— Мне почему-то всегда казалось, что баба сорока лет явно не должна быть гонщицей.

Я приоткрыла рот, потому что обычно мне не давали мой возраст. Хотя вполне может быть, что я не по фен-шую как-то выглядела.

— Но ещё чаще мне казалось, что в таких ситуациях подобная тебе начнёт истерить и звонить своему папику. Так что я жду десять минут до появления мужичка с пузиком и такой внушительной котлетой бабок.

Я тяжело вздохнула.

— И вообще, давай будем откровенными: баба за рулём — это мартышка с гранатой. Вам только с водителями ездить или на такси передвигаться. Ну, на крайний случай трамвай подойдёт.

Он был раздражён, недоволен и старался по максимуму задеть. А я и сама прекрасно понимала, что я виновата. Но не буду же я сейчас бросаться в него оскорблениями и доказывать, что он не прав?

Не буду.

Я опустила глаза и дотронулась кончиком пальца до переносицы, желая отогнать назойливую головную боль.

— Ты хоть слово вымолвишь или что, я нарвался на немую? Что ты меня слышишь, я понимаю. А вот насчёт того, что ты можешь разговаривать — у меня есть большие сомнения. Хотя вполне может быть, что в твоём возрасте со слухом, конечно, есть проблемы, но не настолько фатальные.

Я не сдержалась, понимала, что не надо усугублять конфликт.

Но я не сдержалась.

Медленно повернулась и, склонив голову, уточнила:

— А в твоём возрасте всё висит на полшестого, и поэтому язык работает, как помело, чтобы хоть чем-то мог удивить бабу?

Глава 28

Сначала была заминка. Ошалелый взгляд, непонимание. А вот потом водитель внедорожника как вздохнул, как открыл рот. Но вопреки законам жанра я взяла и закрыла окно. Поэтому мне было абсолютно без разницы, что он там говорит.

И самое интересное, что в моменте, когда я умудрилась подколоть его, у меня какая-то паника и страх от аварии напрочь испарились. Я просто поняла, что передо мной ещё один зажравшийся бизнесмен. Примерно как Рубен. Только Рубен был свой, и его болезненные точки я за столько лет умудрилась выучить. А этот был дикий. Ну ничего, даже львы потом живут в заповедниках.

Я отстегнула ремень безопасности и медленно, с грацией, вышла из машины. В этот момент мужик застыл, склонил голову к плечу и пристально уставился на меня.

— Слушай, а если тебя обрядить в коктейльное платье, а не вот в эти твои длинные брюки и блузку под пальтишком, тебе больше тридцати двух не дашь.

А голос у него был приятный, очень завораживающий, с лёгкой хрипотцой на окончаниях. Особенно когда он растягивал слова.

— Дашь, не дашь — это сейчас неважно. — Вскинув подбородок, произнесла я. — Авария есть? Есть. Что делать будем?

Я перешла на деловой тон, понимая, что иначе не сломать эту скалу. Он будет продолжать отпускать какие-то сальные намёки, при этом чувствуя себя почти громовержцем.

— А ты знаешь, я тут так подумал… — Цокнул он языком, облизал нижнюю губу и дёрнул себя за мочку уха.

Я поняла, что этот жест для него типичный и автоматически выработанный. Вероятнее всего, с детства.

— Ничего делать с аварией не будем. Я сейчас эвакуатор вызову, твою машину отгонят в сервис. Ну а моя ещё прокряхтит до ресторанчика.

Я сложила руки на груди.

— Я даже не знаю, что в этом предложении более омерзительно: что за меня решили или что внедорожник будет кряхтеть по дороге.

Мужик рассмеялся, запрокинул голову назад и, засунув руки в карманы джоггеров, произнёс:

— Вик Беркутов. Оказывается, очень приятно познакомиться.

Я не могла сказать того же. Но надеялась на то, что от меня реакции никакой не требуется.

— А с аварией мы вот что порешаем. Ты мне нравишься. Есть в тебе что-то. — И произнёс он это с интонацией сутенёра, словно бы оценивая очередную девочку. — О-о-о, я ещё больше уверен, что ты обязательно понравишься моим двум тётушкам и матери, которые сейчас как раз-таки и ждут меня в ресторане для того, чтобы побеспокоиться о моей ужасной доле холостого и вполне себе счастливого мужика.

