Я совершила много ошибок в этом разводе. За свои ошибки я поплатилась.

Рано утром, когда на часах ещё не было десяти, набрала бывшего мужа. Не знала, где он, что с ним. Но знала одно.

— Я заявление забираю. Прибери за собой все.

И бросив трубку, я встала и прошла в ванную комнату. Беркутов исчез из гостиничного номера. Как я подозреваю, дождался, когда я усну и ушёл. Поэтому, когда я вышла из ванной комнаты, то вздрогнула.

Елизавета Павловна, в компании своего чудаковатого сыночка, стояла в гостиничном номере и обводила взглядом мои разбросанные вещи.

— Здравствуй, Сашенька. Виктор сказал, что ты немного приболела. Я приехала. Чтобы проконтролировать и проследить. Я тебе даже домашний суп привезла. Будешь?

Я посмотрела на Беркутова, как на самого последнего предателя.

Глава 38

Саша.

Суп я приберегла для более удачного момента, а матери Беркутова предложила спуститься в ресторан. В ресторане мы втроём и сидели. Виктор вёл себя с угодливостью хорошего сыночки-корзиночки, а я медленно старалась затолкать в себя пасту с морепродуктами.

— Ох, Саша, мне когда Виктор сказал, что вы приболели, у меня прям всё сердце сжалось.

Елизавета Павловна была само очарование.

— Не переживайте, у меня такое частенько бывает. Я просто алкоголичка. — Выдала бредовую идею, и мне в ответ прозвучало ласковое и нежное:

— Хо-хо-хо-хо-ох, Сашенька, Сашенька! До чего ж вы чудесная! А какое у вас чувство юмора!

Я посмотрела на Беркутова тем самым взглядом, говорящим о том, что я уже не знаю, что придумать, чтобы вытащить тебя из лап женитьбы.

Но такое чувство было, будто бы сегодня Виктор не нацелен на спектакль в виде того, что надо от него отвадить будущих невест. Он как-то слишком пристально наблюдал за моими жестами, за моей мимикой и бросал косые взгляды на мать. Я ведь подозревала, что этот жучара всё вытрендил матери о том, что случилось со мной, о том, как прошла эта ночь.

— И вообще, да, мам, ты права. — Потянулся за своей чашкой с чаем Беркутов и натужно улыбнулся. — У Саши прекрасное чувство юмора. Я до сих пор отойти не могу.

— Виктор, тебе бы быть более галантным. Вместо того, чтобы меня на свидание приглашать, лучше бы Сашу свозил куда-нибудь.

— В крематорий? — С надеждой переспросила я, и снова прозвенело серебристое:

— Хо-хо-хо! Сашенька, вы настолько прекрасны, что у меня даже не хватает слов, чтобы описать это. Я никогда не видела рядом с Виктором более целостной и подходящей ему женщины. Просто такое чувство, как будто бы боженька вас друг под друга создавал. Виктор у нас, конечно, с тяжёлым характером, но и вы не мягкая булочка, чтобы этот тяжёлый характер не переплавить под себя.

Я подумала о том, что с таким характером, как у Беркутова, никакого тигля не хватит. Но решила свои соображения оставить при себе. В конце концов, у меня сейчас была более насущная и яркая проблема — Рубен и вся эта тягомотина с заявлением.

Я реально тупанула, вместо того чтобы нестись сломя голову писать заявление, надо было действительно разыграть эту карту как-то иначе.

Некоторые моменты из моего детства намекали мне на то, что даже в самой плохой ситуации надо уметь получать максимум.

На дрожжах вины и самобичевания с Рубеном было бы намного проще договориться и поставить точки во всех наших неразрешённых спорах. А ещё, как бы это глупо ни звучало, но произошедшее могло навсегда сменить траекторию наших с ним взаимоотношений так, что я никогда бы не вспомнила о том, как мне было с моим мужем в браке. А он никогда бы не приблизился ко мне ни по какому поводу. Но все мы задним числом умные. Я так особенно.

Поэтому оставалось попытаться из остатков этих чёртовых лимонов сделать хоть лимонад. Я понимала, что моё решение слишком импульсивно и нелогично. Я отдавала себе отчёт, что пожалею о своём заявлении. Также до меня позже дошло, что, например, посмотреть в глаза матери Рубена я не смогу, как только эта история станет достоянием общественности, а она им станет. Это бы в запертой квартире она осталась между мной и Рубеном. А так слишком много народу оказались втянуты в это все.

