И принимается отсчитывать мелочь, которую я выдаю им на карманные расходы.

— Сколько стоит отправить письмо в Устюг? — уточняет дочь.

Я вздыхаю. И беру их конверты. Там, в графе получателя, указано имя «Деду Морозу». От кого: «От Даши Ухаревой» и «От Димы Ухарева Филипповича».

Улыбаюсь и смотрю на них. Совершенно забыла о том, что они ещё дети! И верят в чудеса.

— Ну, конечно, я отправлю! — говорю со всей серьёзностью, на какую способна, — Деду Морозу письма отправляются бесплатно. Предновогодняя акция. Только для детей младше 12 лет.

— О! — радостно восклицает Димка, — Значит, Катьке уже не получится за бесплатно!

Я молчу о том, что Катюха уже не верит в деда Мороза. Да и во многое верить перестала! Моя слишком взрослая девочка…

Малышня уходит. А я дожидаюсь, пока они исчезнут в подсобке, и беру канцелярский нож. Конверты запечатаны. И читать чужие письма нехорошо! Но этот случай — исключение из правил.

Ожидаю увидеть в просьбах к деду Морозу что-то материальное и, несомненно, дорогое. К примеру, новую куклу Барби от Дашки и радиомашину от Димки. Но вижу иное…

«Дорогой дедушка Мороз! Меня зовут Даша, мне семь лет. В этом году я очень хочу попросить тебя об одном. Чтобы мои мама с папой снова были вместе и снова полюбили друг друга и нас. Больше мне ничего не нужно в этом году. Даже шоколада! А кукол у меня итак много. Их в бабушкиной квартире всё равно негде ставить…».

Я глубоко вдыхаю, чтобы не расплакаться и не испортить письмо своими слезами.

У Димки своя манера изложения. Но смысл тот же! Удивительно. Вряд ли они списали друг у друга? Но, не сговариваясь, попросили у деда Мороза одно и то же…

«Дед Мороз, привет! Как ты там поживаешь? У тебя там большие сугробы? А у нас совсем их нет. Очень хочу, чтобы было много снега и ещё сосули. Нет! Я вообще другое хотел попросить. Сначала думал кроссовки. Но теперь хочу, чтобы папа и мама на новый год опять стали семьёй. И чтобы они не разводились. Пожалуйста, дед Мороз! Ведь ты же волшебник? Я все свои игрушки тебе отдам, только сделай так…».

Тут я уже не выдерживаю и плачу. Закусываю губу до крови! Наскоро залепляю конверты канцелярским клеем и бросаю их в сумку. Не хочу, чтобы кто-то нашёл.

Господи, самой написать, что ли деду Морозу? Вот только что? Чтобы время назад отмотал. Ну, не сейчас, так позже. Всё равно это случилось бы, так ведь? Если он не любил, то эта нелюбовь вылилась бы во что-то плохое…

Дома Катюха уже вернулась из бассейна. Волосы влажные! Опять не досушила.

— Кать! Ну, вот простынь мне! Накануне нового года, — щупаю её пряди.

— Ма, я в капюшоне шла! — отмахивается дочка.

От неё пахнет бассейном, влагой и свежестью.

Малышня бежит в спальню. Катя тоже бесшумно уходит. А я берусь разогревать ужин. Когда накрываю на стол, то приходит Катюха. В руках она держит что-то. И я не сразу понимаю, что это — деньги.

Опускаюсь на стул:

— Это что?

Катя протягивает мне пачку тысячных.

— Это я с карманных копила на ноут. Но мне он сейчас не срочно.

Я сглатываю и смотрю на дочь не в силах сказать хоть что-нибудь.

Она опускает глаза:

— Это для бабушки! Ну, ей же понадобятся там… лекарства всякие?

Я беру протянутые купюры. Мгновение смотрю на них, а затем громко всхлипываю.

— Мам… Ну, ты что? — Катя садится на стул рядом со мной, — Ну, не хочешь, не бери? Ну, давай их потратим на что-нибудь! Мам…

Она гладит меня по голове. Точно также, как и я гладила её обычно, когда она плакала. Я вытираю слёзы тыльной стороной ладони и машу головой:

— Всё хорошо. Просто устала.

— Так отдохни! — говорит она и встаёт, — Что я по тарелкам еду не разложу, что ли? И посуду помою! Вон, вредителей напрягу! Им всё равно делать нечего.

Вредителями она зовёт младших брата и сестру. Понятно почему! Потому, что те всё время вредят, берут её вещи без спроса.

