— Саш, ты куда? — Встрепенувшись, спросил Рубен, расстёгивая на себе рубашку и скидывая её с плеч.

Я не знала, куда я, но понимала отчётливо одну вещь — сломать женщину просто одним единственным способом. Даже самую сильную женщину, у которой внутри металлический прут, легко сломал.

Проще всего это сделать банально, глупо и даже без какой-то фантазии.

Я не помнила, как шла по коридору. Только почему-то привкус крови на губах заставлял морщиться. Потому что это было неприятно. А ещё звон в ушах. От него я тоже морщилась и отводила взгляд от небольших продолговатых зеркал, которые висели по левой стене.

Я не понимала, куда я иду. Наверное, именно из-за этого мне показалось, что дорога моя закончилась в его кабинете. До него я ещё не добралась — сил не хватило. Просто держала эту комнату запертой.

И это ведь правильно, запирать те воспоминания, которые могли причинить боль.

Я не помнила, как обогнула стол. Уж тем более не могла точно потом рассказать, зачем наклонилась к нижнему ящику книжного шкафа, где стоял сейф. День рождения Ксюши и Василия — именно в такой последовательности был код от сейфа.

А возвращалась я в спальню с тяжестью внизу живота, которая кричала о том, что нам обязательно надо сделать правильное. Нам обязательно надо поступить, как взрослым. Я знала, что поступлю как взрослая.

Но в моменте, когда я двигалась по коридору, чувствовала и тяжесть в руке.

Я хотела не быть просто женщиной, которую попытались сломать.

Когда я застыла на пороге спальни, Рубен стоял возле кровати и выдёргивал ремень из брюк широким, вольным жестом, как он привык это делать.

— Саш? — Недоумённо произнёс он, разворачиваясь ко мне, и его лицо побледнело. — Саш, положи…

Я облизала потрескавшиеся губы и поняла: я губы разодрала. Но я не плакала. Я запрещала себе это, потому что слезы могут сказать о том, что мне больно…

Больно, вашу мать!

Я не плакала.

— Саша, опусти. Опусти, я тебе сказал! — Зарычал Рубен, дёргаясь ко мне навстречу.

Но я не опустила.

Холодный металл кусал кожу руки, заставляя морщиться.

Я не помнила, как всё произошло, но в память отчётливо врезалось — выстрел.

Ещё один.

И ещё.

И мой крик.

Глава 19

Рубен.

Сорвался, поехал к Ленке. Состояние было из разряда, что проще меня придушить, чем успокоить. От меня несло перегаром, и я понимал, что ещё на ночных дрожжах, весь настолько взбешённый и нервный, но ни черта поделать с собой не мог.

Возле подъезда стояла машина скорой помощи. Я, минуя консьержку, поднялся на этаж и зашёл в квартиру. Лена сидела на диване, прижимала к себе дочь и на все лады скулила.

— Мы не поедем ни в какую больницу. Я сказала, что мой ребёнок не может быть аллергиком.

— Вы уже вторую бригаду вызываете.

— Так я не понял, что произошло? — Холодно произнёс я.

Лена вскинула на меня глаза.

— Что? Папа года приехал! Вопросы решил позадавать? А когда твой ребёнок захлёбывался, что ж ты не приехал?

Я посмотрел на фельдшера и качнул головой в сторону выхода.

— Что произошло?

— Вызов к сыну. Аллергическая реакция. Начал отекать. Первая скорая вколола антигистаминное, но был отказ от госпитализации. Через полчаса снова скорая. А повторный вызов из-за того, что антигистаминное не действует, и уже нас вызвали, потому что мы экстренная бригада. Но ваша жена…

Я дёрнул верхней губой.

— Но ваша жена отказывается куда-либо ехать. Уверяет, что у её ребёнка не может быть аллергии. И вообще…

— Всё это от лукавого. — Холодно добавил и передёрнул плечами.

Взвыть хотелось.

И вот на это я Сашу променял? На это?

На инфантильную дуру, которая даже за детьми уследить не может?

Да Саша бы уже из больницы звонила и говорила, что все обошлось.

А вот с третьим ребенком от Саши никогда такого не случится. Потому у Саши есть голова на плечах!

Я зашёл в квартиру и тяжело вздохнул.

