— От чего же? — участливо интересуюсь я.

Хотя, прекрасно знаю, зачем она звонит! Конечно, уже в курсе о том, что мы с Филиппом разъехались. Точнее, что я уехала от него.

— Ведь это мой сын! Понимаешь? Я его люблю, но… Боже мой! Как мне стыдно! — она вздыхает и охает.

— Это не ваша вина, Галина Пална, — пытаюсь её успокоить.

— Моя в том числе! — настаивает она. И я не берусь спорить с ней. Ну, ваша, так ваша, — Понимаешь? — продолжает она, — Свои мозги не вставишь другому человеку. А вот как бы я хотела! И ведь уже ничего не исправить? Если только ты… не передумаешь?

Я подавляю смешок:

— С чего бы мне передумать?

— Ну, с того! — говорит свекровь, — Что у вас трое детей. Шутка ли? Одной их воспитывать? Какой-никакой, а всё же отец!

— Галина Пална, я понимаю ваше желание сохранить нашу семью, но…

Она не даёт мне закончить:

— Я недавно была у Филиппа. Приехала, чтобы вставить ему по первое число! И что ты думаешь? Вижу, как он сидит, весь подавленный, несчастный такой, грустный. Бутылка початая на столе, стопка одинокая. Я ему говорю: «Сыночек, что с тобой?». А он мне: «Мамочка, я такой дурак!». Представляешь? Говорит мне: «Мам! Я не знаю, как всё исправить? Может быть, ты позвонишь ей и скажешь, как я виноват? Как хочу, чтобы она вернулась? Как жить без неё и детей не могу».

Я вздыхаю:

— А что же ему мешает самому сказать мне об этом?

— Гордость, Лиля! Обыкновенная мужская гордость! — произносит свекровь, — Им же, лишний раз прощения попросить, это как через голову кувырнуться. А Филя у нас ещё тот фрукт! Ну, ты и сама знаешь. Ошибки свои признавать никто не любит. А он страдает! Я вижу! Я как мать это чувствую.

— Ну, допустим, — говорю, — И что вы предлагаете?

Свекровь вздыхает. Тон её становится каким-то… Подобострастным что ли?

— Ну, пожурила его, наказала, лишила так сказать тепла и любви. Пожили отдельно, и хватит! У вас же детки? А им каково без отца? Да ещё и в чужом доме?

— Ну, этот дом не чужой им, — сдерживаю я раздражение, — Это их дом, дом моей мамы. Они здесь неоднократно бывали.

— Ну, это же не одно и то же, Лиля? Ну, ты ведь взрослая женщина, ты же мать! Должна и сама понимать элементарные истины. Ведь в гостях хорошо, а дома лучше? Да и потом… Как ты жить собираешься?

— В смысле? — бросаю я.

— Ну, в прямом! — отвечает свекровь, — Ведь себя содержать ещё ладно. Много ли нам, женщинам надо? А детки? Им как? Им же нужно, и еду хорошую, и одежду, и в школу отвезти. Не на автобусе же они будут ездить? Ты знаешь, что грипп ходит? В общественном транспорте могут и вещи уворовать, и научить чему зря. Там только шелупонь всякая ездит, а у тебя и машины-то нет, после… этой аварии. Ох!

Она опять испускает мучительный вздох.

Я беру себя в руки:

— Галина Пална, вы недооцениваете меня. Уж я как-нибудь постараюсь обеспечить своим детям достойную жизнь. Да и потом? Ведь алименты никто не отменял. Я надеюсь, что Филя не откажется платить алименты в достаточном размере.

— Филечка! Да он ради детей… Он… Он горы свернёт! — исходит свекровь на тряпочки.

Я усмехаюсь про себя. Да, уж! Герой, ничего не скажешь. Наверное, я бы тоже так защищала своего сына? Несмотря ни на что. Грудью встала на его защиту.

— Я поняла вас, Галина Пална, — говорю, — Спасибо за участие.

— Лилечка! — восклицает она, — Я же надеюсь, что ты не списываешь со счетов меня и Весту? Мы — семья! Мы — одно целое! Я всем, чем смогу, помогу. И посидеть, и накормить, и позаботиться. Лишь только одно твоё слово…

— Да, я поняла, — благодарно киваю.

— И деньги! — продолжает свекровь, — Ты не стесняйся! Проси! Я всегда помогу. А на кого мне ещё тратить свою пенсию, как не на внуков?

Я делаю паузу. Вот деньги сейчас не будут лишними. У Филиппа зазорно просить. Да я лучше руку себе отгрызу, чем попрошу у него хоть копейку! А вот у его матери… Почему бы и нет?

