Но в этот момент происходит то, что я никак не могу объяснить. Он отпускает меня…

Я свободна! И эта свобода, после его дикой хватки, ощущается чем-то противоестественным.

Как в замедленной съёмке, я оборачиваюсь. И вижу Ромку, лежащего на земле. Снег возле него обрызган чем-то тёмным…

Он прижимает руку к животу и, отняв её, смотрит. Это кровь! Его рука красная. Кровь тоже красная. И снег тоже красный, а не тёмный.

Я, не помня себя, бросаюсь к нему и, царапая ноги, встаю на колени.

— Ром! Рома? Ром! — вожу глазами по телу. Тоже пачкаю пальцы в его кровь. Руки трясутся, и я никак не могу сосредоточиться.

Ромка хватает меня за руку. Наши руки в его крови, сплетаются. Пальцы жадно хватают друг друга.

— Уходи, слышишь? — шепчет он, — Не подставляйся…

Каждое слово даётся ему с трудом. И я с ужасом понимаю, что он умирает. Он уже не поднимется. Мой Ромка! Мой несокрушимый и непобедимый. Убит!

— Ромочка, Ромочка, Ромочка, — повторяю непрерывно, и стаскиваю с его лица балаклаву на лоб.

Его лицо перекошено болью. Рот словно сведён судорогой.

— Уходи, пожалуйста, — сдавленно просит он.

Но я не слышу его! Мне наплевать на всё! И на ментов, что уже заходят внутрь по команде. И на его друзей, которых кладут вниз лицом.

Я смотрю в его пока ещё живые глаза. И понимаю, что он — единственный на свете человек, которого я любила! И который по-настоящему любил меня.

— Я бы никогда не убил тебя, ты же знаешь? — пробует он улыбнуться.

Ромка. Как же так? Ромка…

Мозг отказывается смириться с этим. Я склоняюсь над ним и целую. Губы дрожат от слёз! Я не чувствую холода, боли. Только пальцы очень скользкие. И крови становится всё больше и больше…

— Не бросай меня! — вцепляюсь в него.

Кладу голову щекой ему на грудь. Чистой ладонью… Той, в которой он ещё недавно сжимал пистолет и которой целился в меня. Он сейчас прижимает мою голову к своему телу. Сердце его ещё бьётся. Но мой собственный пульс заглушает его…

— Прости меня, — шепчу я Ромке, — Я люблю тебя. Не уходи.

Когда подбежавшие менты оттаскивают меня от Ромика. Я понимаю, что он уже мёртв.

Его кровь у меня на ладонях. Мои босые ступни. И лицо Фильки, стоящего в дверях. Вот и всё, что я вижу.

Лиля

Ласковое апрельское солнышко светит в пока ещё голые окна. Здание старое, но добротное. По-соседству «Мастерская подарков», магазин брендовой обуви, а неподалёку ещё и цветочный бутик. Хорошее соседство, как по мне!

Вспоминаю, как Тим привёл меня сюда. Открыл двери своим ключом. Я даже сначала не поняла, где мы! Так как проникли мы внутрь через чёрный ход.

Внутри было пусто. Почти! Прежние хозяева, имевшие здесь студию йоги, ещё не до конца съехали и не всё вывезли.

— Здесь будет твой магазин бижутерии! — объявил Тимур, — Вот тут можно поставить витрину, где будут разложены твои рукотворные шедевры.

Я застеснялась от такого сравнения. Так как никогда не считала свои изделия чем-то шедевральным!

За последнее время покупателей ещё прибавилось. Мой магазин «НимФея» появился на всех маркетплейсах. Катя, мой «амбассадор» на полставки, сделала собственный сайт.

— Ты шутишь? — спросила Тима.

Но он не шутил.

— Это твоё помещение. Ты можешь делать здесь всё, что угодно! Попробуй, а вдруг получится? Ну, если даже и не получится, то будешь просто сдавать.

Я сглотнула, оглянулась.

— Но… как? — непонимающе пожала плечами.

Тимур никогда не располагал особыми финансовыми средствами. Но его доходы никогда меня не волновали! Я и сама не располагаю. Хотя… Доход от моего ремесла неустанно растёт.

— Ну, — он потёр шею сзади ладонью, — У папы был гараж. Я его продал! Просто… Он на самом деле совсем был не нужен мне. Я им не пользовался. Там вентиляция плохая, это вредно для машины. Ну, и… чуток доложил.