Поэтому я планировала, если уж и вляпалась в собственную глупость, постараться хотя бы минимизировать ущерб.

— Саша у нас вообще затейница. — Медленно произнёс Беркутов, прожигая меня оценивающим взглядом.

Да, сегодня я выглядела не в пример лучше. Ну хотя бы из-за того, что я сменила треники и блузку на широкое платье, скрывающее фигуру. Один только поясок подчёркивал, что чисто гипотетически где-то есть талия. Наверное, это было способом уйти от действительности, прикрыть беззащитное на данный момент тело и чувствительную ко взглядам кожу.

Иначе я не могла описать своё состояние. Мне действительно казалось, что я слишком обнажена. Даже в одежде.

Я посмотрела на Беркутова и покачала головой. Сейчас только неумелых, каких-то корявых комплиментов и диалогов мне не хватало. И терпела я его только из-за того, что здесь была Елизавета Павловна. В любой другой ситуации Беркутова ожидала судьба моего бывшего мужа — на раз собрался, на два с… бался.

Виктор подозвал официанта, сделал заказ на десерты, а я поняла, что мне очень сильно хочется прекратить весь этот спектакль.

— Елизавета Павловна, может быть, нам с вами встретиться в гончарной мастерской как-нибудь?

— Ох, Саша, это было бы замечательно. Но я просто очень сильно переживала. И поверь, проще было действительно тебя мне показать, чем я бы удовлетворилась скупым рассказом о том, что Саша приболела и у неё всё хорошо. Ты знаешь, у меня никогда не было дочери. И мы с сёстрами, конечно, по поводу этого переживаем. Так уж получилось, что у нас у всех сыновья. Но у Ангелины сын слишком взрослый и живёт в столице. Вероника тоже перебивается короткими встречами. И вот так вышло, что у нас один Виктор. Но каждая из нас, конечно, хотела доченьку. Поэтому, наверное, настал и мой черёд радоваться тому, что у Виктора кто-то особенный появился. Поэтому я заранее прошу прощения. Я больше чем уверена, что перегибаю палку и докучаю своим вниманием.

Бедная женщина.

Я тяжело вздохнула и отвела взгляд.

— Не переживайте, пожалуйста. Всё в порядке. Просто я действительно немного не в форме.

— У тебя синяки под глазами, Александра. — Мягко заметила Елизавета Павловна и покачала головой. — А давай вместо гончарной мастерской мы с тобой сходим в хорошее спа? У меня есть чудесный салон на примете. Там такие девочки-волшебницы. Мне кажется, даже мёртвого на ноги поставят.

Я пожала плечами.

Сейчас я была готова согласиться на все, что угодно.

Беркутов поиграл бровями, намекая мне на то, что эти обещания надо будет сдержать. Но сейчас я готова была сдержать за зубами только свой язык.

Через полчаса Беркутов, приобняв свою мать, мягко заметил:

— Я сейчас отвезу маму домой и приеду за тобой. Хорошо?

Я слащаво улыбнулась и послушно опустила голову, намекая на то, что да, конечно, приезжай куда хочешь, только меня ты уже не увидишь.

И что-то похожее на сомнение скользнуло во взгляде Беркутова.

Я душевно расцеловалась с Елизаветой Павловнойи поднялась в свой номер. Выждала приличное время, в районе получаса, и, вздохнув, закинув шмотки в сумку, вышла из апартаментов. Сдала ключи и, тряхнув мобильником, вызвала такси.

В фойе гостиницы было какое-то ненормальное шевеление, но я не обратила на это внимания. Сделала несколько шагов вперёд, толкнула входную дверь, и первое, что увидела — вспышка фотоаппарата, которая ударила меня прямо в лицо.

Глава 39

Саша.

— Александра! Александра!

Звонкий голос откуда-то сбоку заставил меня сощуриться.

— Александра, скажите, пожалуйста, а правда, что история вашего развода зашла в тупик?

— Госпожа Суворова, — это уже было справа, — а правда ли, что вчера вечером поступило заявление на вашего супруга в насильственных действиях против вас?