До нового года осталось совсем немного. Люди уже вовсю планируют, где станут отмечать его, и что будут готовить. Обычно в это время я тоже строила планы. Новый год дома, с семьёй. А в этом году… Боюсь!

Моё желание деду Морозу одно. Чтобы мама встретила этот новый год с нами. Это всё, чего я хочу! Я не хочу назад Филиппа. Я не хочу денег. Мне не важно, что будет со мной. Я сейчас, как ребёнок, верящий в чудеса, стою, и, глядя в окно, умоляю, кого бы то ни было сотворить для меня одно важное чудо.

Филипп

Помню, когда родилась Катька… Я как раз созрел для отцовства! И с радостью вкушал все его прелести. Помню, даже вставал по ночам и пелёнки стирал, которые Катюха постоянно обделывала.

И как-то всё это было естественно! Как впервые увидеть море и окунуться в него. Почувствовать соль на губах. Осознать, что эта частица тебя, в этом человеке. Что это твоё продолжение.

Ну, а потом… Не знаю! Наверное, так совпало, что я занял пост. И времени стало меньше. Зато денег значительно больше. И когда Лилька сказала, что беременна во второй раз, я не препятствовал. Почему бы и нет? Но и восторгов особых не выказывал.

Просто я решил, что ей нужно чем-то себя занять. Быт, дети, очаг. Хоть какая-то польза. Пожалуй… Если бы она сказала мне, что не хочет рожать, а хочет сделать аборт, то я бы тоже не стал препятствовать и отговаривать. Хочешь, делай! Как-то так…

Нет, я безумно люблю моих ДД. Дашку и Димку. Они такие смешные. Но слишком шумные! Да и я уже не тот, чтобы с головой погружаться в отцовство. Потому, они к матери ближе, чем ко мне. Наверное, так?

А вот с Катюхой у нас есть особая связь. Я на это надеюсь!

Из окна машины вижу, как она выходит из бассейна. Как целуется с девчонками-подружками и машет им на прощание. И как берёт курс в направлении автобусной остановки.

Дожили! Моя дочь ездит на общественном транспорте.

Чтобы её не пугать, я объезжаю тротуар и выхожу. Правда, она, лишь заметив меня, останавливается.

— Кать! Это я! — зачем-то кричу.

Дочь сцепляет руки на груди. И не двигается с места. Ну, хоть не убегает, и на том спасибо!

— Подвезу? — киваю на машину.

Она смотрит в сторону. Видно, что не испытывает особого желания говорить со мной. Я уже знаю, почему! Видимо, Лилька постаралась?

Но в этот момент тротуар минует толпа подростков. Поняв, что я не отстану, Катька ныряет в машину.

Вид её на переднем сидении отчего-то вызывает реакцию. Сердце как будто сжимается! Нечто забытое. Боль…

— Как дела? Плаваешь? Это хорошо, — пытаюсь начать разговор.

— Угу, — говорит.

— Я скучаю, — усмехаюсь и чувствую себя глупо, — Почему не приходишь? Это и твой дом. Трубку не берёшь. Я хотел спросить, что тебе на новый год подарить…

— Пап! Что ты хочешь от меня? Я уже выбрала сторону. Мамину! — вдруг взрывается она и нервно дышит.

— Сторону? — хмыкаю, — Это что, соревнования?

Дочь вздыхает:

— Я не могу с тобой общаться как раньше.

— Это мать запрещает тебе со мной общаться? — тут же цепляюсь к словам.

— Нет! Как ты вообще…, — Катька раздражённо хмурится и смотрит в окно.

— Ну, тогда в чём причина? — добиваюсь ответа.

— Причина?! — глаза её округляются, и я вижу, что их цвет такой же, как и у Лильки. И вообще, она очень похожа на мать. Почему я раньше не замечал этого явного сходства…

— Ну… я ведь всё равно твой отец. Ничего не изменилось. Я тебя люблю также, как и любил! И не хочу, чтобы ты жила там… В тесноте. И нуждалась в чём-то.

Нащупываю в кармане серёжки. Купил накануне. Хотел Алинке подарить. Но решил, что обойдется! Я итак ей машину уже присмотрел. Осталось оформить.

— Я тут купил кое-что…, — начинаю.

Но Катька меня перебивает:

— Как ты вообще мог?! Мама говорит, что она на четыре года меня старше!

— Это не правда! — спешу возразить, — Она старше тебя на шесть лет.