях, сажусь на корточки возле Дашки, — Это правда? Чешется?

— Да! — сквозь слёзы, она вонзается в волосы.

— Не чеши! — убираю её руки от головы и раздвигаю густую, как у отца, шевелюру, — О, родная! У тебя себорея.

Я встаю и беру её за руку. Нервное. Видимо, из-за меня?

— Сейчас мы головку помоем шампунем, — веду её в ванну.

— Я тоже хочу помыть, мам! — кричит нам вдогонку Димка.

— А ты иди в спальню! — обращаюсь к нему, — Будешь гадости сестре говорить, вообще накажу!

Сын мучительно стонет. Хулиган растёт! Хотя, Дашуля не лучше. Тоже бандитка ещё та.

Когда вытираю ей голову, умудрившись помыть. Дашка произносит взволнованно:

— Мамочка, а ты больше никогда не сядешь за руль?

Я улыбаюсь:

— Когда-нибудь сяду.

— Ну, нет! — возмущается она.

— Ну, хорошо! Не сяду, не бойся, — обнимаю её.

— Бабушка говорит, что тебя арестуют, если ты ещё раз сядешь, — пугливо произносит Дашуля.

Мне с трудом удаётся её убедить в том, что мне ничего не грозит. Это так непохоже на дочку!

Да, уж! Натворила я дел. Теперь травма не только у меня, но и у моих детей. Страх потерять меня будет преследовать их ещё долго…

Перед сном мне приходит сообщение от той блогерши, с которой мне теперь едва ли удастся встретиться.

«Лиля, вот бросаю вам ссылочку на один канал. Это начинающий модный блогер, Катя Дурова. У неё классные рилсы и хороший стиль. Возможно, она возьмёт ваш продукт просто так. Ну, или за символическую плату».

Далее следует ссылка на другой канал.

«КаКаДу», — читаю я название. Перехожу в описание: «Катя Кирилловна Дурова. Амбассадор образов для реальной жизни. Здесь мы говорим о стиле понятным языком».

Так поздно писать не решаюсь. Не хочу показаться излишне навязчивой! Напишу ей завтра. Кто знает, вдруг не всё для меня потеряно?

Филипп

Думал ли я о разводе всерьёз? Да, в последнее время слишком часто. Представлял, стыдно сказать…

Что Алинка — моя жена. Настоящая, официальная. Что это с ней мы ходим на приёмы. И как мне все завидуют! И как мужики из тусовки одобрительно хмыкают вслед. И пожирают её глазами.

С Лилей никогда не было такого. Она красивая! Может быть очень красивой, если захочет. Но Алинке и стараться не нужно. Её природа так щедро одарила…

Глажу выпуклость юной груди. Сосок упирается мне в ладонь.

— Детка, — притягиваю её к себе и целую.

Снял номер в отеле. В том самом, где у нас с ней случился первый раз. И чего мне взбрело в голову тащить её домой? Не знаю.

Хотел нарваться? Жить стало скучно? Адреналина захотелось? Получай!

Теперь моя жизнь стала похожа на вулкан. Того и гляди, взорвётся! И не знаешь, когда ожидать этого извержения.

Каждый раз, когда Лиля замирает возле какой-нибудь вещи, или прислушивается, как будто слышит то, чего я не слышу… У меня сердце ёкает. И я жду!

— Ну, так вот! А потом она говорит: типа я выскочка, — продолжает рассказывать Алина. Какая-то байка из её институтской жизни. Я даже не вникаю. Уже потерял нить. И только угукаю.

— Тигрёнок, ты слушаешь? — она привстаёт и облокачивается сложенными руками мне на грудь.

Какая же она миниатюрная! И какое у неё всё там узкое, нежное, горячее. Когда вхожу в неё, как будто тысячи губ одновременно прикасаются к члену. И я готов кончить тут же! И еле сдерживаю себя, чтобы доставить ей удовольствия.

У Лильки там уже давно всё не так. Не так горячо, и не так узко. Как носок, который ты уже долго носил, стирал и снова натягивал на ногу. Он растянулся, и ничего не сделаешь. Ни стирками, ни ремонтом. В общем…

— Да, да, — вожу пальцем по её лицу, — Ты не голодная?

— Голодная, — улыбается она, — Только не в этом смысле.

И ручка её ныряет между нами, находя мой вялый член.

— Кис, кис, — останавливаю её с усмешкой, — Ну, пощади меня! Я же так умру скоро.

— От этого не умирают, — игриво отзывается Алинка.

Голова её ползёт вниз, попутно губами она прикасается к моей груди, к животу, щекочет пупок, достигает паха…

— М-м-м-м, — я откидываюсь на подушку и позволяю себе расслабиться.

Не могу же я запрещать ей делать мне минет? Пускай тренируется! У неё это с каждым разом выходит всё лучше и лучше…

Я сомневался изначально в том, что у Алинки могут быть настоящие, реальные чувства ко мне. К мужчине, который годится ей в отцы, по сути.

Ведь моей Катьке могло быть столько же? Если бы я женился раньше. В общем…

Я думал, что это для неё просто интрижка, возможность почувствовать себя взрослой, примерить на себя какую-то новую роль. Жажда познания, в общем.

А потом…

Даже сам не знаю. Наверное, убедил себя в том, что это не так. Что есть что-то гораздо большее! Может быть, это самообман? Но такой приятный…

— Кис, м-м-м-м, кис, — ощущаю, как мой вялый член опять наливается кровью.

Ну, просто богиня! Волшебница! Она и мёртвого поднимет, что уж сказать?

Мы занимаемся сексом. На этот раз медленно, томительно и долго. Я по-настоящему в ней. И не только членом, но и сердцем.