И было абсолютно наплевать на тот факт, что у меня зарубежное образование. На то, что я хороший специалист. Мы с Сашкой реально крутились, как могли. Поэтому ничего удивительного, что такой женщине я очень многое мог спустить с рук.

Я почесал подбородок и глянул мельком на часы.

С Сашей я был более честным. Пока была у меня Саша, я не гулял никуда от Лены. Саша была таким сдерживающим фактором, что у меня с ней была вторая молодость. Мне было с ней комфортно. Саша вообще воплощение любой мужской фантазии. И я жалел, что мы в разводе. Я требовал того, чтобы она передумала, чтобы она вернулась в брак. Уж тогда-то я расстараюсь настолько, что будет сразу понятно — она больше никуда от меня не денется.

Я готов осознанно даже подойти к вопросу того, чтобы родить третьего ребёнка с Сашей. Третий ребёнок её привяжет, и она сядет на поводочек — упеку её в декрет, чтобы не шлендалась. А то очень круто, когда у тебя жена гендир. Такая самодостаточная, сексуальная, собранная, на которую полгорода слюни пускает. Это очень круто. Это прям чешет эго. Но по факту даёт слишком дофига возможностей для манёвра.

Когда-то, ещё до всей этой истории с Леной, мне отец тонко намекнул:

— Сашу держи на поводке. Саша должна знать хозяйскую руку. Потому что как только она станет кем-то большим, чем просто твоя жена, мать твоих детей и хранительницей домашнего очага — ты взвоешь.

Я на тот момент усмехнулся, послал батю куда подальше. Потому что не считал правильным, чтобы родители, после того как такой аттракцион невиданной щедрости с Сашкой нам устроили в молодости, имели право сейчас влиять на взрослость. И вообще, я за годы самостоятельной жизни понял такую вещь, что чем меньше влияет родительское участие на брак, тем лучше. Саша была и продолжает быть одним из самых правильных решений. Поэтому слушаться отца в отношении того, что как-то я неправильно поступал — было глупо. Но сейчас, пересмотрев карты, я понимал, что да, лучше, чтоб Сашка села сейчас в декрет — станет более зависимая, станет более покладистая. Да и вообще, свой воинственный пыл поумерит. Ну и плюс третий ребёнок в хорошем таком возрасте — это всё-таки уже осознанное решение.

Я ничего осознавать не собирался — тупо слезет с противозачаточных и залетит, как миленькая. У нас с этим проблем никогда не было.

А ещё во всей этой ситуации я понимал, что Лена хочет кольца на пальце. А я хочу свою жену. Вот и всё, конфликт интересов. Либо Лена сейчас принимает мою точку зрения, что она так и остаётся всегда на вторых ролях, либо она каждый раз будет от меня слышать, что ей не нравится.

— Рубен, пожалуйста, я тебе двоих детей родила. Как ты можешь со мной так поступать?

— Просто я могу с тобой так поступать. — Вернулся к разговору и недовольно цокнул языком. — Хватит на жалость давить. Приеду, когда будет время.

— Тебя уже сын забывать начал.

— Самое главное, чтоб мать свою помнил. — Зло буркнул я и положил трубку.

И действительно, в отношении Сашки я был более верным — у меня была только Лена и меня в принципе всё устраивало. Но сейчас, последний год после развода, мне Лены было недостаточно. Она не закрывала все мои потребности.

И да, я встретился с Миланой.

Только вот кто же знал, что и Саша приедет в ресторан?

Ещё так усмехнулась и прошла в сторону отдельных вип-лож.

Я дёрнулся следом. Милана, стуча каблуками, потянулась за мной. Фыркнув, повернулся и цыкнул на неё.

— Иди за столик. — Произнёс грубо.

А когда Саша открыла дверь вип-ложи, я услышал раскатистый голос Абрамова и у меня шерсть во всех местах колом встала.

Вот старый извращенец!

— Здравствуйте, здравствуйте. — Проворковала Саша, мило улыбаясь и поведя плечиком.

И ведь даже не спасало, что она в брючном костюме и в наглухо закрытой блузке. Я уже одним местом чуял, как старый извращуга будет мысленно с неё стаскивать шмотки.

И вообще, что это за дурдом происходит?

То Беркутов, то Абрамов.