Я смотрела на него неверящим взглядом.

— Но… зачем?

У меня не укладывалось в голове, что он сделал это ради меня.

— Я хотел, чтобы ты осуществила свою мечту, вот и всё, — он пожал плечами, как будто стесняясь собственных слов, — Просто… Виртуальная торговля — это одно. Но ведь это не всё, чего ты хочешь?

Я заплакала и обняла его. О том, что он — мой человек, я уже знала! Но ещё раз убедилась в этом.

— Я всё тебе отдам! — заверила, — Всё, до копейки!

— Ещё чего! — Тимур обхватил меня за талию, — Я, может быть, хочу, чтобы ты была вечной моей должницей.

— Ах, ты бессовестный! — шутливо пожурила его и поцеловала в губы.

Это было месяц назад. Такой подарок на восьмое марта. Кому-то дарят цветы, а мне мой мужчина подарил торговую площадь. Хотя, и цветы тоже! Купленные как раз в той цветочной мастерской, неподалёку.

Теперь мы совместными усилиями наводим марафет. Красим стены, готовимся к открытию. Дизайн будет незамысловатый, но стильный и сдержанный. В кремово-белых тонах.

Я уже заказала пару витрин для украшений с подсветкой. Первое время буду сама продавать, а потом найму кого-нибудь. Ко мне в продавщицы уже напросились девчонки с почты. Оттуда, увы, пришлось уйти!

Денег в принципе более чем хватает. И это притом, что Филькины «разводные» я даже не трогала. Он регулярно оплачивает алименты, кружки, дополнительные занятия. Теперь к числу этих трат прибавилась и ещё одна…

Катя ходит к психологу. Он помогает ей справляться с посттравматическим расстройством. Моя девочка первое время после того, что случилось у него дома, не разговаривала.

Врачи говорили, что это временно. Но я жутко боялась, что навсегда! Спустя пару недель она проснулась среди ночи, истошно зовя меня. Плакала, жалась ко мне! И впервые заговорила.

О чём они там говорят с психологом, я доподлинно не знаю. Но мне и не важно! Лишь бы она скорее прошла этот этап и смогла двигаться дальше.

Мне пережить всё это помогли мама и Тим. Я ненавидела Филиппа. Я до сих пор не могу простить ему этого! Во-первых, это он привёл в нашу жизнь, в жизнь наших детей это чудовище в женском обличии.

Во-вторых… Я даже думать боюсь об этом! Но очень часто я представляю, что могла потерять Катю. Если бы не вызвала полицию в тот момент? Если бы некое чутьё не подтолкнуло меня это сделать?

На форуме, где я зарегистрировалась, один психолог мне написал, что это нормально. Что, фантазируя самый страшный из сценариев, психика человека начинает воспринимать реальность, как вполне допустимую альтернативу.

Я жалею, что отпустила её жить к отцу. Я жалею, что не убила его сразу же!

В ту злополучную ночь я примчалась позднее полиции. Услышала выстрел. И выбежала из машины, забыв заплатить таксисту.

Он кричал мне вслед что-то! А я бежала, преодолевая кордон полицейских машин. Увидела тело, лежавшее на земле. Услышала голос:

— Вам сюда нельзя!

Увидела её… Ту самую девушку. Её оттаскивали от лежащего на земле, и судя по виду, мёртвого парня. Двоих, одетых также, как и этот, уже выводили с руками за спиной…

Я перевела взгляд на дом. И увидела Фильку. Он стоял, ошарашено глядя на эту свою малолетнюю шлюху. А она на него не смотрела. Она плакала в голос!

Я хотела рвануть к нему. Потрясти его за плечи. Ударить по лицу.

«Если что-то случилось с Катей», — думала я, — «Я покончу с собой у него на глазах!».

Но тут из дома вывели Катю. Её вёл под руку, чуть приобняв, грузный мужчина в форме. Она была цела и невредима на вид. Только очень напугана.

Мои ноги подкосились. И я ухватилась за изгиб кованого забора. Когда-то давно Филька заказывал этот забор у приятеля…

Наверное, Тим очень хотел, чтобы я отвлеклась на что-то? Чем-то себя заняла. И потому вложился в это помещение.

Мне до сих пор кажется, что я не заслуживаю этого мужчину! И каждую ночь, засыпая, я думаю, вдруг его у меня отберут? Как чуть не отобрали мою дочь. Как однажды уже отобрали любимого мужа…