Господи, что я должна была сказать своему ребёнку: «Деточка моя любимая, ты встречаешься не с тем человеком»? Или как?

Если я сейчас вывалю всю правду, получится так, что я Ксюшку шокирую.

А если я не вывалю правду?

А если я не вывалю правду, смогу просто оторвать яйца Беркутову. Нет, не так. Я сначала оторву яйца Беркутову, а потом приеду к Рубену и скажу, что его дочь обидели и пусть он оторвёт голову Беркутову.

Гениальный план. Да, отлично.

Так и запишем.

Ага, так и запишем в моей карточке для больницы психбольных.

— Я, конечно, рада знакомству. — Произнесла сквозь зубы, призывая всё своё хладнокровие к тому, чтобы сейчас никак ни жестом, ни взглядом не шокировать дочь.

— Я тоже очень, очень рад. — Медленно произнёс Беркутов, вскидывая подбородок. — Очень рад, Александра.

Да твою ж то мать, наконец-таки он запомнил моё имя! Что-то в лесе, наверное, сдохнет!

Я же даже уже мысленно устала шутить на эту тему. Особенно после того, что у нас с ним было.

Я сделала шаг назад. Осмотрелась, пытаясь понять, как сбежать из этой ситуации, что дочери сказать, как себя вообще вести.

— Ну так что, мам, может быть, ты с нами зайдёшь, пообедаешь или рано поужинаешь? — Медленно произнесла Ксюша, кокетливо поведя плечиком в сторону Беркутова.

Твою мать, пытается ему понравиться. Или что?

Да Господи, зачем ей вообще мужик на столько лет старше?

Она не провинциалка, которая ищет хлебного места возле плеча сильных мира сего. Она сама состоявшаяся девочка. Дочка, которую отец на руках таскал. У неё есть всё — всё то, чего не было ни у меня, ни у её отца в её возрасте.

Зачем ей взрослый мужик?

Деньги?

Да твою мать, пусть сколько надо, столько и берёт этих денег, но только не надо ложиться в постель ради такого!

В носу защипало. Я призывала самообладание держаться, пусть на соплях, пусть на последней нервной клетке, которая исключительно живёт за счёт никотина.

Я очень сильно старалась саму себя убедить, что сейчас мне всё под силу. Да только как-то не выходило.

Ксюша стала тараторить, рассказывать о том, как ей работается. А мы с Беркутовым стояли как два обосравшихся кота. И было такое чувство, что у меня нервы сдадут, потому что слёзы подступили к глазам.

Ксюша глубоко вздохнула, рассказывая о том, что, возможно, будет командировка по работе, и, наверное, она будет проситься, чтобы её взяли с собой.

Я вдруг вспомнила такую дебильную аналогию: когда ребёнку плохо и он не любит лекарства, мы всё равно даём ему это лекарство, потому что цена — жизнь ребёнка. Так и здесь. Зная, что всё равно будет плохо, цена — это будущее моего ребёнка.

— Ксюш, — холодно спросила я, переводя на неё взгляд, и вскинула бровь. — А вы с Виктором спите?

У Ксении округлились глаза. Румянец на щеках выступил такой, что можно было не тратиться на румяна.

— Мам, ты…

— Ага, — я усмехнулась, склоняя голову к плечу. — То есть, получается, вы с ним не спите. Это хорошо. Это очень хорошо, родная. Потому что твоя мама с ним спит.

Саша.

Сейчас.

Ксюша задохнулась. Глаза забегали. Она перевела растерянный взгляд на Беркутова и приоткрыла рот, желая что-то спросить.

И здесь Виктор наконец-таки подал голос.

— Саш, ну на кой чёрт?

Я развернулась и глубоко вздохнула.

— А на тот чёрт, что ты совсем охамел. Или что? После того, как я тебя отшила, у тебя прям в одном месте свербит и надо было влезть в семью хоть каким-то образом?

Я уже не видела смысла прятать от Ксюшки всю правду.

Беркутов набрал в грудь побольше воздуха, мысленно проклиная меня проклятиями разных народов мира. А я дёрнулась к дочери, схватила её за локоть.

— Ну а теперь, раз мы всю правду знаем, Ксюш, поехали домой.

— Мам, я… — Растерянно стала блеять дочка.

Но мне было плевать. Я развернула её в сторону своей тачки и подтолкнула в спину.

— Саш, ты можешь сейчас нормально обсудить всё, что произошло, вместо того, чтобы сейчас просто психовать? — Донеслось мне в спину.

