Я знаю, что малыши уже уснут к тому времени, как я вернусь. Уж мама постарается, чтобы они не тревожились.

Тимур интересуется самочувствием мамы, которая как раз поставила букет в вазочку и любуется им.

— Всё хорошо, Тимур Владиславович, я словно заново родилась! — шутит та.

— Ну, к слову, новорождённые чувствуют себя не лучшим образом. У них-то как раз адаптация к жизни идёт полным ходом, — вносит Тимур свою лепту.

Они ещё немного разговаривают о мамином самочувствии, о приёме лекарств и визитах медсестры. И наконец, мы выходим…

Внизу я ныряю в машину Тимура, которую он заботливо припарковал в максимальной близости от подъезда.

— Ты, правда, выглядишь супер, — косится он на меня, пока мы едем мимо высоток.

Болтаем ни о чём и обо всём сразу! И в ресторан заходим, как двое закадычных друзей. Тимур помогает раздеться. Оставляем вещи в гардеробе.

Столик уже заказан и ждёт нас.

— Что будешь? Бери, что хочешь! На цены не смотри, поняла? — с ноткой суровости произносит мой кавалер, — А я мясо возьму, если ты не против? Чертовски голоден!

— Тогда я возьму рыбу, — изучаю меню.

— Вина? — щурится он.

Я киваю…

Вечер проходит потрясающе! Мы общаемся, узнавая друг о друге всего понемногу. Тимур рассказывает мне о своём детстве, о том, как выбрал профессию врача. Я говорю о себе, как росла и взрослела.

Мы избегаем лишь тем, которые касаются наших бывших и наших неудавшихся браков. Как будто вместе решили не портить настроение друг другу этим чудесным вечером.

Еда кончается слишком быстро. И даже заказанный десерт не спасает положение. Как же хочется мне продлить это чувство! Вернуться домой не порознь, а вдвоём. Лечь с ним в одну постель…

Я сама поражаюсь тем мыслям, которые посещают меня. Вино ли тому причиной, или просто я действительно хочу ему довериться?

Наконец, когда мы покидаем ресторан и садимся в машину, Тимур говорит:

— Я не пил. Но чувство такое, словно я пьяный.

Он откидывается на сидение, не спешит заводиться.

— Куда поедем? — шепчу я.

— Куда скажешь, — отзывается он.

А затем берёт мою руку с колен и подносит к губам. Губы у него тёплые и влажные. И я вдруг понимаю, что мы так ни разу и не целовались с ним!

Кожу покрывают мурашки. И от шальных мыслей кружится голова…

— Ты сочтёшь меня слишком распущенной, если я предложу кое-что? — я кусаю губу и опускаю глаза.

Прикусив кончик моего пальца, Тимур касается подушечки языком. Я вздрагиваю, из груди вырывается стон.

— В нашем городе есть отели? — я сама не узнаю свой голос.

Ведь ехать к нему нельзя. У него живёт мама. А у меня целое семейство. Но не спешу ли я? Не выгляжу ли сейчас в его глазах соблазнённой?

Он усмехается:

— Я снял номер для нас в одном из них. Просто… Я надеялся, вдруг? Если что, просто бы отказался от него и всё.

Я поднимаю глаза на Тимура и не верю услышанному:

— Ты шутишь сейчас?

Но взгляд его серьёзнее некуда. Я выдыхаю:

— О, господи!

— Ну, так что? Ты всё ещё хочешь этого? — шепчет он с хрипотцой.

— А ты? — отвечаю вопросом на вопрос.

Один лишь его взгляд уже говорит о многом, но он выдыхает:

— Безумно, — и все сомнения в моей душе тут же развеиваются, словно дым от сигарет.

Мы едем в молчании. Также в молчании заходим в фойе одного небезызвестного отеля. Я гадаю, сколько же денег потратил Тимур на этот вечер? Ресторан, отель, что ещё меня ждёт…

Там, в номере отеля, я вижу ещё кое-что. Огромную кровать, застеленную белоснежным бельём! На столике ваза с клубникой, бутылка вина и бокалы.

Но Тимур не даёт рассмотреть… Стоит мне разуться и скинуть пальто, как его руки обхватывают, заключат в объятия.

Мне не хочется вырываться из этих объятий! Я льну к нему спиной, откидываю голову ему на плечо, подставляя шею для поцелуев. Его губы скользят по коже, оставляя влажную дорожку.

Я издаю тихий стон, когда ладони Тимура сжимают мои груди.

— Как снимается это платье? Где у него застёжка?

