Ковра не было!

— Они спёрли мой ковёр. — Тихо произнесла, глядя пустым взглядом на пол перед кроватью.

— И, наверное, это к лучшему. — Холодно заметил Марун и остановился возле меня.

Я перевела на него взгляд.

— Что Рубен хотел сделать?

— Отвести подозрения. Он прямым текстом заявил о том, что это он стрелял, что это у него произошла осечка, что это он во всём виноват.

— Зачем?

— Вероятнее всего, рассчитывал на какую-то поблажку. А может быть, на чувство вины, которое у вас возникнет, Александра.

И вина за то, что я написала заявление, да, возникла. Я вообще не представляла, как в именитых семьях решаются подобные дела. И что-то мне подсказывало, что заявление меня заставит свёкор забрать. Только у него ничего не получится. Я не хотела забирать заявление. Даже несмотря на то, что мне было некомфортно. Я просто не хотела, чтобы подобная ситуация когда-либо повторилась. А объективно глядя на свою жизнь, я догадывалась, что даже если я сменю город, время, век, от Рубена я никуда не денусь — он отец моих детей. Поэтому в этом ещё проблема: бывший муж — он навсегда. Бывший муж остаётся частью семьи.

— Они даже упёрли мои джинсы. — Произнесла, обходя по кругу спальню.

— Вероятнее всего, они тоже были заляпаны.

Я пожала плечами, не помнила просто.

— А если действительно возникнут вопросы…

— Состояние аффекта. Ты даже на опросе не смогла ответить нормально на то, что задавал тебе следователь.

— А когда освидетельствование у психиатра будет?

— Сейчас мы сначала посмотрим, как дело будет разворачиваться и что выдаст твой муж.

Марун иногда перепрыгивал с “вы” на “ты”. Когда хотел показать поддержку, уважение, говорил со мной на “вы”. Когда что-то объяснял, говорил на “ты”. Было странно, но я уже не обращала ни на что внимания.

— Мне надо уехать.

— Из страны или в принципе?

— До ближайшей хорошей гостиницы. Я не смогу ночевать здесь.

— Я отвезу. — Тяжело вздохнул мой адвокат.

Через полчаса мы оказались с ним в машине. У меня была с собой небольшая спортивная сумка с вещами. Я так и не смогла переодеться. Глупо как-то получилось. Только карточка, телефон и паспорт были сжаты в ладони.

— Без фокусов. — Произнёс Марун, останавливая машину напротив «Империала».

Мне здесь нравилось. Большой спа-комплекс. Хорошие рестораны. Один на верхнем этаже, под стеклянной крышей.

— Какие глупости я могу сделать? Обожраться конфет?

— Я надеюсь, что сейчас не будет каких-то попыток откатить всё это назад. Хотя бы просто из-за того, что дело запущено. И да, заранее мне следует проговорить — это дело будет громким. И как только какая-то информация попадёт в прессу, фамилию Суворовых начнут полоскать по всевозможным пабликам.

Я поспешно кивнула, понимая и догадываясь, что это не понравится ни моему отцу, ни отцу Рубена.

Ну уж извините, мне тоже много чего не нравилось, но я молчала.

Я вылезла из машины, поблагодарила Маруна за то, что он оказался рядом и всё проконтролировал. Он не доверял мне и смотрел с таким подозрением, как будто бы я сейчас точно отожгу что-то непотребное. Я постаралась засунуть чувство вины перед своим адвокатом тоже куда подальше, чтобы не было соблазна предаться агонии.

Я зашла в холл гостиницы и сразу отправилась в сторону ресепшена. Девушка смотрела на меня с подозрением — всё-таки немного другого склада люди обычно оказываются перед ней, а здесь я в расстёгнутой, мятой блузке, джокерах и кедах. Лицо красное, глаза красные. Однозначно я не производила впечатление успешной бизнес-леди. Бродяжки-побирушки — вполне.

Но когда я рассчиталась за люкс, ситуация пошла в более комфортном для меня и для администратора режиме. Она объяснила, во сколько будет завтрак, до скольки работает спа. Бассейн с термальными водами в моём полном распоряжении. Если захочу ужинать — доставка в номер работает по щелчку пальцев. И много-много разной прочей ненужной информации.

Я поспешно кивала, желая только одного — оказаться в номере, сожрать таблетку, сходить в душ.