— Не понимаю, каким образом в этой конструкции окажусь я?

— Ну, вообще, желательно конструкция чтоб была из меня, из тебя. И ты была снизу.

Похабная шутка, намёк.

И я вдруг поняла, что как-то поспешила с наличием у меня должного самообладания для того, чтобы просто не зарядить между ног.

— А вообще, поедешь со мной на ужин. Представлю тебя своей невестой. Ну и своеобразно так разыграем небольшой спектакль для трёх пожилых кумушек.

— Серьёзно? А после спектакля меня что ждёт? Мне какой толк? Какие у меня могут быть интересы? Высшая ценность этого мероприятия заключается в чем?

Беркутов хохотнул.

— Да ты с ума сошла. Ценность мероприятия заключается в том, что ты поужинаешь со мной.

— А я так понимаю, в то время, когда наглость и харизму Боженька раздавал, ты схавал всё, не оставив ничего очереди за тобой?

И говорила я предельно ровно, не показывая никаких эмоций. Точнее, эмоция, может быть, была одна — я была до глубины души тронута такой незамысловатой безрассудностью. Прототип Вани на печи, который щуке загадывал желания, а щука все выполняла. Вот чем-то таким отдавало.

Беркутов ещё раз хохотнул и тряхнул тёмной шевелюрой.

— А я не только за харизмой и наглостью отстоял очередь. Но ещё за кое-чем более важным для мужика.

Я закатила глаза.

Беркутов, поняв, что я расценила его намёк правильно, ещё раз усмехнулся.

— Да, да, ты всё поняла. Так что давай мы сейчас не будем эту тему мусолить. Ребята отгонят твою тачку в сервис. Я всё сделаю сам.

И в этот момент меня сорвало.

— Ну так вот и сделай сам. Возьми правую руку или левую, я не знаю, какая там ближе, приятнее или сподручнее. Можешь не скупиться и даже заглянуть в аптеку за лубрикантом. И сделай реально всё сам. А я пошла вызывать аварийных комиссаров.

Произнеся это, я развернулась и шагнула к машине. Но горячие пальцы схватили меня за запястье.

— А-а-а, то есть ты у нас не из тех, кто боится мужику что-то сказать?

У меня за плечами был развод. У меня за плечами был Рубен, с которым в разводе. Я поняла не то, что надо говорить мужикам всё, что тебя не устраивает. А даже кричать. Поэтому вопрос для меня не имел никакого смысла.

Я вскинула бровь и проследила за тем, как ладонь Беркутова поднималась всё выше у меня по предплечью.

— Не вижу смысла бояться дураков. Был бы умный, возможно, я бы расценила это как наличие достойного оппонента. Ну а в другом случае — нет, буду говорить всё, что посчитаю нужным.

— Вот поэтому ты и имеешь какие-то, скажем так, — Беркутов провёл языком уже по верхней губе, — Особые преимущества перед остальными. Другие же видят мужика и сразу язык на бороду, лапками хлоп-хлоп. А ты, я так понимаю, вообще не из этого теста. В тебе так неплохо замешали самоуверенности.

Я пожала плечами и, дёрнув руку, высвободилась и юркнула в машину.

Во мне ещё и ехидство замешали.

На троих хватит.

Я хлопнула дверью и заблокировала её. Подхватив мобильник, реально погуглила, что надо делать в случае аварии, и вызвала комиссара. Беркутов что-то пытался мне доказать, облокачивался на капот моей машины и, взмахивая рукой, недовольно высказывал какие-то тезисы относительно женской глупости, упёртости, ну и ещё немного самонадеянности.

Поэтому, когда появилась аварийная служба, он уже дошёл до той кондиции, когда смотрел на меня матом.

Мы быстро составили протокол. Я даже не собиралась доказывать, что этот мужик выскочил передо мной на такой скорости, что с учётом веса моей машины и длины тормозного пути я в любом бы случае не смогла никак уйти от столкновения. Просто согласилась с тем, что да, въехала. А потом из мстительности и, наверное, обострённого чувства справедливости, заметила:

— А вот если мы посмотрим на городские камеры, которые висят на углу дома, с перекрёстка которого выехал второй участник аварии, то, скорее всего, у нас будет более полная картина.