Виктор усмехнулся и отвёл волосы мне от лица.

— Чего ты хочешь? — Спросил слишком резко и как-то по-особенному проникновенно, как будто бы ожидал от меня услышать такой ответ, что можно было записать его в легенды. Дескать, полцарства, драконью голову и вон то колечко с изумрудом.

— Спать. — Честно призналась я, ощущая, как по телу раскатывалось сладкая нега, что-то лёгкое и невозможное внутри.

Там, где раньше были дыры, оставленные разводом и безумно любимым мужчиной, сейчас была просто звенящая, лёгкая пустота, которая окрыляла.

— А я тебя. — Произнёс Виктор и его ладонь скользнула по моей груди.

Мурашки поднялись по коже.

Я улыбнулась.

— Ты точно мне не наврал про возраст?

— А ты что, рассчитывала на то, что я, с таким трудом добивающийся тебя, успокоюсь на одном разе?

— Я на это и надеялась. — шепнула я и подтянула подушку поближе. Обняла её и поджала колени к груди.

Виктор обрисовал изгиб талии и притянул меня к себе.

— Ты маленькая, хрупкая какая-то. А в своём этом костюме дебильном… Ты в курсе, что тебе не идут костюмы?

— Мне идут костюмы. Просто у тебя кризис среднего возраста и тебе хочется видеть рядом с собой малолетку в джинсах и с открытым пупком.

Виктор раскатисто рассмеялся и, потянувшись, выдвинул ящик тумбочки.

— Минералку?

Я кивнула, привстала на локте и жадно глотнула из маленькой бутылки.

— Кайф какой.

— Могу кофе сварить? Кофе с апельсиновым соком? Нормально?

— Нет, я не буду. — Усмехнувшись, произнесла я, вытирая подбородок от того, что облилась водой.

— Это не будешь, то не будешь. Что ты вообще будешь?

— Спать. — Мягко заключила я и склонила голову к плечу. Волосы рассыпались.

Виктор, дёрнув меня за прядку, покачал головой.

— Я не дам.

Я упала на спину и потянулась так, что заныли все мышцы.

— Хорошо, дай мне просто пятнадцать минут и держи меня за руку.

— Зачем тебя держать за руку?

— Откуда я знаю. Вдруг ты клофелинщик и в моей сумочке будешь возиться?

Виктор ещё раз захохотал так, что задрожали стёкла.

— Господи, ты безупречна.

— И создал дьявол женщину. — Мягко намекнула я.

И в этот момент Виктор, приблизившись, подсунул мне под голову свою руку и мне действительно показалось так легко и беззаботно, что я прикрыла глаза.

Очнулась я только от его поцелуев и от запаха кофе и апельсинового сока. За окном всё было также темно.

— Сколько времени?

— Ты же просила полчаса. Я тебе полчаса и дал.

— Иуда! Мог бы дать из соображений джентльменства хотя бы часик.

— Нет, не мог. — Виктор навис надо мной и потёрся мне о бедро очень красноречивым моментом того, почему он не мог.

И на этот раз он был ещё медленнее, ещё вдумчивее, как будто бы ему важно было понять, от чего же мне так хорошо.

А мне от всего было хорошо. Я соскучилась. И это стыдно и грязно признавать. Добропорядочная женщина не имеет права хотеть мужчину. А женщина в разводе за такие мысли ещё и умываться с мылом должна.

Но примерно год назад я поняла, что не хочу быть такой женщиной.

Его прикосновения становились глубже, напористее. Виктор словно бы играл со мной: то распаляя, то отдаляясь от меня. Тонкая грань, когда вот-вот я готова была сорваться со скал в бушующее море, и до обидного короткая пауза, которая тормозила, сковывала, запрещала.

Я смотрела на Виктора тогда особо недовольным взглядом, а он только улыбался и тёрся об меня всем телом. Он был похож чем-то на большого ласкового кота. А ведь когда мы с ним познакомились, он больше напоминал хищного зверя, нежели чем вот этого — с шершавым языком и повадками волшебника.

Когда я сомкнула зубы на его плече, поняла, что, наверное, теперь всё изменится. Наверное, сейчас я уже не буду той самой Сашей, которая из последних сил пыталась доказать себе и всему миру, что жизнь после развода существует.

Я теперь просто буду собой.

— От тебя жарко. Ты умудряешься распалить, просто находясь рядом. Ты, ведьма. Однозначно. — Мягко шепнул на ухо Виктор.