Когда мне выдали ключ-карту и я медленно направилась в сторону лифтов, позади раздался низкий, хрипловатый баритон.

— Госпожа Суворова, а что это вы сегодня не при параде? Как будто даже не собираетесь меня сопровождать?

Черт возьми, только Беркутова мне не хватало здесь!

Глава 27

Чуть меньше двух месяцев назад.

Я сидела в машине и сжимала потными ладонями мобильник. Фривольно раскорячившись, зад здоровенного внедорожника смотрел на меня сквозь лобовое стекло, неравномерно подмигивая разбитыми фарами. В трубке раздавался голос Рубена, в очередной раз давящего на то, что развод ни к чему не приведёт — я ничего не получу ни от “Корники”, ни от “Лидала” и вообще, это поведение инфантильной девочки, а не успешного человека. Потому что в бизнесе так дела не решаются. Потому что бизнес на то он и бизнес, чтобы всегда держать руку на пульсе, а не эмоционально реагировать на любое мало-мальски незначительное нарушение хода дел.

Я успела рявкнуть о том, что если нарушением хода дел является его беременная любовница с ребёнком, то я не представляла, какой формат для него просто катастрофа.

Я успела это рявкнуть, но не успела среагировать. Потому что с перекрёстка вылетел на бешеной скорости внедорожник. А время было позднее. Сумерки спустились на город и чернилами закрасили всё небо. Из-за этого свет вывесок, фонарей и фар бил по глазам особенно жестоко.

Внедорожник вылетел, абсолютно наплевав на то, что он не единственный участник дорожного движения. А я не успела среагировать, потому что орала на Рубена.

Ну ладно, не орала, а негодующе сетовала, скажем так.

И по тормозам я ударила только в момент, когда мой капот, словно гармошка, начал складываться, а внедорожник расплевался осколками фар.

У меня не было ни одной аварии, как я получила права, как я села за руль. Я даже не знала, как правильно реагировать. В любой другой момент я бы без зазрения совести позвонила своему мужу и стала уточнять о том, как мне себя вести, что говорить и на чем настаивать: вызывать аварийных комиссаров или ждать приезда ГАИ. Но сейчас Рубен захлёбывался каким-то очень важным спичем на том конце провода и был не в числе моих доброжелателей. Поэтому я просто сбросила звонок и продолжала наблюдать за тем, как фары мигали, вызывая у меня мигрень.

Логично было то, что и внедорожник, и я затормозили, перегородили проезд, и сзади мне уже раздавались недовольные гудки. До меня даже не сразу дошло, что надо включить аварийку. Но потом я все-таки собралась с мыслями.

Водитель внедорожника тоже.

Поэтому дверь распахнулась чуть ли не от пинка, а затем с водительского вылез высокий мужик средней степени небритости. На нём был чёрный бомбер, спортивные джоггеры и майка-алкашка белого цвета. Она, мне кажется, даже фосфорисцировала в городских сумерках. Двигался он плавно, но в то же время я понимала, что за этой походкой стоит очень выверенное и, можно сказать, каждой мышцей одобренное движение. Глаза были голубые, но недовольные. Настолько, что паника, которую я пыталась успокоить на протяжении последних нескольких минут, тут же взметнулась, навострила уши и стала меня сводить с ума, вращаясь по голове с криком: а-а-а!

Я ни разу не попадала в аварии, поэтому даже не знала, как себя вести. Когда мужик приблизился и наклонился к водительскому окну, я продолжала сидеть с каменной физиономией, глядя тупо перед собой.

Он был привлекательным. Мой ровесник, может быть, чуть-чуть старше. Но от него тянуло звериной силой, какой-то непокорностью, а ещё, будучи откровенной самой с собой, — мудаковатостью.

Короткий стук по стеклу заставил меня вздрогнуть. И когда я перевела взгляд на водителя внедорожника, то удостоилась ехидной ухмылки, которая расплылась на суровом лице. Мне почему-то это не понравилось. Мужик качнул рукой и, медленно прижав указательный палец к моему окну, потащил его вниз, намекая на то, чтобы я хлопнула по кнопке и открыла дверь. Но я ничего не собиралась открывать, поэтому стук повторился. Мне казалось, что в более дебильной ситуации я не могла находиться. Но все же я решила опустить стекло и услышала немного ласковый, но в то же время недовольный голос.