— Эй, Лолита чёртова, тебе помочь убраться отсюда? — говорю и не узнаю собственный голос.

— Я не Лолита, — мямлит она, глядя в пол.

— Нет, ты не Лолита! Ты малолетняя дрянь, что раздвигает ноги перед взрослыми дядями, да? — приближаюсь, а девка сжимается в комок.

Думает, что я стану бить? А я бы хотела! Я бы очень хотела ударить её, выволочь за волосы отсюда прямо голую. И пускай чешет по улице, в чём мать родила. Вдруг кто ещё подберёт?

— Тебя не учили, что спать со взрослыми дядями не хорошо? К тому же, если этот дядя женат и у него есть детки? — говорю преувеличенно мило, как говорят с маленькими детьми, — Эй, ты! Соплячка чёртова! Встала и вон!

Я делаю шаг к ней. И я бы точно сейчас её вздрючила...

Вот только Филипп не даёт. Он, как козёл из кустов, выпрыгивает с кровати и становится передо мной во весь рост.

— Она совершеннолетняя! — говорит в своё оправдание.

Я... Нынешняя я, которая так и стоит посреди комнаты с чулком в руке, приседает на корточки. А видение длится и длится...

Я вижу всё. Слышу всё! И его злобные слова в мой адрес. И мои попытки нападать, а его — защищаться. А затем, когда я выхожу из себя...

Я вскрикиваю, словно меня действительно только что ударили по лицу. Прижимаю ладонь к щеке. И качаюсь, как маятник.

— Хватит, хватит, хватит, — шепчу непрерывно.

Но мозг беспощадно продолжает транслировать мне всё, позабытое до времени.

Их диалог. Его признание в любви этой шлюхе! И то, как я выбегаю из дома, взвинченная до предела. Как сажусь в машину и еду. Куда? За детьми! Прочь отсюда. Объятая твёрдым желанием уйти от него навсегда...

Затем вижу свет. Яркий свет фар. И удар. Я его слышу и чувствую! Меня отбрасывает назад.

Я валюсь на спину и продолжаю лежать, глядя в потолок. И всё становится на свои места. И боль внутри настолько сильная, что сейчас я жалею о том, что не погибла в этой аварии.

На маркетплейсе я заказала наручники. Не какой-нибудь ширпотреб, а хорошие, качественные, с надёжной фиксацией кистей рук. К ним полагается ключик.

Ещё взяла красивое бёлье. Шёлковое. Стринги и бюстгальтер, абсолютно прозрачный. Даже примерять такое перед зеркалом наедине с собой стыдно. Разврат полнейший! Но придётся.

Всё это спрятала под халатиком. А наручники предусмотрительно прицепила одним браслетом к изголовью постели. И это далеко не все мои приобретения…

Дети сегодня ночуют у бабушки. Я попросила присмотреть за малышнёй. Катюха у подруги. Они там готовятся к конкурсу! Так что дома не будет никого, кроме нас двоих…

Филипп возвращается вовремя. Я его предупредила, чтобы не ел и не задерживался, так как дома его ожидает сюрприз. Он заинтригован!

— Любимая, я дома! — кричит с порога.

Я, поигрывая лентой халатика, встречаю его в коридоре.

— Оу! Это новый халат? — изумлённо смотрит он на мой халатик с кружевной отделкой.

— Да, и не только, — интригую его.

Для начала кормлю его ужином. Чтобы не убежал далеко. Ведь с полным желудком особенно не побегаешь!

— Потрясающе вкусно! — откидывается он на спинку дивана, — Ну, а десерт будет?

Я выдыхаю игриво:

— Без десерта не останешься.

Выхожу в коридор, беру с вешалки свой шёлковый шарфик. И возникаю в дверях кухни, растянув его в ладонях.

— Это что? — хмурится он недоумённо.

— Сюрприз, — я закусываю губу, и кошу глазами в сторону спальни.

— М-м-м, — Филипп придвигается ко мне и поворачивается спиной, позволяя «лишить» его зрения.

— Надеюсь, приятный? — он захмелел от вина, и речь его звучит лениво и расслаблено.

— О, ещё какой? — отвечаю.

Филя послушно идёт, ведомый мною. Мне даже становится немного боязно и жалко его! Ведь я знаю, что сюрприз будет не слишком приятный.

Но я наполняюсь решимостью, стоит вспомнить пощёчину на глазах у…

— Та-а-ак, — командую «сладким» голоском, — А вот здесь ложись.

— Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа! — с охотой подыгрывает он.