Да я им всем сейчас хари поправлю. Так поправлю, что остаток жизни на стоматологов пахать будут!

Саша.

Георгий Владимирович Абрамов — мужчина хорошо за сорок пять. Слегка посеребрённые волосы. И, вопреки моим предположениям, отсутствие пузика.

Он расплылся в хищной улыбке, когда я зашла в вип-ложу, и встал из-за стола, протягивая руку. Я, чтобы не создавать двусмысленности в этой ситуации, ладонь держала исключительно вертикально, чтобы заслужить рукопожатие.

Абрамов вскинул брови, но все-таки пошёл у меня на поводу и ответил на рукопожатие.

— Александра, чудесно выглядите! Вы, можно сказать, само воплощение элегантности и эстетики.

— Благодарю, Георгий Владимирович. — Я опустилась в кресло напротив, не желая сидеть рядом и ворковать, как два голубка.

Абрамов коротко что-то бросил официанту, который был закреплён за ложей, и тот, поспешно кивнув, вышел. Но буквально на мгновение, потому что следом зашёл и начал расставлять закуски.

— О каких подрядных договорах вы хотели бы поговорить? Отец передал, что у вас есть заинтересованность в компании “Лидал”.

Я сцепила пальцы в замок и смотрела на Георгия Владимировича оценивающим, профессиональным взглядом: ни намёка на интригу, на какое-то восхваление. Коротко, ясно, по бизнесу. Небольшой щелчок отцу по носу, если он надеялся на то, что я сейчас буду рассыпаться в комплиментах, кокетничать, интриговать — то это не про меня история. Я слишком на данный момент дорожу своей свободой для того, чтобы вливаться и вкладываться в какую-либо связь. Мне казалось, что после развода вполне логично наступает время тишины. Тишины для организма. Тишины для мыслей. Тишины для эмоционального интеллекта. Я не собиралась сейчас нагружать себя тем, что появляется какая-то новая взаимосвязь и на неё нужно тратить свои ресурсы.

Георгий Владимирович цокнул языком и, откинувшись на спинку своего кресла, провёл пальцами по уложенным вискам.

— Александра, вы настолько профессиональны, что не желаете даже из уважения уточнить, какими судьбами я оказался в вашем городе и какие интересы преследую.

— Я не уверена, что это принесёт мне какое-то спокойствие. А вот тот факт, что вам нужны подрядные договоры, меня вполне устраивает.

Абрамов недовольно поджал губы. Видимо, представление обо мне, как о дочери Суворова, было слегка размытым. Он, скорее всего, рассчитывал, что перед ним будет сидеть вся такая не в себе нимфа, которая двух слов не сможет связать.

Но только просчитался.

Наивности и глупости во мне не было лет уже с двадцати. Максимум с двадцати пяти. Поэтому я не представляла, о чем они там с отцом разговаривали и как рассуждали на тему того, что дочь будет вне себя от счастья.

— В любом случае, если у вас возникнут какие-то сомнения, — собиралась слить Абрамова я, — компания “Корника” всегда готова предоставить полный спектр своих специалистов для того, чтобы вы заключили нужные договоры.

Абрамов потёр кончик носа, ища на нём душку от очков. Хотя жест очень говорящий.

— Вы даже не хотите услышать, какие я условия поставлю, а уже сразу отдаёте меня почти конкуренту?

— Почему же конкуренту? “Лидал” и “Корника” в принципе не воспринимаются как конкуренты. Поскольку принадлежат одному холдингу. Так что мне кажется, если у вас есть какие-то сомнения, поскольку вы тянете сейчас время, то стоит их сразу озвучить.

— Сомнений, Александра, у меня никаких нет. — Чуть ли не нараспев произнёс Абрамов и слегка наклонился к столу. — А что же вы ничего не кушаете? Кушайте, дорогая.

И вот эта его “дорогая” отдавала чем-то пошляцким, но и есть в компании Абрамова я не собиралась. Пить, собственно, тоже. Я не просто так чайничек белого чая выхлестала, пока сидела его ждала. Просто я не считала, что сейчас самое удачное время для того, чтобы завязывать новые знакомства. Тем более по указке отца. Потому что вполне могло оказаться, что рано утром я буду хлопать глазами и не понимать, от чего в новостной сводке идёт констатация факта романа Суворовой и Абрамова. Так что не надо.