— Так, либо ты сейчас едешь с сыном в больницу, либо про детей можешь совсем забыть. Ты прекрасно осведомлена, что я думаю о тебе после вчерашнего разговора.

У Лены затряслись губы.

— Рубен, как ты можешь?

— Просто могу. Собирайся и езжай в больницу.

— А с кем я Аурику оставлю?

— Сейчас приедет няня, и всё будет в порядке.

— А, то есть, вот в таких случаях няня приедет? А когда я тебя просила…

— А когда ты меня просила, ты нормально не умела высказываться. Вместо того, чтобы объяснять, что не ты устала, а элементарно здесь встаёт вопрос о безопасности детей, ты продолжаешь ныть, ныть и ныть.

Я забрал дочь у неё с рук. Она радостно потянулась, но потом, разглядев моё недовольное лицо, смутилась, и у неё затрясся подбородок. Я зашёл в спальню к сыну, посмотрел на него, качнул головой.

— Сейчас с мамой поедешь в больницу. Всё будет хорошо. Не переживай, пожалуйста. — Мягко произнёс я, гладя его по голове. Сам уже набрал своему ассистенту, чтобы быстро притащил лучшую няньку.

Когда я вышел в гостиную, Лена заливалась слезами.

— Я не оставлю свою дочь. Она слишком мала.

— Ну хорошо, давай мы сына отправим с няней.

— Ты с ума сошёл?

А я не представлял, где проблема. Но однозначно понимал, что она, если решила довести меня до припадка, она доведёт. Хотя бы просто из чувства вредности.

А с Сашей такого бы не произошло никогда!

Я цокнул языком и покачал головой.

— Так, хватит здесь устраивать истерики. Выбирай: либо с сыном едет няня, либо няня остается с дочерью.

Она не могла выбрать. Поэтому дочку я всучил ей в руки, а сам пошёл за Захаром.

— Давай будем собираться. Я с тобой поеду в больницу. А потом к тебе приедет няня. Давай.

Сын был отёкший, слабый и вялый. Антигистаминное действовало, и клонило в сон. Я не стал вместе с ребёнком трястись в машине скорой помощи, а мы поехали на своей тачке. Лена верещала вслед о том, что я чудовище и ничего-то во мне святого нет, но в целом поделать ничего с этим она никак не могла.

Когда мы приехали в больницу, нас стали размещать. Я сразу попросил платную палату. Буквально через минут двадцать к нам зашла женщина: в возрасте, ухоженная, с аккуратным красивым пучком на затылке.

— Здравствуйте, меня зовут Рубен.

— Наталья Васильевна.

— Вы будете присматривать за моим сыном. И я надеюсь, дальше всё будет намного лучше, и вы подружитесь.

— Хорошо, я поняла. Вы нас познакомите?

Я познакомил и ещё полтора часа просидел в больнице.

Антигистаминное подействовало, сын уснул. Потом пришёл педиатр-аллерголог.

— По анамнезу, который был у скорой помощи, написано, что в рационе присутствовали цитрусовые. Вероятнее всего, на них может быть аллергия. Если хотите…

— Да, я хочу. Сдаём все пробы на аллергены, и уже за этим будем наблюдать.

Я посмотрел за тем, как няня удачно нашла подход к Захару, и вроде бы даже успокоился.

А когда вышел из больницы, правда, с трудом вышел, потому что сын расплакался, распереживался. Но я его всеми силами успокоил, сказав, что попозже вечером, может быть, заскочу, либо созвонимся по видеосвязи, только тогда он успокоился…

И когда я вышел из больницы, набрал Лену.

— Что тебе нужно?

— Что мне нужно? Чтобы ты включила голову. Ты находишься на волоске до того момента, когда я просто пойму, что мне это ни капельки не упёрлось. Если ты до сих пор не можешь понять, что такие люди, как я, не занимаются дерьмом в виде вот этой вот мышиной возни, то это очень плохо.

Я говорил рублеными, отрывистыми фразами, потому что абсолютно не хотел этим сейчас заниматься.

Я к Сашке хотел.

Вот Саша бы все сделала правильно. И от этих мыслей ненависть к себе разрасталась…

Настолько сильно я хотел к Саше, что даже не закончив разговор с Леной, сел в машину и развернул тачку в сторону нашей квартиры.

— Рубен, ты чудовище.