Растягивается на кровати и кладёт руки под голову. Выглядит так, точно он подготовился к минету? Ну, уж нет! Не дождёшься!

Как же хорошо, что моё состояние здоровья помогло избежать близости с ним после больницы. Хотя, я уверена, что он не особенно тосковал и утолял свои позывы с другой.

— Нет, нет, мне нужны твои руки, — говорю я.

Филипп вытягивает ладони вперёд и сжимает их так, как будто тискает грудь. Ищет меня на ощупь.

Глаза у него до сих пор завязаны. Он целиком в моей власти. Хотя, нет, ещё не целиком!

Я пристёгиваю одну его руку. А затем, не дав опомниться, и вторую. Правда, Филя особенно не сопротивляется. Кажется, он удивлён и даже слегка возбудился?

— Оу! Это что-то новое! — комментирует с завязанными глазами, — Даже боюсь представить, какую игру затеяла моя кошечка.

«Кис», — вспоминаю его обращение к этой сучке. И в груди пробуждается ярость.

— Потерпи, любимый, — шепчу ему на ушко, обдавая горячим дыханием. И, чтобы затмить его бдительность, принимаюсь елозить ладонями у него под футболкой.

Штаны я стягиваю с него уже подбадриваемая стонами Филиппа. Член в полуготовности. Осталось немного «приподнять», и можно пользоваться. Но я и не подумаю! К этой части его тела я теперь испытываю абсолютное отвращение.

— А когда можно будет снять повязку? Хочу видеть тебя, — низким голосом с хрипотцой произносит он.

Я снимаю халат, оставшись в одном прозрачном белье. Ведь именно такое ему нравится? Чтобы между ягодиц проходила узкая полоска ткани. И доступ к телу был максимально простым.

Вот теперь пора…

Развязываю ему глаза.

Реакция Филиппа молниеносная. Глаза его блуждают по мне, не веря увиденному.

— Моя девочка, — шепчет он, — Лилечка!

— Тш-ш-ш, — прикладываю я палец к его губам.

Распускаю волосы. И, включив музыку на смартфоне, принимаюсь танцевать…

Мой танец действует на него благотворно. Член крепчает прямо у меня на глазах.

Довольная собою, я вынимаю из ящичка прикроватной тумбы тот самый чулок. Сворачиваю его в плотный комочек и, склонившись к Филиппу, целую его в губы.

Поцелуй неприятен! Стоит только представить, где были эти губы и что именно они целовали. Но так нужно. Для дела.

Отстранившись, я не даю ему закрыть рот. И быстро всовываю туда нейлоновый шарик.

— М-м-м, — кривится Филя. Не нравится?

Я улыбаюсь. И снова прикладываю палец к губам, призывая его молчать.

Теперь, когда он обездвижен и нем, я выключаю музыкальную композицию на смартфоне. И возвращаю себе трезвый вид.

Сумку я собрала заблаговременно. Она стоит в шкафу. Детские вещи там тоже есть, но не все! А только самое необходимое. Часть вещей я уже отвезла на квартиру к маме. Управилась всего за несколько дней. За остальным вернусь позже…

— Как поживает Алина? — говорю, склонив голову на бок.

Лицо Фили, только что бывшее блаженным, тут же собирается и каменеет. Он мычит, ошарашено глядя на меня расширенными от удивления глазами.

— Что? Не ожидал? К слову, у тебя во рту тот самый чулок, который твоя киса не смогла найти. Выходит, ушла в одном чулке? Отморозила ляжки? — я ставлю руки в бока и цокаю языком.

Его взгляд из удивлённого становится злобным. Убери я сейчас у него изо рта чулок, неизвестно, что бы он высказал. Но я не стану! Сначала я выскажу ему всё…

— Знаешь, а я даже рада, что мне временно отшибло память. Наверное, тогда, в тот момент, когда я вас застукала…, — снова вспоминаю эту сцену на постели, — Я хотела умереть! Но не умерла. Как видишь! Наверное, ты жалеешь, что не остался вдовцом? Как бы всё сложилось для тебя хорошо в этом случае.

Филя не отводит глаз. Грудная клетка его вздымается яростно. Кисти собраны в кулаки. Как хорошо, что я приковала его…

— Тебе вот этого было мало? — развожу руки в стороны.

Ведь фигура у меня вполне аппетитная. Да, чуть «поплывшая». Но шутка ли? Дважды рожать! Но я быстро вернула форму. Ещё и «благодаря» бессонным ночам и мучениям с близнецами.