Всю ночь дёргался, созванивался со специалистами из клиники Филиппа, узнать, как у Сашки дела. Потому что понимал — нахождение рядом она мне не простит.

Вася уехал после двух часов ночи. А в шесть утра я уже был на пороге палаты.

Саша, сонная, недовольная, сидела, рассматривала свою медкарту.

— И зачем ты здесь? — Тихо уточнила она, не поднимая глаз.

— Вот, просто приехал. Здесь суп. Можешь не бояться — не сам готовил. Заехал, забрал заказ в твоём любимом ресторане.

— Время шесть утра, Рубен.

Она подняла на меня глаза и прищурилась. Я пожал плечами.

— Я был очень убедителен.

Саша вздохнула.

— Там ещё десерт положили — «Прагу». — Мягко произнёс я и поставив пакет на тумбочку, сделал шаг назад. — Я поеду, у меня дела.

— А ну стоять. — Зло прилетело мне в спину. — Симонов, посмотри мне в глаза. Я тебе сказала: развернись и посмотри мне в глаза.

О Господи, женщина, имя вам коварство и фамилия у вас интуиция.

Я натянул на морду благообразную мину и повернулся к Саше.

— Ну-ка скажи мне, пожалуйста, что ты собираешься сегодня делать?

— Ничего особенного. К отцу надо съездить и поговорить. А в остальном я буду в офисе.

Саша поджала губы.

— Как будешь в офисе, набери мне. Я тебе объясню, что нужно будет сегодня сделать. Сам понимаешь, я не докачусь до работы.

— Конечно. — Мягко и бархатно отозвался я.

А выйдя из больницы, я направил свой внедорожник, который специально сегодня выгнал из паркинга, в сторону центра города.

Было у меня одно неразрешённое дело, которое стоило утрясти.

Машина Абрамова въехала на парковку своего бизнес-центра. Но далеко добраться она не смогла, потому что я своим внедорожником перегородил дорогу. А когда обескураженный Абрамов открыл окно с пассажирской стороны, я вылез из машины.

Вылез из машины и прихватил с собой лом строительный.

Один резкий прыжок на капот его тачки и удар ногой в лобовое.

— Ты, тварь! Что думал, я не узнаю, кого ты подослал к моей жене? Скотина старая! Тебе мало было бутылкой по башке? Я тебе сейчас этот лом в жопу засуну!

Рубен.

Абрамов взвизгнул по-бабьи и постарался выбраться из машины. В этот момент его водитель, смекнув, что дело пахнет керосином, резко выскочил со своего места и дёрнулся стащить меня с капота. Но я в этот момент взмахнув свободной рукой, завёл её за спину и выхватил пушку, направил на водителя и холодно выдохнул.

— Пошёл вон отсюда.

Водитель, у которого явно не было разрешения на ношение оружия, дёрнулся в сторону и несколькими шагами достиг ближайшей машины, где были люди.

О, я уже представлял, какие заголовки завтра будут во всех новостных сводках.

Абрамов наконец-таки справился с дверью и выскочив, решил свалить от меня куда подальше. Я заправил пушку за ремень и спрыгнул с машины, двинулся следом. Я даже не бежал, а вот Абрамов бежал. И для своих лет — весьма ретиво и бодро. Так, как будто бы его жареный петух в жопу клюнул.

А вот не надо было лезть к моей жене.

Я не понимал какую цель он преследовал этим выпадом. Даже ведь не он сам сидел за рулём. Я подозревал, что он хотел дождаться момента, когда Сашка испугается и тогда широким жестом феодала, предложить свою защиту. Да только Сашу не надо защищать. Я сам прекрасно с этим справлюсь. И справлюсь так, что завтра, если свалюсь и копытами двину, ещё весь город будет гудеть о том самом Рубене Симонове, который за свою жену глотки вскрывал.

Абрамов почти добежал до бизнес-центра, а я поморщившись, понял, что не хочу я на территории его предприятия разбираться. Поэтому, проходя мимо одной из тачек, я увидел под колесом выбитый кусок асфальта.

Такие порядочные люди и такое дорогое предприятие, а парковку нормально сделать не могут!

Я наклонился, взвесил кусок на руке и подумал: «убить не убью, но с ног свалю».

Я зашвырнул кусок асфальта с такой силой, что можно было бы пробить несколько стеклянных перегородок. Но, слава Богу, я пробил только Абрамова, которому попал в плечо. А тот, уже не рассчитав координацию и силу инерции, взмахнув ручонками, ничком грохнулся на асфальт.

