— Саш, не делай из меня идиота. У вас что-то произошло. Следствие того, что произошло, я только что лицезрел. Если ты мне сейчас будешь продолжать вешать лапшу на уши…

— Папа, ты, пожалуйста, определись: ты с умными или с красивыми? Ты чётко сформулируй свои желания. Чего ты от меня хочешь? Ответственности? Я никогда тебе в ней не отказывала. Рациональности? Пожалуйста, увеличение объёмов, больше бабок. Я делала все. Но напоролась на то, что ты решил мною торговать, как только я развелась со своим мужем. А сейчас ты определиться не можешь, потому что тебе надо было видеть, как я, взмахивая платочком, несусь вместе с Рубеном в больницу. Нет, я не понесусь. Он в том-то и дело, что мой бывший муж. Поэтому прекрати трепать нервы. Не хочешь кадровых перестановок — хорошо, их не будет. — Сделала ему одолжение и поджала недовольно губы. — Я вернусь к своим обязанностям после того, как приду в себя, как отдохну.

— Саша, что-то слишком много слепых пятен.

— Пап, уходишь сейчас либо ты, либо я. Выбирай. Я не собираюсь выслушивать нотации от человека, который потерял моё уважение и мою безграничную веру в собственной уникальности. Из-за тебя теперь не верю, что я самая крутая. Спасибо, папа.

Почему-то говорят, что на родителей обижаться нельзя. Я рассуждала так, что обижаться это не по-христиански. А ведь как принято — если тебя обидели, подставь другую щеку. Сейчас у меня в голове что-то перемкнуло, и я поняла, что не хочу заглаживать ситуацию с отцом. Я не хочу делать вид, что меня не задело то, как он повёл себя со мной. Я не хочу делать вид то, что продолжу плясать под его дудку, только чтобы у нас с ним ничего не менялось. Нет, вот именно сейчас я высказала свою обиду. Я высказала свои требования. Я позволила себе быть плохой не женой, а дочерью.

Отец пробубнил что-то себе под нос и вылетел за дверь.

Я тяжело задышала, пытаясь справиться со стрессом и с непривычным для меня амплуа — плохая дочка, которая выбрала ни папу, ни бывшего мужа, а себя.

Мобильник крутанулся в руке, и я написала Гончарову о том, чтобы он очень досконально все проверил. Я не представляла, что происходило с Рубеном, и не понимала уровня его наплевательского отношения к себе.

Наверное, поэтому ничего удивительного, что я весь оставшийся день ходила и огрызалась. Попал финдиректор, в отчёте которого я нашла нестыковку и высасывала вместе с кровью жизнь из бедного мужика. А ещё немного попал маркетинговый отдел, который, оказывается, последние три недели не удосужился расторопно подготовить новый проект. И до кучи во всей этой истории попал мой свёкор, который вдруг подумал, что у него, как у кошки, девять жизней. Ну или, может быть, как в видеоигре, он сохраниться успел, залетев ко мне в кабинет и рыкнув на все сорок с лишним квадратов.

— Ты что это думаешь, дрянь мелкая, ты сейчас будешь здесь кататься как сыр в масле, а я буду обтекать, да?

Саша.

Наверное, этот мир безумно давно прогнил до самого основания. Потому что мне казалось чем-то противоестественным появление отца Рубена у меня на пороге с претензией, что я, дескать, себе все под грудак гребу. Но чтобы не усугублять ситуацию с самого порога, я, конечно, выждала пару мгновений, пока господин Симонов выдыхивал всю свою злость, стоя у меня в кабинете. А потом пожала плечами.

— А что вас в этой ситуации не устраивает?

— Что не устраивает? — Он облизал губы и расстегнул пиджак на пухлом пузе.

Говорят, если хочешь узнать, каким твой муж будет в возрасте, посмотри на его отца. Нет, отец Рубена выглядел достаточно неплохо для своих лет. Вот пузико образовалось, а до этого вполне себе нормальный мужик был: подтянутый, немного приземистый, но в целом глаз радовался. Сейчас появилось пузико, либо от нервов нажрал, либо от хорошей жизни с моей свекровью. Уточнять сейчас я, конечно, не собиралась.

— Что же ты думала, он тебе “Лидал”, а я умоюсь этим? Ты не получишь “Лидал”. Там моих бабок…

Я потёрла переносицу и тяжело вздохнула.

— Мне так нравится, как вы рассуждаете о бабках своего сына.

— Там моих бабок много.