— А здесь её нет, — я ныряю внутрь горловины, и, на мгновение исчезнув в ней, появляюсь уже почти полностью голая.

Я не ошиблась, надев сегодня, недавно приобретённый комплект кружевного белья, чулки, несмотря на мороз.

Тимур восторженно обводит мою фигуру взглядом. Хорошо, что свет приглушён! А иначе бы он точно увидел, помимо всего, мои растяжки на бёдрах и животе, а ещё мой целлюлит на заднице…

Прижатая им к стене, я поддеваю ладонями свитер. Мягкая ткань поддаётся. И пальцами я чувствую пресс, волоски у него на животе. Ощущаю, как мышцы его сокращаются в ответ на моё прикосновение.

Тимур склоняется и целует меня в губы. Этот поцелуй говорит обо всём! В нём такое желание мной обладать, что я буквально таю… Вручаю ему всю себя и хочу его также безумно и сладостно.

Он стягивает свитер через голову, затем, не отрывая глаз от меня, расстёгивает брюки. Те также падают на пол. Трусы оттопырены. Очертания члена заметно проступают.

Бесстыдно глазея на это, я тянусь рукой и, прикусив губу, накрываю его детородный орган…

— М-м-м, детка, — стонет Тимур.

Мы, целуясь, спотыкаясь о собственные вещи, разбросанные по полу, идём на кровать. Падаем на неё и сплетаемся телами. Наши руки ласкают друг друга. Ощупывают так, словно мы лишены зрения и хотим друг друга познать и запомнить.

Мой лиф присоединяется к прочей одежде. Остаются лишь трусики. Тим нависает надо мной, глядя мне в глаза. Ещё раз одарив поцелуем в губы, он наклоняется и…

Жадно целует сосок!

— О, господи! — выгибаюсь навстречу его губам. Бесстыдно раздвинутыми ногами обвиваю его за бёдра. И погружаю дрожащие от возбуждения пальцы ему в волосы.

Когда его рука оказывается в моих трусиках, меня настигает потребность немедленно снять их. Избавившись от последних кусочков одежды, мы прижимаемся пахом друг к другу. Моя плоть ощущает его плоть.

Всего за секунду до того, как мы сольёмся воедино, Тимур говорит:

— Моя женщина.

Его член проникает в меня вместе со сладкой истомой. Неподдельная влага, которую я исторгаю, как сочный персик, служит ему подмогой.

— Боже, м-м-м, о, господи, да, — он вцепляется в меня и начинает двигаться.

С каждым его толчком член проникает всё глубже. Я расслабляюсь, вбираю его.

«Мой мужчина», — не могу произнести это вслух, но исступлённо думаю. Когда глажу его по плечам, когда подначиваю бёдрами его толчкам во мне. Когда ловлю его губы своими губами! Когда чувствую, как он кончает в меня…

Позже мы лежим, так и не соизволив одеться. Я ощущаю внутри его сперму. И воздух в комнате кажется, пропитан нашим запахом. Запахом нашей любви…

— Я не предохранялся, — виновато произносит Тимур.

— У меня безопасные дни, — говорю с улыбкой.

Он чуть приподнимается на локтях и отлепляет мою прядь волос от лица:

— Я просто очень хотел тебя вот так… вживую, безо всяких барьеров.

От его слов у меня мурашки по коже и внизу живота ещё остро пульсирует. Я не кончила, нет. Но это и не нужно! Больше всякого оргазма меня сейчас возбуждает сама атмосфера и… ОН.

На смартфоне сообщение от дочери. Кроме победного смайлика там фото, где какой-то кусочек ткани, похоже, халат… Лежит на полу, облитый чем-то.

Я тут же вспоминаю, как вчера в обеденный перерыв Филипп заявился ко мне на работу. С его слов, он пренебрёг делами, лишь бы только пообщаться со мной с глазу на глаз.

В его машине состоялся разговор, не самый приятный в моей жизни. Муж был взбешён, но изо всех сил старался сохранить лицо.

— Ты выгнала дочь на улицу? — начал с нападок.

— Филя, я её не выгоняла! Катя сама изъявила желание жить с тобой. Я просто не стала её отговаривать. А надо было?

Он усмехнулся:

— Это ж как надо вести себя с дочерью, чтобы она сбежала от тебя, а? Что ж ты за мать такая?

Я удержалась, чтобы не наброситься на него с кулаками. Он явно добивался именно этого. Провокатор! Манипулятор! Да как я вообще жила с этим мужчиной столько лет? Детей ему рожала! Почему я не развелась с ним раньше?