— Но эта ведьма третий раз не переживёт. Отложи до утра. — Мягко произнесла я и ощутила, как Виктор усмехнулся.

— Должна будешь.

И почему-то сейчас сработал тот же самый паттерн, что как и в браке, я не подорвалась и резко не побежала в душ. Наверное, от того, что мне нравился Беркутов, и мне нравился его запах, который я чувствовала сейчас на себе. И, словно бы прочитав мои мысли, Виктор тоже никуда не сорвался. Только прижав меня к себе, дотянулся и подхватил с тумбочки чашку с кофе.

— Ты точно не будешь? — Уточнил он, отпивая глоток.

— Точно. — Мягко произнесла я, потеревшись ему о плечо щекой.

— Много теряешь.

— Утром новый сваришь. — Мягко намекнула я.

И Виктор цокнул языком.

И не было каких-то дурацких фраз, не было ощущения того, что он сейчас оденется и вызовет мне такси. Нет, ни черта. Виктор только, встав, приоткрыл слегка окно на проветривание.

— У тебя большие окна.

— Мне понравился вид на город, когда я покупал эту квартиру. Знаешь, наверное, именно из-за этого я и сделал выбор в последний момент.

Я взбила подушку и упала на неё, утонув в мягком облаке. Виктор приблизившись, дёрнул из-под меня одеяло. Постельное бельё шёлковое, приятное. И Беркутов определённо знал толк в извращениях. Во взрослых извращениях. Он тряхнул одеялом, накрывая меня чуть ли не с головой. А потом матрас прогнулся под весом его тела. Горячая ладонь легла мне на грудь, и Виктор, подтянув меня к себе, тяжело задышал мне в шею.

Мерный стук его сердца был для меня лучше любой колыбельной.

Я зачем-то во сне схватила его за пальцы. Видимо, боясь, что он перевернётся на другой бок или ещё что-то. Но он никуда не перевернулся. Потому что проснулась я, когда солнце только вылезло из-за горизонта, но по-прежнему сжимала его руку.

Сонно заозиравшись, я осторожно попыталась привстать. Боялась его разбудить. И подумала о том, что кофе, в принципе, я могу сварить и сама. Но я была недостаточно аккуратна, и Виктор открыл глаза.

— Привет.

У меня голос слегка похрипывал. Посмотрела на Беркутова через плечо и сонно улыбнулась.

— Привет. — хрипло и заторможённо выдал Беркутов, как будто бы не понимал, какого хера я делаю в его постели. И он очень долго всматривался в моё лицо, собирая какой-то пазл у себя внутри.

А потом, облизав губы, тихо произнёс:

— Сонь, а ты чего?

Саша

Всё там же.

Удар пришёлся точечный, идеальный, я бы сказала. Я сама не поняла, как из нереальной неги блаженства, вдруг резко переключилась. Взмахнула рукой и запястьем ударила Беркутова в нос. Он офигев от такого, откинулся на подушку. А я, брезгливо тряхнув рукой, произнесла:

— Слабак. Муж бы у меня увернулся!

Я медленно встала и, игнорируя разбросанное бельё, подхватила только платье, накинула на себя. Заколола волосы на затылке одной единственной нашедшейся в поле зрения шпилькой.

— Твою мать. — Выдохнул он и постарался резко соскочить с кровати.

Но его повело. На гладкий паркет капнуло несколько раз кровью.

Разбила-таки.

Развернувшись, я вышла из спальни. Подхватила свою сумочку, вещи, мобильник и, не прощаясь, вышла за дверь квартиры.

И только когда я оказалась на улице, ощутив, как по лицу хлестануло потоком сырого и холодного воздуха, меня слегка отрезвило.

Твою мать!

Господи, кому расскажи — не поверят!

Это ж надо было так вляпаться!

Нет, я бы всё могла понять, если бы он сказал: «а ты чего ещё здесь, такси не вызвала?» Я бы могла это понять.

Но не могла понять, какого черта он назвал меня чужим именем!

Я не вызвала такси, просто медленно пошла вдоль улицы вниз. Мне надо было проветрить мозги. От дома Беркутова до моего было порядком. Я понимала, что как только дойду до какой-нибудь точки, просто вызову машину. Но на данный момент я глубоко дышала и сама не понимала, а чего меня так это вздёрнуло.