И в этот момент Ксюша наконец-таки сообразила, что действительно происходило.

— Вик, то есть это серьёзно? То есть в смысле, это правда?

Мне казалось, что Ксюшу больше шокировал тот факт, что мама в принципе может с кем-то заниматься сексом, чем сам факт того, что мама спала с её парнем. И это было настолько дерьмово, что я даже не находила слов, чтобы описать своё состояние.

— Ксюша, в машину. — Повторила я и подтолкнула дочь ещё раз.

— Мам, да подожди ты. Я пытаюсь всё понять. Я… Я в шоке от этого всего. И как вообще это вы... Что?

— Действительно, Саш, прекрати нагнетать. Давай мы все сядем и обсудим.

Я взмахнула рукой, намекая Виктору о том, что обсуждать он будет последние веяния современной моды со своими тётушками и с матушкой. Но к моей семье лезть не надо.

— Мам, это что получается? Это же вообще какой-то ужас выходит. — Заикалась Ксюша, задом пятясь в сторону моей машины, потому что я просто не давала ей другого варианта.

Был только один вариант — сесть со мной в тачку. И всё.

Виктор сделал несколько шагов в нашем направлении, но я взмахнула рукой.

— Даже не думай. — Произнесла сдержанно. — Хватит. Мне кажется, ты достаточно накуролесил в этой истории.

— Саш, да остановись ты. Дай нормально объясниться. Ты что тогда неслась так, что мосты все горели. Что сейчас делаешь абсолютно то же самое.

Я поджала губы.

Нашёлся мне проповедник.

А дальше мы до чего с ним договоримся? Что, оказывается, я должна была остаться в его постели после того, как он назвал меня чужим именем?

Да щас бы.

— Нам не о чем с тобой говорить. И это ясно, как божий день. Поэтому не надо сейчас задерживать.

— Мам, это же получается… Господи, а папа вообще в курсе? — Склонила голову к плечу Ксюша.

Я сдавила виски.

— Всё, хватит. Я не могу. — Призналась честно и развернув дочь за плечо, в сторону машины стала её более интенсивно толкать.

Виктор ещё пытался что-то сказать, но я дотолкав Ксюшку до тачки, запихнула её на пассажирское сиденье. Сама обошла машину, кинула на заднее пакет с покупками и села за руль.

— Мам, это…

— Мы это с тобой обязательно обсудим. — Строго произнесла я, чувствуя, что если сейчас проявлю слабину, начну извиняться, говорить о том, что «Господи, я не думала, что всё так произойдёт» — Ксюшка совсем ошалеет.

А надо было ковать железо, пока горячо.

— Я очень, очень сильно недовольна выбором твоих партнёров. Но чтобы настолько, Ксения, это надо было очень сильно постараться.

— Мам, да ты сейчас издеваешься?

— Нет. — Я посмотрела в зеркало заднего вида, замечая, что охрана уже разместилась в своей машине и заведя тачку, стала выезжать с парковки.

Ксюша зажала ладонями уши и стала раскачиваться, бормоча под нос о том, что она такого от меня не ожидала.

Я не выдержала и на светофоре, повернувшись, посмотрела на дочь.

— Я тоже от тебя такого не ожидала. Но, слушай, это уже переходит всякие границы. Одно дело, когда ты просто фигнёй страдаешь. А другое дело, когда ты вот к таким великовозрастным мужикам лезешь. Тебе чего от него надо было? Тебе денег, что ли, мало стали давать? — Я понимала, что либо пан, либо пропал.

В противном случае Ксюшка меня сожрёт и будет ведь из меня верёвки вить, а это явно ей не пойдёт на пользу.

— Мам, да причём здесь это? Ты с ума сошла, что ли? Вообще? Да, блин, просто ну он реально прикольный чувак. И, о боже мой, мама… — Ксюша запрокинула голову назад, начиная долбиться затылком о подголовник и зажала рот ладонью. — Господи, это настолько дурдом, что я даже не знаю, как это описать!

— Я тоже не знаю, Ксюш, как это описать. Но пока всё сводится к тому, что у тебя в принципе даже какие-то базовые навыки социального взаимодействия очень на минималках. Тебе для чего взрослый мужик, ровесник твоего папы? Для чего, объясни? Или что ты так грезишь идеей стать обычной женой-содержанкой? Так ты папе скажи, он тебе быстро подгонит десяток своих партнёров. Только там он будет уверен, что с тобой ничего не случится. Что ты сейчас будешь ложиться под каждого, у кого есть бабки?