Я дойдя до него, наклонился и дёрнул за плечо, переворачивая.

Абрамов заорал.

— Я тебя засужу, сука!

В этот момент я понял, что терять мне в принципе нечего, кроме своего рассудка. Поэтому оседлал Абрамова и придавил ему шею своим чудесным ломиком.

— Засуди. Только в этот момент ты получишь сразу несколько исковых по бизнесу, а ещё несколько заявлений по уголовке: преследование, покушение на убийство. Ну и самое такое лёгкое — скрытие с места ДТП. Давай выбирай, из-за чего будем судиться.

— Ты больной. — Зло выдохнул Абрамов, стараясь скинуть меня с себя и дёргая лом в обратную сторону.

А мне казалось, что он чуть бодрее. Хотя, может быть, та бутылка, которой я приложил его, сыграла свою роль и теперь он немножко подконтуженный. Не знаю.

Но мне сейчас было плевать на себя. Мне было плевать на то, что у меня скакнуло давление, на то, что у меня долбанул по всем органам чувств адреналин. Я отдавал себе отчёт, что Саша будет в безопасности до того момента, пока замертво не лягу. Успею весь город перебрать, чтобы только без меня Сашку ни одна скотина тронуть не посмела.

Ах да, я ещё и Ворошилова прикормлю для полного счастья. Арс — прекрасный мужик. Он умеет чётко разделять личное и бизнес. А к Саше он испытывает трепетные чувства, как к своей младшей сестре, предположим. Поэтому он не откажет. А уж в отношении Ворошилова никогда нельзя было сказать, что он слова на ветер бросает. Этот если и бросит, то так, что с ног собьёт.

— Пусти меня! Я тебя засужу! Это нападение! Это всё было под камерами!

— Суди! — Хрипло произнёс я, наваливаясь ещё сильнее и придавливая глотку Абрамова металлом. — Суди. Но только помни о том, что я, твою мать, железный человек. Ты меня, черта с два, чем-то положишь. Если ты рассчитываешь на то, что какое-то заявление в нападении меня остановит — ошибаешься. Только после него я стану ещё в десять раз злее и безбашеннее. Так, что в следующий раз хрустеть под моими ногами будет не стекло твоей тачки, а твои зубы, которые я буду выбивать ни много ни мало паяльником.

— Пусти! Пусти! Сейчас охрана приблизится.

Но охрана не планировала приближаться, потому что у меня был огнестрел.

— Охрана не приблизится. А ты, как мужик, против меня ни черта не стоишь. Но при этом свои потные, влажные ручонки тянешь к моей жене. Если ты ещё не понял, то, что написано в документах, ни капельки не правда. Я, как был мужем Сашки, так и остаюсь. Если ты хочешь проверить насколько я тебе сейчас говорю правду, попробуй ещё разок. Я тебя кастрирую самолично маникюрными ножницами.

Я резко оттолкнулся и медленно встал с Абрамова.

— Давай померяемся судебными исками и посмотрим, кто чего стоит. Возле Саши увижу — я тебе глаза на жопу натяну. Будешь ходить у меня таким красивым глазожопом.

Я передёрнул плечами и выдохнул.

В спину мне донеслось:

— Симонов, за каждое слово ответишь. А жена твоя…

В этот момент у меня сдали нервы и я выхватил пушку, развернувшись, наставил её на Абрамова.

— Ну, что? Договаривай, ссыкло! — Громко крикнул я на всю парковку. — Договаривай! Или языком трещать — не мешки ворочать, да?

Абрамов тяжело отдышался и тряхнул башкой, подозревал видимо сотрясение от своего феноменального падения.

А я подозревал, что следом за Абрамовым ещё много кто будет. Даже если отец окажется в этом списке — результат будет идентичным.

Никому Сашку не позволю обижать. Каждому буду глотку грызть.

— Симонов, ты по острию ходишь. Ты больной. Ты настоящий ублюдок.

— Вообще-то я законнорождённый. — Фыркнув, я щёлкнул предохранителем.

У Абрамова затряслись губы и пот по лбу скатился.

— Ты меня услышал? Ещё раз дёрнешься к моей жене — уже не будет показательной порки. Будет тёмный переулок. Буду я и ты. А ты от меня даже свалить не смог — ножки коротенькие. Козлина.