— А почему вы этими бабками не воспользовались, когда мы поженились? Почему, предположим, вместо того, чтобы детям крутиться самим, вы не дали хороший старт? Может быть, сейчас бы тогда вам не надо было разбираться в ситуации того, что вы дербаните одну компанию на несколько частей. Может быть, если был бы очень хороший старт в самом начале у молодожёнов, сейчас бы уже было десять таких компаний.

— Ты мне здесь зубы не заговаривай, Саш. Я тебя, лису, знаю. Ты гладко стелешь, но спать затрахаешься на этом ложе.

Он прошёлся в одну сторону, в другую.

— Конечно, вы вот уже, видимо, это самое сделали, прыгая по койкам своих любовниц. — Едко произнесла я, понимая, что, вероятнее всего, свекровь ничего не высказала. Вероятнее всего, она уходила тихо, спокойно, как-то особо сдержанно.

Но кто ж меня теперь сдержит?

Я, можно сказать, получила карт-бланш на все военные действия.

— А ты мне здесь не лезь в мою жизнь.

— Так вот и вы не лезьте в жизнь своего сына. — В тон ему отозвалась, встала с кресла и прошлась до окна. Расстегнула верхнюю пуговицу блузки и тяжело вздохнула. — Вот и вы не лезьте в жизнь своего сына. Ваших денег в “Лидале” нет. Все деньги, которые могли бы вы инвестировать, вы инвестировали в “Корнику”. А сейчас просто боитесь упустить сытный шмат мяса. Но только не надо сейчас манипуляций о том, что мы же семья. У вас семья с вашей любовницей, которую вы содержали на протяжении последних минимум пяти лет, возвращаясь к своей супруге и выставляя ей дебильные условия о том, что салфетки должны лежать строго по диагонали от тарелки. И то, что всегда на новогодние праздники вытаскивается именно рождественский сервиз, который ни она, ни я терпеть не могли. Хотя бы из-за того, что он был на сорок персон.

Отец Рубена тяжело задышал и, взмахнув рукой, признался:

— Я тебя растопчу. Рубен слабак. Не может одну юбку приструнить. Не может в кулак загнать. Я не такого сына растил. Рубен — маменькин сынок, отчаянно ищущий одобрения среди баб.

— Ну вы-то, конечно, у нас доминант. — Развернулась, посмотрела на свёкра. — Это же так властно, это же так круто, женщину, которую всю жизнь занималась бытом, обслуживанием семьи, обеспечением этой семьи самое элементарное — продуктами, достатком, порядочной репутацией... Это же так властно и по-мужски, женщину, которая положила всю жизнь на то, чтобы семья процветала, взять и под конец жизни предать особо цинично. Даже не скрывая свою любовницу. Я прям чувствую, как от вас пахнет звериной, мужской энергетикой. Это же такой поступок мужчины.

Я бравировала, потому что по факту мне сейчас хотелось просто вцепиться в глотку своему свёкру.

Рыба гниёт с головы.

От осинки не родятся апельсинки.

Я не знала, в курсе ли Рубен по поводу второй семьи у своего отца. Что-то мне подсказывало, что если бы он был в курсе, то, скорее всего, наша жизнь с ним была немного бы другой.

Но я считала, что подспудно ребёнок копирует поведение своих родителей. Как бы тщательно ни пытались скрываться неверные мужья от взгляда детей, им это практически никогда не удавалось. И Рубен впитывал какие-то определённые паттерны, которые в дальнейшем выстрелили в его жизни.

Ненавидела ли я за это своего свёкра?

Да. Однозначно хотела придушить.

Ещё ухудшало ситуацию, что он пришёл ко мне с войной. Со мной сейчас нельзя воевать — я отбитая на голову. У меня жизнь хрустела под ногами. Я потеряла любимого человека. Меня нельзя сейчас было трогать. Хотя бы потому, что женщина, облачённая силой, какой-никакой властью и обозлённая на весь мир, — это не киндер-сюрприз. Это кот Шрёдингера: вроде бы человек, а вроде бы чудовище. Господин Хайд мне бы позавидовал.

— Саша, ты, конечно, сейчас укомплектованная, упакованная, прикрытая моим сыном, будешь сейчас стоять и устраивать мне здесь показную порку. Да только по факту ты уже не в браке. Мне абсолютно плевать на чужую девочку, которая возомнила себя королевой холдинга. Я тебя перекушу и выплюну. А когда будет болеть, ты вот такая вся перебитая в нескольких местах, ползком вернёшься к ноге моего сына и ботинки будешь облизывать, чтобы он только обратил на тебя вновь внимание.