— Ну, в целом… Нам бы сейчас не помешали деньги. Вот, к примеру, Катюше нужны сапоги. И малышам тоже нужно кое-чего прикупить. Вы ещё помните номер моей карточки? — интересуюсь.

Свекровь что-то мямлит и тушуется.

— А… Э… Да! Конечно. Где-то записана! Вот только прямо сейчас у меня ещё не так много. Я… Вот скоро пенсию получу, и тогда…

«Ясно», — думаю про себя. Вся эта помощь лишь на словах. А как доходит до дела…

— Что ж, я вам скину номер карты. И как сможете, то высылайте… Сколько не жалко! — оставляю сумму ей на откуп. Вот и посмотрим, насколько она ценит своих любимых внуков.

Вечером я иду в ПВЗ. Нужно получить аккумулятор для ноутбука. Мой уже совсем дохлый!

На двери вижу объявление. «Требуются сотрудники в ПВЗ». И рискую спросить:

— Скажите, вам нужны сотрудники?

Девушка с непомерно длинными ногтями, безучастно сидевшая в телефоне, с интересом смотрит на меня:

— Н-да!

— Скажите, — интересуюсь, — А какой у вас график?

— Два на два, с девяти до девяти, — озвучивает она.

— По двенадцать часов ежедневно? — шепчу.

— Да! Тяжело. Но зато ненапряжно, — кивает она на компьютер, — Здесь не так много клиентов, как в соседнем ПВЗ. Там вообще вечная толкучка! Некогда присесть. А у нас тут тишина. Даже можно своими делами заняться.

Я вижу у неё на столе пилочку и лак для ногтей. Всё понятно! Студентка, видимо? На заочном учится и работает. Будь я в её возрасте…

Представляю себе, как возвращаюсь домой в половине десятого вечера. Как быть с детьми? Катя уже взрослая, конечно! И хорошо, что они учатся в одной школе.

Она могла бы забирать младших, кормить их обедом. В конце концов, микроволновкой пользоваться умеет. Это не то, что в моём детстве, когда суп приходилось греть на газу, в металлической миске…

— Спасибо, я подумаю, — выдавливаю из себя улыбку.

— Только недолго, — бросает девушка, — Тут желающих много.

Дома я разбираю продукты. Готовлю сразу на неделю. Теперь не до жиру! И если раньше мне за радость было стоять у плиты каждый день. Чтобы домочадцы ели всё свежее! То теперь будет некогда. Нужно привыкать самой, и детей приучать.

На смартфоне вижу сообщение от «КаКаДу». Перехожу в чат.

«Лиль, я тут слегка приторговываю твоими украшениями? Ты не против?», — интересуется Катя.

К слову, моя Катюха тоже одобрила её контент. И тот факт, что они — тёзки ей очень польстил.

«В каком смысле?», — снабжаю сообщение улыбкой, чтобы она не подумала, что я ругаюсь.

«Ну, в аренду сдала! Если честно, то я просто не знала, сколько они стоят. Вот эти серьги», — она прикладывает фото вечерних серёг. В стиле этник.

«В аренду? Это как?», — я смеюсь.

«Ну, девочка одна, увидела у меня в видео и попросила. Ей нужно на вечер. Всего один раз оденет и отдаст!», — уверяет она.

«Ну, что ж, это хорошо. Главное, чтобы не испортила», — я прикрепляю взволнованный смайлик.

«О! Не переживай! Она аккуратная. Моя подруга, я, если что за неё ручаюсь. И компенсирую всё, без проблем», — пишет Катя.

«Ну, ладно», — соглашаюсь я.

«Тебе можно по СБП перечислить? Там сумма небольшая, но всё-таки», — пишет она.

«Да, конечно», — отвечаю.

«Вообще, это клёвая тема! Сдавать в аренду. Вот такие, броские украшения, которые можно надеть разок, по случаю», — советует Катя.

«Надо подумать на эту тему», — улыбаюсь я смайликом.

«Она мне обещала прислать фотосессию в образе», — пишет Катя, — «Я размещу у себя на канале, опять же со ссылкой на твой магазин».

«Мой магазин», — думаю я с сожалением. Вероятно, его придётся закрыть, когда я устроюсь на постоянную работу? Когда я буду мастерить украшения? По ночам? А спать когда?

Посылаю ей поднятый вверх большой палец. Означающий, что у меня всё ОК! И что я рада.

Хотя, это не так… На душе скребут кошки! Своим уходом от Фили я подвергла детей испытанию. Лишила их привычного образа жизни. Вынудила тесниться в маленькой маминой двушке и спать на одной кровати. Там, в отчем доме, у них были у каждого свои комнаты. А здесь…